— Ещё бы! Нам ведь ещё нужно встретиться с бригадиром в универмаге, а что купить… — Список покупок Линь Ицю с собой не взял, поэтому пришлось импровизировать на ходу: — Да так, мелочёвку всякую для быта: простыни там, одеяла.
Цзоу Цзинго аж подался вперёд от возбуждения:
— Зачем за бытовой мелочью идти в этот огромный универмаг? Там же ценники конские! В нашем коопе всё то же самое, разве что без крупной бытовой техники. А так — и кастрюли, и тазы, всё в наличии!
Линь Ицю сделал вид, будто всерьёз задумался над его словами:
— И впрямь почти то же самое? Это ведь позволит нам срезать расходы на закупки?
Глаза Цзоу Цзинго азартно блеснули:
— Вот именно!
Пошептавшись ещё немного, Линь Ицю не стал давать окончательного ответа — ни да, ни нет, лишь пообещал обсудить всё с бригадиром. Он филигранно выдержал дистанцию: выгорит дело — выиграют все, а сорвётся — с него и спросу нет.
Сделка по желе из желудёвого крахмала завершилась к обоюдному удовольствию. Цзоу Цзинго был уверен, что отхватил крупного оптовика, а Линь Ицю радовался, что нашёл постоянный канал сбыта, ведь в качестве продукта, приготовленного городской молодёжью, он не сомневался.
Этот первый успех принёс им мгновенный куш: продано ещё двадцать цзиней желе и заработано целых семь юаней. А ведь с момента их приезда в уезд прошёл какой-то час.
Однако лёгкие деньги не туманили разум. Выйдя из здания кооператива и немного остыв, Линь Ицю обернулся к Лю Цзиняню:
— Нам нельзя полагаться только на этот путь.
Лю Цзинянь искренне удивился:
— Это ещё почему?
— Мы всё слишком упростили. Товар без нормальной упаковки на официальные полки не выставишь, только в розницу сбывать. Да и не каждый заведующий окажется таким сговорчивым, как директор Цзоу. Он-то пошёл нам навстречу только из уважения к твоему дяде. Так что давай напрямую рванём на чёрный рынок, попытаем счастья там.
Лю Цзинянь помедлил, но глянул на горящий взгляд юноши и не решился сбивать его пыл. Видно, пока они не наведаются туда, тот всё равно не успокоится.
— Ладно. Но на месте — от меня ни на шаг и слушаться беспрекословно.
— Есть, командир! — Линь Ицю шутливо приложил пальцы к виску, а потом со смешком поторопил: — Я не маленький! Вперёд, время не ждёт!
Лю Цзиняню оставалось лишь смиренно взвалить коромысло на плечи и шагать вслед за гиперактивным спутником.
Уезд Маоюань городком был небольшим, так что уже минут через пятнадцать они стояли перед входом на нелегальный рынок.
В представлении Линь Ицю барахолка должна была прятаться в глухом переулке, где удобно давать дёру от облавы, либо иметь незаметный подземный ход. На деле же торговцы облюбовали пустырь у подножия старой городской стены на самой окраине. За спиной тянулась городская канава и бескрайние заросли камыша. Пространство огромное, открытое — случись налёт дружинников с красными повязками, народ бросится врассыпную в камыши, и ищи-свищи их потом.
Выбор места был просто гениальным.
На этом единственном свободном базаре людской поток бурлил вовсю. Если бы не отсутствие зазывных криков, рынок ничем не отличался бы от обычной ярмарки.
Главное отличие скрывалось в облике торговцев: большинство кутались в платки или маски, держа в руках корзинки да небольшие узелки с легким товаром — чтобы при появлении облавы мгновенно дать дёру.
Те же, кто не скрывал лиц, были местной шпаной да отъявленными фарцовщиками, для которых милицейский участок давно стал родным домом. Время сейчас суровое, на такое ремесло шли либо отчаянные головорезы, либо доведённые до крайности бедняки. От верзил-северовосточников веяло такой густой угрозой, что Линь Ицю, привыкший к безопасному правовому обществу XXI века, невольно ощутил, как по спине пробежал холодок.
Едва Линь Ицю и Лю Цзинянь ступили на территорию рынка, как приковали к себе десятки взглядов. Ещё бы: парочка выглядела слишком заметно, да ещё и один тащил две увесистые корзины. У многих аж дыхание перехватило.
Здесь правил закон джунглей. Нападёт кто — и пожаловаться некому, не бежать же в милицию, где тебя самого сцапают за спекуляцию.
Кое-кто из местных оборванцев уже зарился на белокожего, хрупкого с виду Линь Ицю, но, наткнувшись на хмурый взгляд и внушительную фигуру плечистого Лю Цзиняня, быстро остудил свой пыл. Этот верзила выглядел так, будто один мог уложить троих.
Линь Ицю тоже почувствовал неладное и прошептал спутнику:
— Прогадали мы... Надо было хоть лица повязать! Если что заварится — сразу дёргаем, жизнь дороже!
Лю Цзинянь хмыкнул:
— Опомнился? В следующий раз снова попрёшься?
— Попрусь, а как же! — со свойственным ему упрямством отрезал Ицю, хотя от страха сжимал рукав спутника всё сильнее.
Сердце Лю Цзиняня от этой трогательной беспомощности растаяло. Он попытался успокоить юношу:
— Не бойся, я рядом. До Люцзяцунь отсюда не один десяток километров, так что, если не поймают за руку, пусть хоть засмотрятся — не узнают.
Линь Ицю обвёл взглядом ряды. Торговали в основном съестным и зерном — товарами, находившимися под строжайшим государственным запретом.
Поодаль какая-то бабка продавала варёные яйца. Линь Ицю, толком не позавтракавший с утра, почувствовал, как желудок сжался от голода.
Лю Цзинянь уловил его взгляд:
— Проголодался? Чего хочешь?
Линь Ицю с трудом сглотнул слюну:
— Потом поем. — Пока товар не сбыт, кусок в горло не лез.
Выбрав пятачок посвежее, они установили корзины.
Приглядывавшиеся к ним торговцы облегчённо вздохнули, когда разглядели содержимое. Хоть и непонятно, что за бурая масса лежит в ведрах, но выглядит невнятно да и конкуренции никому не составляет — значит, плевать на них.
Линь Ицю достал две пиалы, отрезал по брусочку желе, заправил их разными соусами и выставил на самое видное место.
Вскоре по округе поплыл аппетитный кисло-острый аромат, от которого у голодных людей судорожно сжались животы.
И откуда только взялся этот дразнящий запах?..
Хотя юноши не зазывали покупателей, заправленное желе сработало лучше любой вывески. Вскоре к лотку подошёл мужик средних лет с туго набитой сумкой.
С широким северо-восточным акцентом он поинтересовался:
— Парни, это что за диковина?
— Дядя, это желе из желудёвого крахмала. Вот, угощайтесь, проба бесплатная! — Линь Ицю с готовностью протянул ему чистые палочки.
Мужчина заколебался, подозревая подвох:
— Ишь ты, бесплатно... А как распробую, дак ты с меня денег содрёшь?
Этот вопрос заставил Линь Ицю быть настороже: на чёрном рынке глаз да глаз нужен.
— Какое там «содрёшь»! Народу кругом тьма, стану я среди бела дня людей дурить? — Линь Ицю невинно хлопал глазами, изображая саму честность.
Из толпы тут же подмигнули:
— Старик Ян, да пробуй уже, мы все свидетели!
Не успел Линь Ицю оглянуться, как вокруг образовалась небольшая кучка зевак.
— Ладно, уговорили. Но если вздумаешь вымогать... — Мужчина не договорил: наткнувшись на ледяной взгляд Лю Цзиняня, он проглотил угрозу и сдулся.
Затем зацепил палочками кусочек и отправил в рот. Вокруг воцарилась тишина. Все ждали вердикта.
Старик Ян пожевал с непроницаемым лицом. Потом тяпнул второй кусок, третий... Когда первая пиала опустела и его палочки нацелились во вторую, Линь Ицю мягко остановил его:
— Дядя, вы бы не только ели, а хоть сказали — как на вкус-то?
Толпа мгновенно зашумела:
— Вот именно, старик Ян! Всю халяву сожрёшь, нам ничего не оставишь!
— Вкусно хоть? Сказанул бы!
— Нечего парня объедать!
— Чего разорались?! — огрызнулся Ян, смутившись от общих упрёков. — Будто я бесплатно объесть пришёл, я, может, купить хочу!
Напустив на себя независимый вид, он повернулся к Линь Ицю:
— Ну и почём просишь? Как продаёшь?
— По весу, дядя. Тридцать пять фэней за цзинь.
Старик Ян недовольно поморщился:
— Дороговато... Да и как его готовить-то? Я ж не умею!
Линь Ицю раскусил его маневр: нахаляву наелся, а теперь хочет уйти, да ещё и потенциальных покупателей отпугнуть.
Его улыбка стала ещё более лучезарной:
— Так готовить не надо! Продаётся уже готовым, да ещё и соус в подарок даём. Дома смешаете — вкус будет точно такой же, как сейчас вы пробовали!
Сыграв на мужицкой жадности к подаркам, Линь Ицю дожал клиента.
— Эх, ладно... Давай два цзиня. А подешевле никак? — не унимался Ян.
Линь Ицю усмехнулся:
— Давайте так: заберёте на один пакетик соуса меньше — сброшу мао.
Старик Ян покосился на соусник, прикидывая, на сколько порций хватит остатка, и махнул рукой:
— Чёрт с тобой, давай за семь цзяо с соусом! Ну и хитёр же ты, парень!
Не обращая внимания на его ворчание, Линь Ицю скомандовал Лю Цзиняню упаковать товар:
— Счастливо оставаться!
Первопроходец ушёл с покупкой, и толпу словно прорвало.
— Старик Ян, и впрямь вкусно?
— А то! Я б стал деньги просто так переводить?!
— И мне дай попробовать!
Линь Ицю был только рад. Попробовал один — купят трое. Он быстро нарезал и заправил новые порции. Палочки были одни на всех, но в те времена никто брезгливостью не страдал.
Лоток мгновенно оказался в центре ажиотажа.
— Мне вот то, острое! Жена такое любит!
— Кисло-острое — самый смак! Налей душевнее! Мне четыре цзиня!
— Дороговато, конечно... Ну давай хоть цзинь на пробу.
Лю Цзинянь едва успевал фасовать и взвешивать, а Линь Ицю отсчитывал сдачу и принимал мнущиеся купюры. Пальцы уже ломило, но на душе было светло.
Народ у нас до чужого ажиотажа падкий. В тихом уголке чёрного рынка вдруг образовалась бурлящая очередь, привлекавшая всё больше людей. Кто-то подходил просто урвать бесплатный кусочек, а кто-то решал, что тридцать фэней — не деньги, можно и побаловать домашних редким лакомством.