Едва Линь Ицю договорил, у Ли Чжаохун в голове уже сложился готовый список.
— Ты отлично всё продумал, — со вздохом одобрила она. — Для многих это единственный шанс выкарабкаться.
Каждый год, за месяц-два до распределения нового урожая, в людских амбарах свистел ветер. Крестьяне шли к бригадиру кланяться в ноги за зерновой ссудой. А уж семьи, где не хватало рабочих рук, и вовсе перебивались с хлеба на воду с самой середины года.
Набранное от имени агитбригады объявление о найме всколыхнуло деревню Люцзяцунь. Весть быстро докатилась и до соседней Ванцзятунь, откуда тоже потянулись желающие. Однако Линь Ицю остудил пыл чужаков: платить жалованье пока было нечем, да и к соседям он относился с опаской, а потому велел Ли Чжаохун брать исключительно местных.
Уже через пару дней Ли Чжаохун привела четырёх парнишек. Среди них Линь Ицю к своему удивлению увидел Лю Сяочана, а также шустрого Лю Саньляна — того самого, что раздобыл для него немало ценных сплетен.
— Саньлян? — изумился Ицю. — Ты почему не на уроках? Что тут забыл?
Мальчишка смущённо почесал затылок:
— Да ладно тебе, брат Ицю... У нас в семье сыновей орава, пахарей хватает и без меня. Зато жру я за двоих! Вот родители и выставили за дверь — иди, мол, поучись чему у умных людей. Примёшь?
— Твоё дело сейчас — учиться, — качнул головой Линь Ицю.
Саньлян казался ему парнем толковым и сообразительным, такой разведчик в бригаде бы не помешал, но образование было важнее.
— Ступай пока. Будет работа — кликну.
— Спасибо, брат Ицю! — просиял Саньлян и с лёгким сердцем удрал.
Линь Ицю повернулся к оставшимся:
— Слушайте меня внимательно. Работа здесь отнимет у вас время, и помогать дома вы не сможете. Кто не готов — скажите сразу и идите с миром.
— Я готов! — вызвался щуплый, смуглый паренёк. — Дома от меня всё равно толку чуть. Чем на полях путаться под ногами, лучше тут дело делать.
Ицю заметил, что одна рука у мальчишки искалечена — тяжёлый крестьянский труд ему явно не по плечу. Линь Ицю сочувственно кивнул, принимая его.
Второй парнишка пришёл по той же причине. А вот судьбу Лю Сяочана Ицю знал получше: овдовевшая мать да престарелая бабушка, Сяочан — единственный мужик в доме, да только лет ему ещё мало. В поле от него намола чуть, проще отдать надел в субаренду, а самому перебиваться приработком.
— Ладно. Сяочан останется при мне, остальных забирай, Чжаохун, и распредели задачи.
Когда за остальными закрылась дверь, Лю Сяочан остался один. Он мялся, перебирая пальцы, и не находил себе места от волнения.
— Не робей, — мягко улыбнулся Ицю. — Будешь моим личным помощником.
— С-спасибо, брат Ицю! — выдохнул опешивший парень.
— Работу оценивать буду честно, и платить — тоже по совести. Главное — стараться.
У Линь Ицю были на Сяочана свои планы. Во-первых, рабочие руки и правда требовались: привлекать комсомольцев из общежития к личным делам он не мог. Во-вторых, хотелось аккуратно выведать кое-какие подробности. Ну а в-третьих... как бы ни сложилась жизнь его матери, сам парень, освоив дело, сумеет встать на ноги.
* * *
Главным событием всего марта, без сомнения, стала свадьба в семействе Ван. Деревня гудела: да и как иначе, когда замуж выдавал дочь сам бригадир!
Старшей дочери Ван Гэньшэна, Ван Хунфан, стукнуло уже двадцать шесть. В здешних краях это считалось глубоким девичеством — над ней давно подшучивали в обеих деревнях. Но в прошлом году бригадир Ван проявил хватку и сосватал её за городского рабочего.
Настоящий заводской рабочий с официальным оформлением! Поговаривали, парень засиделся в холостяках из-за учёбы да смен, а бедность семьи не позволяла накопить на выкуп. Он уже покорно готовился идти в примы, как вдруг бригадирская дочка предложила себя сама, да ещё и с богатым приданым. Городской бедолага с радостью заглотил наживку: заслал сватов и назначил свадьбу на начало года.
Жених тоже решил не ударить в грязь лицом и умудрился где-то выхлопотать для свадебного кортежа настоящий легковой автомобиль. О такой роскоши в округе даже не слыхали, так что невесты из окрестных деревень от зависти кусали локти.
Линь Ицю, как подчинённый и коллега Вана, числился в списках гостей. Пригласили также Лю Цзиняня и семью старосты Лю Дабиня. Хотя роды Ван и Лю издавна враждовали, Дабинь и Цзинянь были слишком уважаемыми людьми в Люцзяцунь, чтобы их проигнорировать. Кроме них да близкой родни, на пир никого больше не позвали.
Впрочем, зевак собралась целая толпа. Грузовики и тракторы крестьяне видали, а вот блестящий легковой автомобиль — впервые.
Грандиознее этой свадьбы деревня ничего не знала: для гостей накрыли целых десять столов! В крестьянских семьях выдачу дочери замуж редко отмечали с таким размахом, так что Ван Гэньшэн явно вытряс ради любимой дочурки все закрома.
Жена бригадира, Сунь Минься, всегда славилась своей въедливой жадностью. Прослышав про имеющийся у Линь Ицю фотоаппарат, она при виде гостя тут же решила не упускать выгоду.
— Фотографировать? — переспросил Ицю, прочистив ухо. Он не ослышался? Он же приглашённый гость, в конце концов!
— Ну да! — беззастенчиво заявила Сунь Минься. — В такой-то день грех снимки на память не сделать!
Линь Ицю и не думал соглашаться. Плёнка была на вес золота, впереди маячили расходы на обустройство тёмной комнаты и фотоателье — с какой стати переводить дефицитные кадры на семейку Ван?
Заметив его замешательство, Сунь Минься злорадно ухмыльнулась и выложила главный козырь.
— Ой, да бросьте, бухгалтер Линь! — на весь двор расперезалась она. — Получаете под полсотни юаней в месяц, а парой кадров для людей пожалели!
На шум тут же начали оглядываться крестьяне.
Если в Люцзяцунь Линь Ицю искренне уважали, то среди родни Ван Гэньшэна у него хватало недоброжелателей. Стоило Сунь Минься поднять гвалт, как толпа принялась шушукаться, косясь на Ицю с укором.
«Решила морально надавить? Я за этот банкет всё-таки два дзяо подарочных выложил, между прочим!» — Ицю едва удержался, чтобы не закатить глаза. К счастью, в этот момент из дома вывели невесту.
Сунь Минься тут же бросила Линь Ицю и поспешила к дочери. За Ван Хунфан выносили приданое и подарки жениха. Но поскольку свадьбу буквально вымолила сторона невесты, жених, по слухам, явился практически с пустыми руками.
А значит, вереница сундуков и тюков за спиной невесты была целиком куплена семейством Ван.
Сельские бабы мгновенно зашушукались:
— Надо же, сколько добра за девкой отдают!
— Да они за неё буквально приплачивают, чтоб взяли!
— А как иначе? Какой городской рабочий позарится на деревенскую без приданого?
Будь на месте Вана кто другой, Линь Ицю лишь пожал бы плечами: мол, есть деньги — вот и балуют дочь. Но в случае с бригадиром Ваном всё это выглядело чрезвычайно подозрительно.
Лю Цзинянь, стоявший рядом, насупился первым. Сжав кулаки, он тихо процедил сквозь зубы:
— А Ван-то наш гуляет на широкую ногу...
И было от чего прийти в замешательство! Среди приданого красовались новенький чёрно-белый телевизор, стиральная машина и радиоприёмник. Желая утереть нос всей деревне, Ван Гэньшэн выставил всё это без малейшего стеснения.
Уладив дела с новобрачными, Сунь Минься снова зычно крикнула:
— Бухгалтер Линь! Пора снимать!
— Ещё чего, снимки на них переводить... Тошно смотреть. Пойдём отсюда! — буркнул Лю Цзинянь.
— Нет, я снять хочу! — Линь Ицю успокаивающе сжал его ладонь.
Они переглянулись, и Цзинянь мгновенно всё понял.
Заметив, что Линь Ицю замер, Ван Гэньшэн насупился: не хватало ещё, чтобы этот городской сопляк испортил праздник его дочери!
Ицю расплылся в вежливой улыбке и громко объявил:
— Соседи, я не захватил с собой аппарат! Подождите пару минут!
Толпа с облегчением загудела: ну вот, а они-то думали, бухгалтер скупничает.
— Ци Юаньчао! — окликнул Ицю приятеля. — Садись на велосипед и мигом дуй за моей камерой! Живо!
Юаньчао что-то буркнул под нос. Ему тоже не улыбалось ублажать Вана, но ослушаться Линь Ицю он не смел.
Вскоре фотоаппарат был на месте.
Ван Гэньшэн слегка отмяк. Ему казалось, Ицю проявляет сговорчивость и уважение.
— Что ж, спасибо за хлопоты, товарищ Линь, — прочистил он горло.
— Пустяки! — с готовностью отозвался Ицю. — Вы ведь всю нашу молодёжь пировать позвали, как тут не отплатить добром?
Ци Юаньчао, парень сообразительный, тут же уловил намёк. С независимым видом он прошествовал к пустому столу и с комфортом уселся. Остальные комсомольцы, поняв игру, мгновенно высыпали следом и заняли оставшиеся лавки.
У Вана от такой наглости задёргался глаз. «Сегодня свадьба дочери, держи себя в руках, не смей устраивать скандал!» — повторял он про себя как заклинание.
Целый стол свежих блюд! Восемь юаней за стол! А этот проходимец Линь принёс всего два дзяо в конверте и притащил с собой орду дармоедов! Бригадира едва не хватил кондратий от жадности.
Линь Ицю тем временем начал с важным видом руководить съёмкой:
— Так, новобрачные, встаньте ближе! Родители невесты, подсядьте к молодым. Поплотнее, поплотнее!
— Невеста, смотрим на меня, улыбаемся!
— Папа невесты, ну же, улыбочку! Веселее!
Ван Гэньшэн мученически скривил губы — получилась гримаса горше слёз. Невеста же лишь тоскливо перевела взгляд с Лю Цзиняня на объектив.
Впрочем, искренние семейные портреты Ицю и не требовались. Сделав пару щелчков для очистки совести, он переключил внимание на автомобиль — вот что интересовало его на самом деле.
Сунь Минься подозрительно увязалась за ним:
— Ты чего это железку снимаешь? Люди-то где?
— Тётушка, скажите честно, дочка ваша сегодня красиво замуж выходит? — на голубом глазу спросил Ицю.
— Да уж получше других! — гордо поджала губы та.
— И она ведь первая во всём районе за городского рабочего выскочила?
— Само собой! — Сунь Минься готова была хвалиться этим до конца своих дней.
— Так неужели такой торжественный день не стоит запечатлеть во всех деталях? Чтобы и будущим внукам показать, и всей деревне утереть нос?
Глаза у бабы заблестели:
— Ещё как стоит!
— Вот я и стараюсь! А машину пока не отпускайте.
— Поняла! Беги, снимай, я шофёру велю подождать! Только бы не пропустить добрый час!
Едва Сунь Минься скрылась, Линь Ицю мгновенно сбросил угодливую личину.
Бригадир производственного отряда получает не жалование, а трудодни. Базовая ставка Вана — девять целых и восемь десятых балла за рабочий день, то есть девяносто восемь фэней. За весь год набегает около трёхсот с небольшим юаней. При этом вся семья Вана сидит у него на шее, никто толком не работает. Откуда же взялось всё это роскошное приданое? Телевизор, стиральная машина, радиоприёмник — каждая из этих вещей стоит целое состояние!
К тому же обычный рабочий из бедной семьи ни за что не смог бы достать легковой автомобиль — подобные машины полагались только руководству уровня директора завода. Стало быть, машину выхлопотал сам Ван Гэньшэн. Но с какой стати городскому начальству делать такие одолжения простому деревенскому бригадиру?
Все эти богатства были готовыми, неопровержимыми уликами коррупции и растраты.