Покупатели наперебой разбирали угощение: кто взял цзинь, кто два… Не прошло и получаса, как первая коромысловая корзина полностью опустела.
Линь Ицю пересчитал мятую мелочь. Бумажки достоинством в несколько цзяо в сумме дали ровно четырнадцать юаней — копейка в копейку.
Чтобы соус оставался насыщенным, но не влетал в копеечку, Ицю слегка разбавил его густым солевым раствором. К счастью, специй, закупленных дядей Цзинем, оставалось ещё достаточно. Если заложить на заправку юаней семь-восемь, а сам желудёвый крахмал обошёлся лишь в их собственный труд — да ещё и дорогу туда-обратно спасёт отрядная ведомость, — получалось, что они не просто отбили расходы, но и остались в ощутимой прибыли.
Жаль только, вторая корзина стояла нетронутой, а времени оставалось всё меньше. Появись они с опозданием перед Ван Гэньфа — тот полбеды, что настрочит донос, так ещё и всю работу сорвёт. А ведь Ицю рассчитывал и впредь ездить на его машине!
Линь Ицю только собирался предложить Лю Цзиняню собраться и поехать назад, как к их скромному лотку подошла компания крепких молодых парней.
Предводитель незнакомцев — высокий рослый мужик, роста одинакового с Цзинянем, — хоть и не отличался свирепой рожей, смотрел косо и недружелюбно. Окинув обоих торговцев цепким взглядом, он глухо спросил:
— Это вы тут штукой этой торгуете?
Едва раздался его голос, как соседние мелкие торговцы, мигом оценив обстановку, дали дёру. Рисковать ради пары грошей и связываться с блатными никто не хотел. Экие юноши сегодня ушлые — столько внимания к себе привлекли, вот и вляпались!
Линь Ицю мысленно чертыхнулся.
«Неужели из-за каких-то четырнадцати юаней и лотка с желе на нас положили глаз?»
Лю Цзинянь тем временем незаметно заступил собой Ицю, прикрывая его от чужих глаз.
Но Линь Ицю не собирался прятаться за чужой спиной. В конце концов, он кое-что смыслил в самообороне: если завяжется драка, он сможет помочь, а на худой конец — утащить Цзиняня за собой!
— Брат, давай без обид, — примирительно начал Ицю. — Мы здесь впервые, каемся, если в чём перешли дорогу… Но мы ведь так, желе из желудей продаём, мелюзга, наживы тут никакой…
«Коль грабить собрались, шли бы к фарцовщикам с магнитофонами! С двух крестьян какой спрос?» — читалось в его тоне.
Здоровяк на мгновение обомлел, а его спутники зашлись хохотом:
— Брат Цзинь, да он нас за шпану подворотную принял!
— Ой, не могу! Брат Цзинь, да улыбнись ты хоть, ёлки-палки!
Здоровяк рявкнул на приятелей и раздал им по загривку, после чего повернулся к Ицю:
— Вышли обознатушки, парень. Я пришёл купить, а не морды бить.
— Вот… как? — всё ещё недоверчиво переспросил Линь Ицю.
Заезжего шофёра звали Чжао Дэцзинь. На пару с братией он промышлял тем же, чем и Цзинь Айго: мотался по всей стране на грузовике. Основным делом числились перевозки, а попутным — спекуляция: везли южные товары на север, а северные — на юг, наживаясь на разнице цен.
Сегодня во второй половине дня они планировали отчалить из Маоюаня, да один из артельщиков утянул у Ицю пару цзиней желудёвого желе. Дэцзинь распробовал угощение, да так вошёл во вкус, что хотел ещё, но остатки вмиг разгребла толпа. Вот он и решился найти продавцов — взять запасец в дорогу. Ведь в пути кроме сухомятки ничего не светит, а тут такой освежающий, нежный деликатес!
Линь Ицю наконец перевёл дух. Он как раз ломал голову, куда девать вторую корзину, а тут — такой подарок судьбы! Глаза его блеснули:
— У нас как раз осталась целая корзина! Сколько вам отмерить?
— А сколько там всего?
— Да полновесных сорок цзиней выйдет!
Чжао Дэцзинь разочарованно качнул головой:
— Эх, маловато… Что такое сорок цзиней!
Ицю аж рот открыл: вот так купец! Видно, готов забрать всё оптом.
— Мороки с этим желе немерено, — быстро сориентировался парень. — Мы сами делали в первый раз, на пробу — всего восемьдесят цзиней вышло. Задержись вы на полчаса, и этих сорока не застали бы! Если заберёте разом всё, мы вам заправку даром отдадим. Между прочим, с лапшой этот соус — просто заглядение!
— Ладно, заворачивай! — оскалился Дэцзинь. — А ты толковый малый, бойко торгуешь. Как звать-величать?
Линь Ицю смерил его настороженным взглядом и промолчал.
Чжао Дэцзинь добродушно ухмыльнулся, хотя на его суровом лице эта ухмылка смотрелась диковато:
— Да не бойся ты! Я и сам фарцую, сдавать тебя властям не стану.
Заметив, что парень молча фасует товар, Дэцзинь распалился ещё пуще:
— Штука у тебя знатная. Не хочешь наладить сбыт в другие уезды?
«Не хочу»? Да у Ицю всё нутро горело от такого предложения! Но против обстоятельств не попрёшь — сейчас развернуться на широкую ногу ему никто не даст.
— Эх, да куда нам! — вздохнул Линь Ицю. — У нас так, баловство одно. Разве с вашими размахами сравнится?
— А то крупное дело не с баловства начиналось? — не унимался водитель.
Сложив последние свёртки, Линь Ицю передал их подмастерьям Дэцзиня:
— С вас четырнадцать юаней. Спасибо за покупку!
Чжао Дэцзинь, не торгуясь, выудил из кармана пятнадцать юаней и протянул парню:
— Сдачи не надо. Так что, точно не хочешь с нами работать? Решительно говорю: на этой стряпне озолотиться можно! Ладно, дай хоть адрес или телефон, чтобы я мог тебя разыскать, когда опять захочется пожевать твоего желе.
Какая связь в семидесятые? Ни телефонов, ни мессенджеров. Написать ему адрес двенадцатой бригады деревни Люцзяцунь? Мол, приходите, граждане, посмотрите, как низовой партийный кадр возглавляет спекулятивную подпольную торговлю?
Линь Ицю пришлось скрепя сердце откреститься от знакомства. Негодующего Чжао Дэцзиня под руки увлекли с собой спутники, оттаскивая от упорствующего торговца.
Наконец весь товар был распродан. Опасаясь карманников и лишних глаз, Лю Цзинянь повёл Ицю глухими переулками и подворотнями. Попетляв по улочкам, они наконец вышли к зданию Народного универмага.
Внутри под потолком алели четыре огромных иероглифа: «Народный универмаг». Внизу тянулись ряды сверкающих стеклянных витрин.
Впрочем, выбор товаров особым богатством не отличался — примерно как и в уезде Усянь. На полках красовались эмалированные тазы с символикой «Двойное счастье», кружки, термосы, мыло и прочая бытовая мелочь. Чуть дальше расположились отрезы тканей и одежда, а в самом центре, за парадной стеклянной витриной, покоились импортные наручные часы безымянных марок, радиоприёмники и недосягаемая роскошь: телевизоры и холодильники.
В их производственном отряде тоже имелся радиоприёмник — старенький, хрипящий, скрипящий при любой настройке, но бригадир Ван Гэньшэн трясся над ним как над зеницей ока и никому не позволял к нему притрагиваться.
Перед бакалейным отделом толпились женщины, штурмующие лоток со сладостями. Дело шло к Дню образования КНР, а там и Новый год не за горами. Конфеты в эти времена оставались дефицитом, и выброшенный на прилавки товар разбирали в мгновение ока. Лучше запастись заранее, чтобы в праздник выставить на стол тарелку с семечками и бросить туда пару конфет — пусть соседи видят, что дом не бедный.
Вспомнив про пустую жестяную коробку у себя в комнате, Линь Ицю решил тоже встать в очередь. К сладкому он был равнодушен, но в семидесятые годы из лакомств выбирать не приходилось, а пожевать иногда хотелось хоть что-то.
Ему также требовалось докупить реквизит, грим и краску для агитбригады. Но тратить на это свежезаработанную наличность Ицю не собирался — четырнадцати юаням он уже нашёл другое применение.
Лю Цзинянь тем временем обошёл весь универмаг. Вернувшись к Ицю, он отрицательно качнул головой:
— Ван Гэньфа нигде нет.
— Неужели уехал? Странно… — Ицю оглядел часы. — Ещё и одиннадцати нет, для обеда рановато.
— Пойдём поищем в округе, — предложил Цзинянь.
— Давай.
По случаю Праздника середины осени прохожих на улицах было немного. Уездный городок мал, но за пятнадцать минут поисков они так никого и не встретили.
Утренние торги, перепалка с шофёрами, а теперь ещё и беготня по улицам окончательно измотали Ицю. Силенками он никогда не отличался, поэтому сейчас тяжело дышал, согнувшись и упёршись руками в колени.
Видя, как парень изошёл потом и едва переводит дух, Лю Цзинянь не выдержал:
— Хватит бегать. В Маоюань ходит всего два рейса в день. Куда он денется? В крайнем случае встретим его перед отбытием на автостанции.
— Мы же условились встретиться у универмага, — вздохнул Ицю. — Если честно, это мы завозились с желе…
— Не выдумывай, — возразил Цзинянь. — За три часа выручить тридцать юаней — да кто ещё в нашем уезде на такое способен?
Потеплев от этих слов, Линь Ицю немного успокоился, и они снова вернулись под крышу универмага.
На этот раз Ицю решил действовать хитрее. Раз в уезде дважды в год объявляют противопожарный период, производственный отряд обязан регулярно закупать инвентарь оптом. Такого крупного заказчика продавцы универмага должны знать в лицо! Ицю обратился к первой попавшейся девушке за стойкой, но та лишь удивлённо пожала плечами: никакого замбригадира Вана она в глаза не видала.
«Вот те на… Новичок, что ли?»
Линь Ицю подметил за прилавком женщину постарше и состроил самую обаятельную улыбку:
— Сестрица, подскажите, а вы давно здесь работаете?
Продавщица оглядела белолицего, видного юношу, и сердце её оттаяло. От вежливого «сестрица» она расцвела, точно майская роза:
— Да уж десяточек лет набежал, паренёк! Тебе подсказать чего?
— Я человека ищу. Не проходил тут мужчина… вот такого роста, одет в… — Ицю принялся живо описывать приметы Ван Гэньфа, но женщина лишь отрицательно качнула головой.
Один не знает, вторая не видела — это уже не случайность. Неужели Ван Гэньфа вообще сюда не заезжал?
Чтобы проверить догадку, Лю Цзинянь подошёл к другому опытному продавцу. Намекнув, что они прибыли от двенадцатого подзвена отряда Хунхэ для крупной закупки, он тут же заметил, как зажглись глаза торговца — тот немедленно предложил пройти в контору для переговоров.
— Ван Гэньфа точно здесь не был! — уверенно шепнул Линь Ицю. — Оптового покупателя с таким заказом здесь носили бы на руках. Если его никто не помнит, вывод один.
— Но если он сюда не заходил, зачем назначил нам встречу у универмага? И где его черти носят? — нахмурился Цзинянь.
— Не забивай голову, — ответил Лю Цзинянь. — Возьмём своё. Не поверю, чтобы он сквозь землю провалился.
Список покупок Линь Ицю держал в голове. Кроме профессиональных красок, пробивших ощутимую брешь в его бюджете, остальная мелочёвка обошлась в гроши.
Когда с закупками было покончено, подведённый с утра живот снова напомнил о себе тоскливым урчанием.
— Может, перекусим прямо здесь? — предложил Лю Цзинянь.
— А чем тут разжиться?
— Печенье есть, лунные пряники, ореховое печенье… Назови, что хочешь, я куплю.
Линь Ицю не удержался от смешка:
— Купишь он… Вся наличность у меня, чем расплачиваться будешь?
— Ну, тогда ты мне купи, — с абсолютно невозмутимым видом согласился Цзинянь.
Смеясь, они подошли к той самой приветливой продавщице.
Женщина расплылась в добродушной улыбке:
— Ну что, соколы, надумали? Сегодня праздник, возьмите пряников к чаю или печенья орехового! Хочешь сам поешь, хочешь родне отнеси…
Глядя на выложенные на поднос лакомства, Линь Ицю почувствовал, как сладко сжалось сердце. А ведь и впрямь — сегодня же Праздник середины осени…