В тот день Линь Ицю как раз собирался выйти со двора, когда его издалека окликнули. К нему торопливо спешил незнакомый мужчина средних лет с плетеной корзиной в руках.
Тот еще не добежал, а до Ицю уже донесся такой ядреный дух, что к горлу подкатила тошнота. И как только старший брат терпел подобное изо дня в день? При этом сам Линь Ихай умудрялся оставаться чистым и опрятным, без единого дурного запашка. От этой мысли уважение к брату только возросло.
Сначала Ицю хотел сделать вид, будто ничего не заметил, и пройти мимо, но незнакомец явно хорошо знал старшего.
Мужчина подбежал, тяжело переводя дух:
— Фух... Ицю, насилу тебя поймал! А где твой старший брат? Что-то его пару дней совсем не видать.
— Простите, а вы?.. Вы к нему по делу?
— Да я ж с мебельной фабрики по соседству, Хань Даган! Мы с твоей матерью из одной деревни, я тебя еще карапузом на руках качал! Да вот, обувь подлатать надо, гляди... — Хань Даган выудил из корзины несколько поношенных пар. — Хотел, чтоб твой брат починил. Сам знаешь, мы на погрузке мебели башмаки вмиг стаптываем. А мне к спеху. Так где он?
— А, дядя Хань! Дома брат, дома. Только боюсь, зря вы пришли: в ближайшее время ему совсем не до починки. У нас дома такая суматоха... ремонт затеяли, — Линь Ицю намеренно протянул последние слова, разжигая чужое любопытство.
— Ой ли! Никак к свадьбе дело идет? — Хань Даган тут же сопоставил это со слухами о том, как Линь Чанлай на днях расспрашивал про семейство Дун, и быстро смекнул, к чему клонится.
Кто сказал, что сплетничают только бабы? Мужики, дай им волю, ничуть не уступят.
«Клюнул», — усмехнулся про себя Ицю.
— Да нет... ничего такого. Мама велела не трепаться, — с притворной неловкостью замялся он.
— Да брось ты, чего таиться! Я ж твоих родителей и брата сто лет знаю! Если понадобится где подсобить — я, Хань Даган, завсегда помогу.
— Эх, да тут долго рассказывать...
Хань Даган тут же позабыл о спешке и увлек парня в тень под дерево.
—... В общем, старшему невесту присматривают. Семью называть не стану, сами понимаете... В доме хлопот полон рот, вот он сапожное дело пока и забросил — рук не хватает.
— Батюшки, дело-то благое! И долго он так занят будет?
Линь Ицю с тяжелым вздохом покачал головой:
— Трудно сказать, дядя Хань. Мы с вами люди не чужие, так что скажу напрямик: родители вообще не хотят, чтобы он дальше обувью занимался. Брат-то у меня бесхитростный, покладистый... Сами знаете, некоторые починят башмаки и ищи-свищи, ни копейки не заплатят. От этой лавочки одни убытки из года в год! А ему теперь семью кормить, жену в дом вести. Нельзя же вечно себе в убыток работать...
— Твой брат — человек честный, это верно... — протянул Хань Даган и уже хотел было ляпнуть: «Да только он же калека, куда ему еще податься, кроме сапожного ремесла?», но, наткнувшись на насмешливый, проницательный взгляд Ицю, вовремя прикусил язык.
Он торопливо замахал руками:
— Но я-то с твоей матерью односельчанин, я его никогда не обижал! Всегда до единого фэня отдавал, как положено...
Ицю участливо подсказал:
— Вроде бы у моста Улицяо тоже сапожник сидит. Сходили бы вы к нему.
— Нет-нет-нет, я уж лучше твоего брата подожду! — засуетился Хань Даган.
До Улицяо тащиться далеко, да и цены там выше. К тому же Ихай по доброте душевной всякий раз сбрасывал ему пару монет. При этой мысли Дагана кольнул стыд: только что бил себя в грудь перед младшим братом, а сам по привычке рассчитывал поживиться за счет добродушия старшего.
— Ну, тогда я побежал. Бай-бай! — бросил Линь Ицю в прекрасном расположении духа. Мысль о том, что предстояло сделать дальше, радовала его еще больше.
— Бай-бай?.. Это чего еще такое? — Хань Даган озадаченно почесал в затылке, так ничего и не поняв.
В приподнятом настроении Линь Ицю подошел к ведомственному жилому дому, где обитала Лю Симэй. На ходу набросав план разговора, он поднялся по лестнице. Прятаться от соседей он и не думал: приветливо здоровался со всеми встречными, но на любопытные взгляды местных кумушек внимания не обращал, уверенно шагая к нужной двери. Подойдя, постучал.
— Кто там? Иду-иду! — донесся изнутри женский голос, послышались торопливые шаги.
Стоило двери приоткрыться, как Ицю ловко протиснулся внутрь плечом.
Увидев незваного гостя, Лю Симэй переменилась в лице и дернулась было захлопнуть створку, но опоздала.
— Тётушка Лю, это же я, Линь Ицю! — расплылся он в самой обезоруживающей улыбке.
Против открытой улыбки кулак не поднимешь — тётушке Лю ничего не оставалось, кроме как впустить парня и поскорее запереть дверь, отрезая жадные взгляды выглядывавших из коридора соседей.
— Кто там пришел? — послышался из комнаты грубоватый мужской бас.
Ицю звонко откликнулся:
— Дядя Чжао, это я, Линь Ицю, сын Линь Чанлая!
— А, Сяо Цю... Заходи. Ты ел уже?
Обойдя остолбеневшую хозяйку, Линь Ицю сразу прошел в комнату.
За колченогим столом сидело все семейство из шести человек: свекор со свекровью, муж, две дочки и пухлый младший сынок. Перед ними стояли плошки с жидкой кашей и соленьями — жили они явно небогато. Зато перед толстощеким мальцом красовалась настоящая роскошь — миска с яйцом, щедро сдобренным кунжутным маслом. И у кого только Лю Симэй умудрилась его выманить?
Сам Линь Ицю уже не помнил, когда в последний раз ел мясо, поэтому аппетитный масляный дух уловил мгновенно.
— Ого, у вас как раз обед! Да еще и с яйцом! — Ицю нарочито выразительно скользнул взглядом по миске, отчего Лю Симэй окончательно сбледнула с лица.
— Садись, отведай с нами, — из вежливости бросил Чжао Вэйго.
Ицю столь же вежливо отказался. В эти голодные времена заявиться к кому-то в обеденный час считалось верхом бестактности, но эта лиса была настолько изворотлива, что застать ее дома в другое время не представлялось возможным.
Впрочем, он пришел вовсе не ругаться — у него было совершенно другое дело.
— Я к вам с просьбой... — Линь Ицю сделал паузу, краем глаза наблюдая за хозяйкой. Он и впрямь решил пока отложить вопрос со сватовством, но почему бы заодно немного не пощекотать ей нервы?
У Лю Симэй сердце ушло в пятки.
«Неужто проболтается при всех?!»
Она прожила в семье Чжао двадцать лет, родила подряд трех дочерей и все это время была на птичьих правах. Лишь несколько лет назад, когда на свет появился долгожданный сын, а сама она занялась сватовством и стала приносить в дом деньги, продовольственные талоны да яйца, свекор со свекровью сменили гнев на милость.
А в последние дни по округе поползли слухи, будто хромой первенец семьи Линь нашел себе невесту, собирается жениться и вовсю перестраивает жилье.
Лю Симэй это не на шутку встревожило. Ведь сватовство для старшего Линя доверили именно ей, и на этом деле она успела вытянуть из них немало подарков. Она рассчитывала потянуть время, а когда все сладится, сорвать еще один куш. И вдруг они нашли невесту в обход нее?! Неужели ее доля пропала? Она пасла эту наживу целых два года и упускать кусок никак не желала.
Но если у Линей все сладилось, зачем они договорились о встрече с семьей Дун? Или они уверены, что с Дунами все точно выгорит? Ох, сама-то она за такой исход и гроша ломаного бы не дала. От этих мыслей последние два дня она места себе не находила.
К тому же ее терзало раскаяние: женить старшего сына Линей с самого начала было гиблым делом, и зачем только она, позарившись на поживу, ввязалась в это? Теперь она словно оседлала тигра — ни слезть, ни усидеть. Если у Чжан Сюфан старший сын останется бобылем, а мать узнает, что ее водили за нос, не побежит ли она в милицию? Или, того хуже, потребует вернуть все деньги, талоны и яйца... А где их взять? Да она и счет им давно потеряла!
Лю Симэй крутилась как на раскаленной сковороде, но домашним и словом обмолвиться не смела: приходилось делать вид, будто ничего не происходит, иначе муж с нее шкуру спустит.
К тому же, как назло, в округе только и говорили что о семье Линь. Ходили толки, будто это именно она устроила будущую свадьбу. И если помолвка сорвется, ее репутации сватьи придет конец — кто к ней потом обратится?
И вот теперь Линь Ицю явился прямо на порог. Пришел свести счеты? Лю Симэй в тревоге заломила руки, не зная, куда себя деть — ни сесть, ни встать.
— Ишь ты, Сяо Линь, как удачно ты заглянул! Симэй, налей-ка гостю воды, — подала голос свекровь, старуха Чжао-Тан. Деревенская, неграмотная баба, она на всю округу славилась своим ядовитым, склочным нравом.
Лю Симэй от страха не смела даже шелохнуться.
— Спасибо, не стоит, я на пару минут, — отозвался Линь Ицю. — Дело вот в чем: мы сейчас приводим дом в порядок и хотели бы разжиться мебелью. Сами знаете, за новой мебелью надо ехать в городской универмаг, а это и далеко, и хлопотно. Вот я и подумал спросить у вас: нельзя ли через фабрику достать что-нибудь из брака?
Ицю не знал наверняка, нужны ли для покупки мебели специальные талоны, но быстро прикинул расходы: поездка в город, покупка, перевозка... Набегала приличная сумма, а в их нынешнем положении следовало беречь каждую копейку.
Поблизости как раз находилась мебельная фабрика, грех было не воспользоваться таким соседством. В те годы мастера работали на совесть, качество было отменным, а мелкие огрехи делу не помеха — глядишь, удастся выгадать за бесценок. Насколько он знал, на фабриках — что мебельных, что швейных — каждый год скапливалась куча неликвида и брака. Как именно от них избавлялись, он не ведал, но если находился покупатель, для предприятия это было только на руку.
Конечно, Линь Ицю понимал, что через семью Лю Симэй может ничего и не выйти, но ведь оставались и другие знакомые. Наладить связи куда выгоднее, чем переплачивать в универмаге — костяшки на его внутренних счетах щелкали с завидной быстротой.
— Ох, непростое это дело, — протянул Чжао Вэйго, ловко увиливая от прямого ответа. — Я хоть и проработал на фабрике двадцать с лишним лет, а человек мелкий. Был бы я начальником цеха — помог бы без разговоров, а так...
Сказано было тонко. Чжао Вэйго и впрямь занимал скромную должность, но за двадцать лет на производстве заслужил такой авторитет, что даже новый начальник цеха с ним считался. Достать пару предметов мебели для него не составило бы ни малейшего труда. Тем более что мебель — не одежда: штука громоздкая, недешевая, не первой необходимости; поблизости сбыть трудно, а везти далеко — накладно, вот на складах из года в год и оседали остатки. Но с Линями его ничто не связывало, тратить чужое расположение ради посторонних людей он не собирался, так что просто-напросто решил дать от ворот поворот.
— Дядя Чжао, может, все-таки получится что-нибудь придумать?.. — с мягким нажимом попросил Ицю.
Не успел хозяин дома открыть рот, как старуха Чжао-Тан ядовито прошамкала:
— Слышь-ка, Линь Четвертый, тебе-то языком трепать легко! Губу раскатал: подавай ему мебель, а наш Вэйго из-за ваших дел ноги до колен сотрет...
Впрочем, наотрез она не отказывала: сквозь ворчание явно сквозило желание выторговать какую-нибудь выгоду.
«Хех, яблочко от яблони... одного поля ягоды», — усмехнулся про себя Ицю.
Однако подыгрывать старухе он не собирался — такой оборот его более чем устраивал:
— Что ж, виноват, не подумал. Раз так, приятного аппетита, а я пойду...
Линь Ицю развернулся и бросил выразительный взгляд на Лю Симэй, которая едва доставала ему до плеча. Та глядела на него с виноватой, перекошенной миной: она и подумать не могла, что муж так сплеча откажет, а свекровь своим поганым языком в мгновение ока выставит гостя за дверь.