— Сяо Линь... — подал голос Лю Бонянь. — Насчёт недавнего дела о похищении людей в Цзиньгане...
— А, ну да, это я, — буднично откликнулся Линь Ицю. За эти дни его столько раз расспрашивали об этой истории, что ответ соскочил с языка сам собой.
Но тут же, немного смутившись, он добавил:
— Не думал, что весть разлетится так быстро.
Лю Бонянь на мгновение задумался и вдруг спросил:
— Ты говорил, что отправлялся по распределению на Северо-Восток... А где твой родной край? Откуда ты родом?
Тема сменилась настолько резко, что Линь Ицю даже растерялся. Тем не менее честно ответил:
— Из уезда Усянь, что в провинции Цзян.
«Провинция Цзян... Усянь...»
Зрачки Лю Боняня сузились. Он хотел было продолжить расспросы, но его прервали.
Откуда ни возьмись выскочил Сяо Миньлан:
— Ицю, ну ты где застрял?
Линь Ицю поспешно забрал из рук Боняня свои вещи:
— Товарищ Тяньцин, прошу прощения, мне пора идти.
Все приготовленные слова застряли у Боняня в горле. Ему оставалось лишь молча смотреть вслед удаляющемуся юноше.
В этот момент из универсама вышла стройная девушка. Оглядевшись по сторонам, она наконец заметила того, кого искала:
— Брат Тяньцин, я тебя везде ищу! Зачем ты сюда отошёл? Это твои знакомые?
— Это тот самый парень, о котором рассказывал командующий. Главный свидетель по мартовскому делу о похищении в Цзиньгане.
— Надо же, так это он! Почему же ты не позвал его к нам в гости?
— В другой раз... — тихо проговорил Лю Бонянь, уверенный, что такой случай ещё представится.
* * *
Вернувшись в коммунальный двор, Бонянь живо сбросил покупки и направился в отдельное крыло, где жил Старик Чжоу.
Его торопливые шаги сразу привлекли внимание Чжоу Баого.
Командующий отложил кисть, взял личную печать и с удовлетворением оттиснул её на свежем каллиграфическом свитке.
— Что стряслось? — спросил он, не поднимая головы.
Лю Бонянь отдал чёткий воинский салют:
— Докладываю, товарищ командующий: сегодня я встретил Линь Ицю.
При этом имени на суровом лице Чжоу Баого мелькнула тёплая улыбка:
— О, это тот парнишка? И что же?
Лю Бонянь поспешил объяснить:
— Оказывается, именно он был тем случайным свидетелем на железнодорожном вокзале Цзиньгана, который раскусил уловки шайки Тётушки Хун... — Он сделал паузу и продолжил: — А когда полиция взялась за допросы, расследование неожиданно вывело их на старое пекинское дело двадцатилетней давности.
Чжоу Баого изумлённо вскинул брови:
— Что ты сказал? Выходит, этот мальчик...
— Да, — подтвердил Бонянь. — Я и сам сначала подумал: не бывает же таких совпадений, просто тёзка. Решил сегодня расспросить его, а это и правда он.
Изумление Старика Чжоу сменилось бурным восторгом. Он трижды громко пробасил «Хорошо!», и даже голос его набрал прежнюю богатырскую силу:
— Подумать только, это действительно он! Так отчего же ты не пригласил его к нам в дом?
На лице Лю Боняня промелькнула растерянность.
— Вы забыли, кто подал идею пересмотреть дело двадцатилетней давности? — тихо напомнил он.
— Как я могу забыть? Именно благодаря этому парню бандиты, убившие Цзыяо, наконец попали за решётку. Он же благодетель нашей семьи!
Недавно пекинская милиция огорошила Чжоу Баого известием: по делу о похищении его младшего внука, случившемся двадцать лет назад, появились новые подвижки. Важный свидетель указал на главаря банды, и старику предложили прислать кого-то из близких на опознание.
Тогда, двадцать лет назад, когда пропал маленький наследник семьи Чжоу, на уши поднять пришлось половину столичной милиции. Однако поиски закончились трагедией: в лесу нашли лишь мёртвое младенческое тело.
Не успел Чжоу Баого вернуться с границы, как над его родом грянул страшный политический шторм. Глубокое расследование пришлось сворачивать, и семье ничего не оставалось, кроме как смириться с гибелью крохи, едва прожившего на свете один год.
В те смутные годы, опасаясь привлечь к себе лишнее внимание, Чжоу распустили почти всю челядь. В доме остались лишь пара старых слуг да кормилица. Когда случилась беда, испуганные слуги разбежались кто куда, и кормилица не была исключением. Свидетелей не нашлось вовсе, что связывало милиции руки и завело дело в тупик.
Ныне от прежней могущественной семьи Чжоу остались лишь осколки, и заниматься этим делом довелось самому Чжоу Баого.
Однако вернулся он из отделения ещё мрачнее, чем уходил. И дело было вовсе не в том, что преступники ушли от ответа — нет, тот самый изверг, что лишил жизни его внука, много лет назад уже был расстрелян за другое преступление.
Узнав, что заклятый враг давно мёртв, старый командующий ощутил лишь глухую досаду. Воспользовавшись связями, он решил досконально выяснить, как именно удалось поднять архивные бумаги.
И то, что он узнал, поразило его до глубины души.
Новый начальник пекинского управления милиции, Шао Цинчжан, умел держать нос по ветру. Прежде семья Чжоу находилась в опале, но теперь, когда справедливость торжествовала и шёл процесс реабилитации, род Чжоу вновь набирал силу. Портить отношения с заслуженным генералом было бы глупостью.
— Сяо Шао, я не стану чинить тебе препятствий, — произнёс тогда Чжоу Баого. — Судите этих гадов по всей строгости закона. Я верю в правосудие. Мне лишь любопытно: с чего вдруг вы решили поворошить историю двадцатилетней давности? Тогда дело закрыли наскоро, признав моего внука погибшим и предав земле... Мы надеялись, что похитители подались в бега, и мечтали найти их любой ценой. Но никак не ожидали, что милиция сработает на опережение.
От этих слов Шао Цинчжана прошиб холодный пот. Старый командующий хоть и отошёл от дел, но хватка у него оставалась железной.
Начальник управления поспешил выложить всё как есть:
— Всё началось с одного студента Пекинского института иностранных языков. Это он первым раскусил подозрительную парочку на вокзале и помешал похищению... А позже обмолвился оперативникам, дескать, его знакомого двадцать лет назад точно так же украли из Пекина и увезли в Цзиньган. Вот цзиньганские коллеги и запросили помощь у нас. Подняли старые связи, проверили показания и вышли на эту банду. Выяснилось, что двадцать лет назад они как раз орудовали между Пекином и Цзиньганом... Ну а поскольку случай с вашим внуком... кхм... подходил под их почерк, мы решили поднять и его. Кто ж знал, что ниточки действительно сойдутся!
Шао Цинчжан осторожно подбирал слова, непрестанно посматривая на мрачнеющего генерала:
— На допросе похититель сознался: тогда их главарь приволок годовалого карапуза. На шее у ребёнка висел золотой с серебром замочек, инкрустированный агатом. Бандиты решили, что дитя из богатой семьи, и захотели вытребовать выкуп. Но мальчик поднимал такой крик, что в конце концов... В общем, главарь увёл ребёнка прочь из укрытия. А вернулся уже один. Сказал, что с мальчишкой покончено, а драгоценный медальон позже сдал в ломбард.
Чжоу Баого тяжело ронял слова:
— Выходит, гибель моего внука вы расследовали просто попутно?
Шао Цинчжан замялся, не зная, как выкрутиться из неловкого положения:
— Э-э... Старик Чжоу, мы...
— Ладно, я же обещал, что не стану к тебе придираться, — перебил его генерал. — Как зовут того парня? Я обязан его отблагодарить.
В конце концов, именно благодаря его внимательности милиция смогла раскрыть правду многолетней давности и наказать виновных.
Шао Цинчжан с облегчением назвал имя:
— Линь Ицю. Из института иностранных языков.
«Линь Ицю? Из Бэйвая?»
Мысли вернулись в настоящее.
— Что-то не так? — уточнил Чжоу Баого.
Лю Бонянь тихим тоном проговорил:
— Я сегодня нарочно спросил Линь Ицю о его корнях. Он ответил, что родом из уезда Усянь, что в провинции Цзян.
«Такое совпадение?»
Чжоу Баого натянулся как струна. Кормилица по фамилии Чжан, которую невестка некогда взяла в дом, была как раз из Усяня! И семья её мужа носила фамилию Линь!
Лю Бонянь осторожно озвучил свою догадку:
— Он родом из Усяня и так кстати поднял тему давнего похищения... Как думаете, а не может ли он быть сыном той самой кормилицы? И его так называемый «друг»...
— Ты хочешь сказать...
Дыхание Чжоу Баого перехватило, сердце заколотилось как бешеное. Разум твердил, что подобное невозможно, что это слишком невероятный поворот, но в глубине души вспыхнула безумная надежда.
— Цзыяо жив?!
Тогда они решили, что кормилица недосмотрела за ребёнком и со страху сбежала вместе с собственным сыном. Но если взглянуть на это теперь... Похоже, у той истории было совсем иное двойное дно!
Однако Чжоу Баого не давал покоя другой вопрос:
— Зачем ей это делать? Какая выгода красть Цзыяо? И с чего бы её сыну теперь привлекать милицию к тому делу? Это же прямой путь подставить собственную мать!
Но стоило старику представить, через какие лишения и скитания пришлось пройти его внуку за эти годы, как ярость захлестнула его с новой силой. Удушить бы эту дрянь собственной рукой...
Лю Бонянь сокрушённо качнул головой:
— Не могу знать, товарищ командующий. Пожалуй, стоит позвать Сяо Линя к нам и поговорить начистоту.
— Погоди, — остановил его Чжоу Баого. — Тут надо всё перепроверить.
— Командующий? — удивлённо вскинул глаза Бонянь.
Чжоу Баого и сам не мог объяснить, отчего ему так пришёлся по душе Линь Ицю. Но если его мать совершила подобный грех, он без колебаний отправит её за решётку.
— Разыщи старых слуг, что прислуживали у нас в те годы. Не верю я, что они ни о чём не догадывались, — тяжело выдохнул Чжоу Баого и устало смежил веки.
За эти десять лет на его долю выпало слишком много горя. Младший внук был похищен и сочтён мёртвым, верная супруга угасла от болезней, единственная дочь покончила с собой, а сыновья с невестками сгинули в трудовых лагерях.
Семья разрушена. Лишь он один из последних сил держит этот рушащийся дом. Он бесконечно устал...
* * *
Линь Ицю и понятия не имел, что в глазах генерала успел превратиться в сына той самой коварной кормилицы. В этот самый миг он безмятежно прохаживался между книжными стеллажами.
Первым делом он отобрал несколько специализированных пособий для студентов-англистов, затем присмотрел неплохие учебные материалы для Ван Шаня и Сюй Сюэцюаня, а напоследок прикупил стопку канцелярских принадлежностей.
Когда настала пора расплачиваться, Сяо Миньлан, глянув на итоговый чек, аж вытаращил глаза от ужаса:
— Ого, ну и цены! Да тут же почти вся моя стипендия за несколько месяцев!
Линь Ицю поддел его:
— Знания бесценны, так что бери и не жалуйся.
— Ты это мне одолжишь? Прям правда дашь почитать? — просиял Миньлан.
Линь Ицю улыбнулся:
— Само собой, вместе заниматься будем. Кстати, не хочешь заглянуть в аудиосалон? Вдруг там найдутся кассеты с английской речью напрокат?
Сяо Миньлан против такой идеи ничего не имел:
— Дело хорошее, да только время-то к вечеру... А как же наша утка по-пекински?
Линь Ицю сгрузил ему в руки самую увесистую стопку книг:
— Не переживай, утка от тебя никуда не улетит!