— Сваха, а вот эти твои речи мне совсем не по душе, — с порога заявила бабушка Линь, торжественно внося в комнату единственное по-настоящему солидное блюдо на стол.
Линь Ицю быстро мазнул взглядом по тарелке: тушёные мясные тефтели в густом красном соусе.
— Наш Ицю весь в нашу породу пошёл, и то чистая правда! В Линьцяньцуне испокон веков всякий знает: в нашем роду и цзюйжэни бывали. Вот Ицю и уродился в прапрадеда — оттого и голова светлая, оттого и в старшую школу пробился!
Хоть бабушка Линь красноречием отродясь не отличалась, но когда внуков прямо у неё под носом попрекают — спускать не станет. Уж кому-кому, а ей было отлично известно, что все внуки Чжан дальше начальной да неполной средней не ушли. Бабушка нарочно с особым нажимом припечатала слова «старшая школа», отчего Ван Чуньфэнь мгновенно залилась краской от макушки до шеи и только беззвучно захлопала ртом.
Не дожидаясь ответа, старушка Линь уже с мягкой улыбкой обернулась к гостям:
— Сегодня посидим по-простому, перекусим чем бог послал. А уж завтра, на самом застолье, я вам таких яств наготовлю!
Гости дружно зашумели:
— Договорились!
— Тётушка, да полно вам у плиты стоять, и так стол ломится!
— Ещё пару тарелок зелени поджарю, и всё, — отрезала бабушка, мимоходом одарив Ван Чуньфэнь выразительным взглядом, вытерла руки о передник и снова скрылась на кухне.
Пользуясь всеобщим гомоном, старший внук Ван Чуньфэнь, Чжан Лай, тихонько дернул бабку за рукав. Той волей-неволей пришлось прикусить язык, однако отступать от намеченного она вовсе не собиралась.
Линь Ицю поначалу даже удивился: неужели всё так просто закончилось?
Су Цяньцзинь тут же склонился к его уху и зашептал:
— Твоя бабушка со стороны матери боится мою бабушку!
Линь Ицю усмехнулся:
— Хотелось бы верить.
Едва фигура бабушки Линь скрылась за перегородкой, как Ван Чуньфэнь снова оживилась. Рассудив, что соваться в дела семьи Линь сейчас не с руки, она решила зайти с другой стороны — завести речь о своих, Чжанах. Уж тут-то ей никто слова поперек не скажет!
Усердно подкладывая мясные шарики в миску младшего внука, она вкрадчиво обратилась к Линь-матери:
— Сюфан, глянь-ка на старшего племянника — парню ведь уже двадцать стукнуло. Пристроила бы ты его куда-нибудь, а?
— Мама, да где ж в наши дни работу сыщешь… — растерянно развела руками Чжан Сюфан.
— Так я и знала, опять отнекиваешься! — вспыхнула было Ван Чуньфэнь, но, вовремя спохватившись, натянула слащавую улыбку: — Ты ведь тогда помогла третьему брату устроиться. Мы люди не гордые, нам и временная работа сойдёт!
В те годы временный рабочий на заводе получал на руки чистыми семнадцать юаней в месяц, не считая карточек и прочих льгот.
«Ишь ты, запросы у неё скромные! — мысленно фыркнули сидевшие за столом родственники. — Будь у Сюфан такие связи, она бы родных детей пристроила, стала бы она чужих тянуть!»
Линь Ицю не успел даже рта раскрыть, как вперед вылезла Линь Дунни:
— Бабушка, так у нас на пристани возле дома как раз люди нужны! Причём на постоянку! Старший двоюродный брат вон какой рослый да плечистый, за день знаешь сколько зашибить сможет!
Лицо Ван Чуньфэнь перекосило от злости:
— Цыц, соплячка! Тебя вообще кто спрашивал?!
Дунни даже растерялась от такой отповеди. Она ведь и вправду считала, что Чжан Лаю эта работа подойдёт идеально: силушка есть, ума не надо — мешки таскать самое то. Да и постоянная работа всяко надежнее временной!
Линь Ицю едва сдержал смешок. Он ободряюще похлопал сестру по плечу, давая понять: дальше он разберётся сам.
Обед тем временем перевалил за середину. Закончив на кухне, бабушка Линь вывела к гостям остальных женщин и без лишних церемоний уселась прямо рядом со свахой — чтобы та ненароком снова чего не выкинула.
Первым делом хозяйка дома участливо расспросила про смотрины старшего внука, Линь Ихая, потом поинтересовалась успехами в учёбе Ицю и, наконец, перешла к Линь Сяни. Узнав, что третья внучка до сих пор сидит без дела, она тут же подозвала одну из невесток:
— Цзиньчжи, у вас там на каменоломне люди ещё требуются?
— Вроде нужны были. Послезавтра схожу к десятнику, расспрошу, — отозвалась Гуй Цзиньчжи, жена Линь Чанфу.
Тоненькая, с правильными чертами лица и неплохим ростом, она была бы писаной красавицей, если бы не болезненно-желтушная кожа и потрескавшиеся на ветру и солнце губы. Вечная робость заставляла её сутулиться, из-за чего за столом рядом со свекровью она казалась почти невидимкой.
— Вот и ладно, — подвела черту бабушка Линь. — Коли место найдётся, пойдёшь работать, Сяни. Жильё и харчи казённые. Работа, понятно, не из лёгких, зато двадцать юаней в месяц платят. Это уж получше всяких временных подработок будет!
Она припечатала это так, чтобы лишний раз уколоть сидевшую рядом сваху. Линь Сяни заметно повеселела: без работы её запросто могли отправить по комсомольской линии в глухую деревню — бездельников ни дома, ни в обществе терпеть не станут.
Линь Ицю понял: вот он, идеальный момент.
— Вот это удача! — с жаром подхватил он. — Как раз рабочие руки нужны! Бабушка, братец, глядите-ка, вот вам и дело нашлось! Двадцать рублей — это вам не семнадцать на птичьих правах!
— Да что это за… — Ван Чуньфэнь едва не ляпнула «собачья работа», ничем не отличающаяся от каторги на пристани, но вовремя прикусила язык: всё-таки предложение исходило от сватьи, и грубить в открытую было бы верхом неприличия.
Линь Ицю, словно прочитав её мысли, тут же отрезал все пути к отступлению:
— Бабушка, ведь всякий труд у нас в почёте! На каменоломне, на пристани — тяжело, конечно, зато польза обществу и копейка в кармане!
Ван Чуньфэнь только глаза закатила и с ядом процедила:
— Раз всякий труд в почёте, чего ж сам туда не наймёшься?
— Да я бы с радостью! Только вот школу ещё не закончил. А мечта моя — строить новую социалистическую деревню! Так что, бабушка, может, попросите дедушку Чжана похлопотать за меня в деревне Ханьчжан? Вдруг там найдётся местечко учётчика или ещё кого? Я парень неприхотливый!
Мяч снова вернулся на половину поля противника. Линь Ицю прекрасно знал, что дедушка Чжан Цзиньжун со дня на день уходит на покой, и своё тёплое место прибережёт исключительно для старшего сына — чужаку с другой фамилией там ловить нечего. Он закинул эту удочку исключительно для того, чтобы позлить бабку.
— Ах ты… — Ван Чуньфэнь захлебнулась возмущением, но, наткнувшись на тяжелый взгляд бабушки Линь, проглотила ругательства и перевела тему: — Раз уж Дахай женится, за невестой ведь надобно ехать. Наши Чжан Лай и Чжан Синь вполне сгодятся для свадебного поезда!
Чжан Сюфан укоризненно глянула на сияющего от счастья старшего сына и поспешно кивнула:
— Как-никак родня по матери, мальчики обязательно поедут. Тётушка вам за это потом по хорошему красному конверту вручит!
— Спасибо, тётя! — в один голос гаркнули братья.
Лицо Ван Чуньфэнь слегка смягчилось, и она тут же решила ковать железо, пока горячо:
— А Чжан Лун и Чжан Фэн могли бы побыть мальчиком и девочкой на счастье! Имена-то у них как раз под стать — Дракон и Феникс, полная гармония!
Линь Ицю с искренним недоумением воззрился сначала на дылду Чжан Луна ростом под метр шестьдесят, а затем на Чжан Фэн, которая ещё пешком под стол ходила и сидела на руках у матери.
Мысли матери совпали с его собственными: посадить малышку на брачное ложе для доброго знака не составит труда, ходить ей для этого не обязательно. Но вот детина- «мальчик»… не староват ли он для обряда?
— Чжан Лун больно уж велик вымахал, — мягко возразила Сюфан. — Пусть лучше тоже в свите жениха едет.
Ван Чуньфэнь было плевать, кто где сидит, и она небрежно махнула рукой:
— Сама смотри. Только вот справь им по новому комплекту одежды. Ты на швейной фабрике работаешь, у вас там наверняка залежалого товару навалом. Не в обносках же им на свадьбу идти — родня невесты ещё подумает, что вы голодранцы какие-то!
«Опять за своё», — улыбка на лице Чжан Сюфан окончательно увяла.
Линь Ицю с самым невинным видом всплеснул руками:
— Бабушка, золотой вы человек, только вот вечно переживаете не о том! Братья-то уже взрослые, сами зарабатывать могут, неужто им не стыдно будет с матери последнее платье сдирать? Да и потом, невестка в наш дом придёт, станет своей — неужто она станет нос воротить от бедной родни? Быть такого не может!
После этой словесной оплеухи на душе у Линь Ицю стало удивительно легко. Старуха откровенно забавляла его. В прошлой жизни его собственные дедушка с бабушкой были интеллигентными деятелями искусств, и с подобными типажами он никогда прежде не сталкивался.
Как можно ради сыновей и внуков досуха выжимать собственную дочь, зятя и внучат по женской линии? Разве дочь не из её плоти родилась? Разве эти дети — не её кровь?
— Ах ты щенок…
— И чему вас только в этих школах учат… — окончательно сорвалась Ван Чуньфэнь.
Поняв, что тонкая игра провалена, она решила идти напролом: хоть шерсти клок, но урвать с дочки сегодня надо, иначе зачем они всей оравой сюда тащились?
— Ну так хоть для Чжан Луна с Чжан Фэн по одёжке справь!
Как и следовало ожидать, Чжан Сюфан без лишних споров согласилась, и на этом базарная перепалка наконец утихла.
Младшая невестка, чьим детям перепали обновки, расплылась в довольной улыбке, а вот старшая сидела мрачнее тучи — дома явно назревала крупная свара. Впрочем, это Линь Ицю уже совершенно не волновало.
В психологии существует так называемый «эффект двери в лицо»: когда человек отказывается выполнить чрезмерно завышенную просьбу, вероятность его согласия на уступку поменьше резко возрастает.
Ван Чуньфэнь никаких мудрёных терминов отродясь не слыхивала, но за долгие годы кухонных баталий постигла эту науку на собственной шкуре. Линь Ицю невольно вспомнил Маленькую красную книжицу, которую листал пару дней назад: Председатель Мао верно говорил, что мудрость народных масс поистине безгранична. Цитатник — полезная вещь, надо будет перечитать на досуге.
Впрочем, Линь Ицю переоценил расчётливость бабки. Она искренне надеялась выбить для внука место и всерьёз рассчитывала одеть всю ораву, но побоялась перегнуть палку и остаться вообще ни с чем.
Увидев, что дочь пошла на уступку, Ван Чуньфэнь открыла было рот для новой порции требований, но тут уже не выдержали даже её собственные сыновья:
— Мама, да перестань ты уже, ешь давай!
— Мам, тебе что, еды мало? Жуй молча!
Потерпев поражение и получив нагоняй от собственных отпрысков, Ван Чуньфэнь наконец притихла и принялась молча набивать брюхо.
Дальше разговор за столом крутился вокруг завтрашней свадьбы младшей тётушки, и больше старуха в беседу не влезала.
Когда обед подошёл к концу, Ван Чуньфэнь под предлогом того, что муж дома остался голодным, набила остатками еды целые узлы. Она ещё долго косилась на спелый арбуз, но Чжан Сюфан сделала вид, что не замечает этих взглядов, собственноручно разрезала его и раздала куски родне Линь. Поняв, что больше поживиться нечем, бабка убралась восвояси, тихонько изрыгая проклятия.
Когда гости разошлись, мать слегка пожурила сына — мол, бабушка уже старая, не надо ей дерзить, доведи её до удара, да и вообще не стоит с ней связываться. Линь Ицю прекрасно понимал, что её закостенелое мышление уже не переделать, а потому пропускал нравоучения мимо ушей, твёрдо решив и впредь поступать по-своему.
* * *
После полудня Линь Ицю немного вздремнул и отправился бродить по окрестностям. Деревня сохранила первозданный облик старинных поселений к югу от Янцзы, пусть многие дома и стояли в запустении, а часть древних построек была разрушена. Зато здесь не было и следа назойливой коммерции будущих веков.
На площадке перед домом Линей сушились пласты прессованной угольной пыли. Неподалёку Линь Цзин и Линь Лин вместе с Линь Дунни увлечённо ковырялись в земле.
Линь Ицю с любопытством подошёл ближе:
— Во что это вы тут играете?
— В черепашьи яйца! — тихонько и кротко отозвалась Линь Цзин, вполне оправдывая своё имя.
На слух это прозвучало почти как брань, но Линь Ицю пригляделся и ахнул: маленькие круглые шарики и впрямь оказались яйцами черепахи.
Линь Лин с досадой пояснила:
— Стеклянных шариков у нас нет, вот мы и решили этими поиграть. Только они больно уж легко бьются!
«Чистое святотатство!» — мысленно взвыл юноша.
— Вы… вы зачем их портите, если есть не собираетесь?!
— Братец Сяо Цю, а эту гадость разве едят?
— Ещё как! — сокрушённо воскликнул Линь Ицю.
Но тут же осёкся, вспомнив, что люди в эту эпоху просто не умели их готовить. А ведь это ценнейший природный деликатес, чистая польза для здоровья!
Линь Ицю велел девчонкам собирать всё до единого — сегодня вечером семью ждёт царский ужин!