— Староста? — хором удивились девчата. — Он что, уже в таком возрасте вырасти в старосты успел?
Лю Шунянь уклонился от подробностей и лишь неопределённо кивнул.
Чжан Синь смущённо улыбнулась и сделала шаг вперёд:
— Здравствуйте. Меня зовут Чжан Синь, я подруга вашего брата.
Хотя она назвалась подругой, её застенчивый, полный кокетства взгляд не оставлял сомнений в том, каков характер этой «дружбы».
Ли Ли и Чжоу Си не отставали:
— Я Чжоу Си. Мы с Ли Ли работаем вместе с вашим братом на заводе.
— Меня зовут Ли Ли, я тоже с механического.
— Угу, — сдержанно отозвался Лю Цзинянь, не проявив ни малейшего интереса. — Помочь с вещами?
— Да, пожалуйста! — в один голос выдохнули девушки.
Лю Цзинянь подхватил три увесистых баула так легко, словно это были детские ранцы.
Представший перед ними статный, наливной от молодой силы парень с очевидно светлым будущим заставил сердца Чжоу Си и Ли Ли трепетать. Они мгновенно позабыли обо всей дневной усталости и, вышагивая следом за ним, наперебой защебетали.
Лю Цзинянь их болтовню попросту игнорировал. Подойдя к раскидистому баньяну, он тихо окликнул сидевшего в тени мужчину:
— Второй брат, пойдём. Третий вернулся.
Лю Чжуннянь, увлечённый своей игрой, хмельно поднял голову, разглядел знакомую фигуру и радостно закричал:
— Шунянь! Ты вернулся!
Лю Шунянь от этого крика аж вздрогнул:
— Второй брат?..
— Шунянь, я так скучал! — Лю Чжуннянь подбежал к нему с детской восторженностью. — Ты купил мне конфет?
Лицо Лю Шуняня окаменело:
— Ты… ты как здесь оказался?
«В-второй брат?..»
Три городские девушки застыли как вкопанные. Они переглядывались в полном оцепенении, после чего выжидательно уставились на Лю Цзиняня.
Тот наблюдал за этой сценой с холодным прищуром. На его губах мелькнула едва заметная усмешка:
— Это деревня Люцзя. Где же ему ещё быть, если не здесь?
Чжан Синь дрожащим пальцем указала на Лю Чжунняня и с ужасом воззрилась на своего ухажёра:
— Шунянь… так он… он твой…
Чему суждено было случиться, того миновать не удалось. Лю Шунянь и сам понимал, что долго скрывать правду не выйдет. Зажмурившись на мгновение, он тяжело выдохнул:
— Да. Это мой второй брат.
Последняя надежда Чжан Синь рухнула. Даже невооружённым глазом было видно, что у этого парня не всё в порядке с головой.
Осознание того, сколько времени её водили за нос, ударило ей в голову волной гнева. Голова пошла кругом, она качнулась назад и упала бы, если бы подруги не подхватили её под руки.
Лю Цзинянь наблюдал за драмой с полнейшим равнодушием. Не опасайся он, что Линь Ицю устанет ждаться, он бы и слова больше не молвил.
— Пошли. Вы же хотели сделать семейное фото?
Лю Чжуннянь, испугавшись незнакомых городских девушек, торопливо спрятался за широкую спину Лю Цзиняня.
Вся компания в гнетущем молчании побрела к фотоателье.
Чжан Синь несколько раз порывалась вырваться и уйти, но подруги усердно шептали ей на ухо утешения, буквально силой затянув к дверям заведения.
По счастливой случайности юноши-знания, снимавшиеся до них, ещё не разошлись.
Чжоу Си и Ли Ли, только что досадовавшие на неудачную поездку, вдруг повеселели. Смятение как рукой сняло: за всю жизнь им не доводилось видеть в одном месте столько статных, видных парней. На их фоне заводские рабочие, мнившие себя пупами земли лишь из-за наличия городской прописки и штатной должности, казались либо глубокими стариками, либо маслянистыми увольнями с фигурами вроде кормовой тыквы.
Больше всего взглядов привлекал Линь Ицю, настраивавший фотоаппарат.
— А вот и вы, — приветливо улыбнулся он, скользнув взглядом по незнакомкам.
Чжоу Си и Ли Ли смущённо замялись, надеясь, что Лю Цзинянь их представит, но тот лишь прошёл мимо, точно их вовсе не существовало.
В итоге паузу пришлось разряжать самому Линь Ицю:
— Здравствуйте, товарищи. Меня зовут Линь Ицю, я заместитель бригадира двенадцатого подзвена отряда Хунхэ.
— Чжоу?.. Заместитель бригадира? — ахнула Ли Ли.
Неужели в этой деревне Люцзя все молодые люди настолько преуспевающие?
Линь Ицю подтянул к себе стоящего неподалёку Чэнь Чжэна:
— А это Чэнь Чжэн, ведущий актёр нашей агитбригады.
Девушки торопливо закивали:
— Здравствуйте, здравствуйте! Мы коллеги товарища Лю по механическому заводу.
Линь Ицю мгновенно оценил обстановку. «Городские? Да ещё и рабочие? Так это же готовые клиенты!»
Он одарил их самой радушной улыбкой:
— Добро пожаловать в деревню Люцзя! А вон те ребята — наши городские комсомольцы-знания и по совместительству артисты агитбригады.
Чжоу Си и Ли Ли мигом заглотили наживку:
— В вашей деревне есть своя агитбригада?
— Ну разумеется, уже больше полугода выступаем.
— То-то вы все такие подтянутые да выправные!
У обеих девушек щеки вспыхнули румянцем.
— Гости в доме — к радости, проходите, не стесняйтесь! — пригласил Линь Ицю.
Чжан Синь, хоть и упиралась про себя, против воли подруг поплелась внутрь.
К их немалому удивлению, фотоателье не ограничивалось огромным витринным окном у входа. Внутри открывался целый мир: профессиональные штативы, разнообразные фоны, реквизит, гримёрка, гардеробная — ничуть не хуже, чем в городских салонах!
Пока девчата ждали своей очереди, Линь Ицю отснял ещё пару человек. Его уверенные движения и свежие, необычные задумки по части поз сразу приковали их внимание.
В городе им тоже доводилось фотографироваться, но там все снимки выходили словно под копирку: садись прямо да смотри в объектив. А здесь… Здесь всё выглядело невероятно красиво. Под чутким руководством Линь Ицю любой человек в кадре преображался.
«Надо же, глухая деревня, а завели у себя такие новомодные штуки», — подумала Чжан Синь.
Груз на её душе немного облегчился. Она принялась убеждать себя: у кого в наши дни нет странных родственников? Всё равно после свадьбы жить отдельно. Какая разница, каков из себя брат Лю Шуняня, если ей с ним под одной крышей не ютиться?
Закончив с последней группой, Линь Ицю окликнул внутренние комнаты:
— Дядя, тётушка, вы готовы?
— Идём-идём! — откликнулся Лю Дацин, выталкивая перед собой жену и дочь.
Завидев родителей Лю Шуняня, Чжан Синь мгновенно преобразилась в послушную, воспитанную девушку и вежливо поклонилась:
— Здравствуйте, дядя, тётушка! Я подруга Шуняня, меня зовут Чжан Синь. Очень рада знакомству.
Ли Ли и Чжоу Си торопливо подобрались следом:
— Здравствуйте! Мы сослуживицы товарища Лю. Я Ли Ли, а это Чжоу Си.
Лю Дацин, уже видевший девушек на улице, лишь сдержанно кивнул.
Цзян Фэнъин же окинула всю троицу придирчивым взглядом, задержав взор на Чжан Синь. Опустив глаза на её пустые руки, она прямо спросила:
— Так ты, значит, невеста нашего Шуняня?
— А… да, тётушка.
— Тьфу ты. С пустыми руками пришла, что ли?
— Я… я… — Чжан Синь густо покраснела от смущения.
Она ведь ехала тайком, чтобы проследить за женихом, и даже подумать не могла, что всё обернётся официальным знакомством с его родителями.
Цзян Фэнъин громко пробурчала:
— Ещё называется городская девица… Ни стыда, ни понятия о приличиях.
Сказано это было отнюдь не шепотом. Чжан Синь и её подруги мгновенно побледнели.
Не замечая произведённого эффекта, материнская фигура махнула сыну:
— Ладно, иди сюда скорее, весь день тебя прождали.
Лю Пинпин оставалось лишь виновато улыбаться, пытаясь сгладить бестактность матери.
— Дядя, тётушка, бабушка, дедушка, становитесь так, как я показывал!
— Раз, два, три… Улыбнулись!
Щёлк!
Семейный портрет был готов.
И хотя на снимке все улыбались, сколько в тех улыбках было искренности, ведали лишь они сами.
Радостное событие из-за появления городских гостей вышло скомканным и неловким, и только благодаря находчивости Линь Ицю общую атмосферу удалось хоть как-то разрядить.
Когда съёмка завершилась, день уже клонился к вечеру. Линь Ицю собрал вещи, намереваясь отправиться домой.
Бабушка Лю от всей души приглашала его на ужин, но, заметив мрачное лицо внука, Линь Ицю вежливо отказался.
Старушка всё поняла и лишь вздохнула:
— Ну и ладно. Третий-то наш ни слова не сказав девку в дом привёл, ни стыда ни совести. Бог весть, какой скандал вечером вспыхнет… Идите, сынок, идите.
Семья Лю, только что позировавшая для общего снимка, рассыпалась мгновенно, словно чужие друг другу люди. Осталась лишь карточка, на которой они были вместе только для вида.
Никто из них тогда и помыслить не мог, что это их последний в жизни полный семейный кадр. Пройдут года, судьба разметет их по разным уголкам страны, и собраться всем вместе им больше не удастся никогда.
* * *
Поздно ночью, когда Лю Цзинянь и Линь Ицю уже устраивались спать, в ворота постучали.
Линь Ицю пошёл открывать. На пороге стояли Лю Шунянь, Лю Сяочжао и Лю Чжуннянь — все трое с подушками и одеялами в руках.
Лю Шунянь смущённо произнёс:
— Мы к вам… принудились на ночлег напроситься.
Апрельские ночи на севере стояли стылые, поэтому Линь Ицю поторопился их впустить:
— Проходите скорее!
Лю Шунянь виновато пояснил:
— Дома сегодня места совсем нет, столько гостей набилось… Извините, что стесняем вас.
От этих слов Линь Ицю даже уколы совести почувствовал — ведь, строго говоря, это он сам был здесь приживальщиком, причём на всю оставшуюся жизнь.
— У нас тут всего две комнаты, так что придётся вам втроём потесниться.
— Ничего-ничего, главное — крыша над головой.
Линь Ицю проводил их в прибранную кладовую. Когда он уже собирался выйти, Лю Шунянь окликнул его:
— Заместитель бригадира Линь, постой.
Он на миг замешкался, а потом тихо спросил:
— Скажи честно… ты меня недолюбливаешь?
— Что за мысли? С чего бы? — сбежал от прямого ответа Линь Ицю, включив свою самую безупречную, дежурную улыбку.
— Не надо так… Я на заводе не первый год работаю, каких только взглядов на себе не ловил. Я просто хочу знать: ты ко мне так относишься… из-за Цзиняня?
Линь Ицю молчал, лишь спокойно смотрел на него, всем видом показывая: «Думай что хочешь».
— Значит, я прав, — вздохнул Лю Шунянь. — Это я перед ним виноват. Пока я в городе сладко ел да мягко спал, он в деревне спину на поле гнул. Это ведь я проел те деньги, что дядя откладывал на его учёбу, это я…
— Послушай, — попытался перебить его Линь Ицю.
«Дружище, если тебя совесть гложет, иди и скажи это ему лично! Мне-то твои излияния к чему?»
— Зачем ты ему это рассказываешь? — раздался от двери ледяной голос Лю Цзиняня.
Лю Шунянь осекся. Посмотрев на брата, он с надеждой пробормотал:
— Цзинянь… ты всё ещё злишься на меня?
— Нет.
Лицо Лю Шуняня дрогнуло от изумления, а затем озарилось радостью. Неужели брат смог его простить?
Однако Лю Цзинянь тут же остудил его пыл:
— Вы сегодня ночуете здесь только ради Сяочжао и второго брата. Переночуете — и чтобы утром вас здесь не было. Надеюсь, к моему пробуждению комната будет убрана.
Сказав это, он развернулся и вышел.
Линь Ицю поспешил за ним. Войдя в спальню, он тихо спросил:
— Ты правда его никогда не простишь?
— Тут дело не в прощении.
Лю Цзинянь повернулся к нему и мягко пояснил:
— Вырваться в город и стать рабочим… Раньше я думал, что это предел мечтаний. Во мне жила обида, злость, чувство несправедливости. Но теперь я смотрю на всё иначе.
— И как же ты смотришь?
— У меня есть ты. Ты ведь сам обещал, что выведешь меня из этих глухих гор? Нас ждёт совсем другое будущее, разве не так?
Лю Цзинянь смотрел на Линь Ицю, и в его темно-карих глазах отражался только он один.
На мгновение им показалось, будто они снова вернулись в ту заснеженную ночь на горном кряже, где во всём мире существовали только они двое.
— Нет, ты не прав, — улыбнулся Линь Ицю.
— М-м?
— Правильно говорить: у нас есть мы.
Лю Цзинянь про себя повторил эти слова несколько раз, а затем с глубоким чувством произнёс:
— Да. У нас есть мы.