Крестьяне, не спешившие расходиться, тоже вызвались помочь. Собравшись кучками по три-четыре человека, они живо обсуждали сегодняшний спектакль. Историю «Седовласой девушки» из уст в уста слышали уже не раз, а вот постановку «Возвращение Сунь Динбао в деревню» увидели впервые. Если подвести итог в нескольких словах: завязка перекликается с развязкой! Финал счастливый! Добро восторжествовало, а зло наказано — душенька радуется!
Кто-то даже заявил, будто эта пьеса в сто раз интереснее любого кино, что показывают в уездном центре, чем вызвал общий дружный хохот.
Вернулись в общежитие чжицинов в деревне Лю уже в девятом часу. Линь Ицю тут же собрал всех в столовой.
— Давайте расплачиваться сразу после каждого выхода, — со смешком предложил он. — Будет вам небольшой стимул. Нельзя же заставлять лошадь бежать и не давать ей овса!
Многие чжицины смущённо опустили головы.
— Чего тут стесняться? — разрядила обстановку Ли Чжаохун. — Каждый честно заработал эти деньги своим трудом!
Достав список актёров, она принялась зачитывать имена:
— Начнём с исполнителей главных ролей первого состава! Цзинь Си, Чэнь Чжэн, Ли Бинь...
Лица ребят сияли. Наконец-то и к ним пришло ощущение праздника! Раньше на ежегодном распределении зерна чжицинам доставались крохи, оттого и радоваться вместе с местными не получалось. Но на этот раз всё было иначе: они заработали сами, собственными руками.
Особенно радовались Цзинь Си и Чэнь Чжэн. Девушка хоть и не терпела нужды, но дома её держали в ежовых рукавицах. А у Чэнь Чжэна судьба сложилась тяжело: мать лежала прикованная к постели, и теперь он впервые мог помочь семье своими трудами.
Показ наделал шуму, да и заработать удалось прилично. Линь Ицю, как идейный вдохновитель агитбригады, получил первую выплату — пять юаней и восемь мао.
Когда деньги раздали, сонливость как рукой сняло. Все принялись бурно обсуждать, на что потратить заработанное. А ведь год только начался, и каждый уже держал в руках по несколько юаней! Это ли не знак, что в новом году получится жить получше — прокормить себя да ещё и помочь близким на родине?
— Вставлю слово, — перебил оживлённые споры Линь Ицю. — Как только снег сойдёт и откроется дорога в город, отнесите сбережения в кредитный кооператив. Не спустите всё на эмоциях. Или просто отправьте родне.
Сун Гоцин, как бригадир, поддержал:
— Особенно вы трое! Обязательно так и сделайте, слышите? Сяо Линь дело говорит.
Ли Чжаохун подвела итог:
— Ладно, время позднее, расходимся по комнатам. Хорошенько выспитесь, надо подготовиться к выступлению послезавтра.
Народец потянулся к выходу, но Цзинь Си перед самым уходом тихонько отозвала Линь Ицю в сторону.
Ли Чжаохун и Сун Гоцин переглянулись с понимающими улыбками, а Ци Юаньчао и вовсе принялся строить Ицю подмигивающие рожи. Тот хотел было отмахнуться, но, увидав, как девушка ёжится от холода у порога, решил объясниться позже.
В столовой было тепло, а на улице мороз сразу пробрал до костей — Ицю не удержался и громко чихнул.
Подумав, что Цзинь Си недовольна своей долей, он заботливо спросил:
— Товарищ Цзинь, что-то случилось?
Девушка слегка покраснела:
— Товарищ Линь... Я бы хотела поговорить с вами.
— Конечно! Давай прогуляемся, я как раз провожу тебя.
Они неропливо пошли по заснеженной тропе. Цзинь Си высказала несколько дельных соображений по работе агитбригады, чем искренне удивила Линь Ицю.
— Когда вырастем в настоящий коллектив, — с похвалой отозвался он, — если решишь оставить сцену, сможешь стать руководителем труппы.
Цзинь Си горько усмехнулась, опустив голову:
— Куда уж мне людьми руководить... О таком и не мечтаю. Лишь бы разрешили играть и дальше... Товарищ Линь, спасибо вам.
— За что спасибо? — Ицю мгновенно уловил её настроение. — Ты отлично справляешься, потому и осталась в составе. Благодарить надо саму себя!
Цзинь Си покачала головой. Разве мог кто-то понять, что у неё сейчас на душе?
И усталость, и восторг, и смутное чувство исполненного долга... Но всё это блекло по сравнению с главным. Никакого актёрского образования она не получала и в страшном сне не могла представить, что когда-нибудь ступит на подмостки. А когда увидела своё имя на афише, её озарило: она рождена для сцены.
Собрала мысли:
— Отец всё твердит, чтобы я выходила замуж в уездный город. Это лучше, чем сохнуть в деревне, да только мне этого не нужно... Я ведь изо всех сил работаю по дому, всё на моих плечах! И А-Шань я тоже вырастила, хотя матушка души не чает в А-Цзе... И всё равно родителям не терпится сбыть меня с рук.
Её голос прервался всхлипом. Линь Ицю молчал, понимая: ей нужно просто выговориться.
— Я даже начальную школу не окончила... Кому я нужна, если не выйду замуж? Читаю по слогам, писать толком не умею — кто меня на работу возьмёт? Неужели вся моя судьба — это продаться за выкуп, чтобы у А-Цзе появились деньги на свадьбу?
От волнения она сбивалась.
— Я думала, что смирилась... Пока не попала в «В поисках мечты». Никогда бы не поверила, что такая, как я, сможет выступать перед людьми!
Она посмотрела на Линь Ицю с отчаянной решимостью:
— На День образования КНР матушка смотрела наш спектакль и хвалила меня. А-Шань и А-Цзе тоже говорили, что я хорошо играю. Я так хочу, чтобы отец тоже увидел... Чтобы понял: я могу! Я не хочу замуж, я хочу идти по этому пути! Из агитбригады я не уйду. Брат Ицю, умоляю, помоги мне!
Линь Ицю кивнул:
— Мы пришли, иди в дом. Запомни: если ты сама этого хочешь, никакие препятствия тебя не остановят.
Она быстро утёрла слезы, сжато кивнула и побежала в дом.
По дороге к общежитию Линь Ицю прокручивал в голове её слова. На День образования КНР Цзинь Айго уехал с товаром, вот девушка и репетировала со всеми в своё удовольствие. Но весной ему предстоит лесозаготовка в деревне Лю, видать, опять наговорил дочери лишнего...
Глупенькая девчонка.
Ицю не считал себя святым или спасителем, да и в чужие семейные разборки лезть не любил — кончится тем, что все останутся в дураках. Но за Цзинь Си он заступится!
Размышляя на ходу, он не сразу заметил тёмный силуэт под деревом неподалёку от ворот.
— Брат Цзинянь? — неуверенно окликнул он.
Выйдя на свет, Линь Ицю убедился: перед ним и впрямь стоял Лю Цзинянь. Сколько он тут проторчал? На плечах и шапке нарос толстый слой снега — неподвижный, словно снеговик.
— Ты чего не дома?
— Тебя жду, — просто ответил тот.
Заметив, что щеки Ицю покраснели от мороза, а сам он ёжится от налетавшего ветра, Цзинянь поднёс руку, заботливо смахнул снежные хлопья с его волос и поправил шапку-ушанку Лэй Фэна.
— Я просто провёл Цзинь Си, — на всякий случай пояснил Линь Ицю, хотя тут же почувствовал себя так, будто оправдывается.
— Угу. Я знаю.
— Знаешь и всё равно ждёшь на таком холоде?
Видя, что Цзинянь молчит, Ицю шутливо подтолкнул его локтем:
— Ты что, приревновал?
— Приревновал, — не стал отнекиваться Лю Цзинянь, глухо откликнувшись.
Ицю смутился, поняв, что и впрямь напрасно заставил его ждать.
— Кхм... Ну, во-первых, Цзинь Си — исполнительница главной роли в нашей труппе, а во-вторых, отпускать девчонку одну в такую рань просто нехорошо. У нас с ней ничего нет!
— Угу.
— Всё, хватит дуться, — Линь Ицю приложил свои согретые ладони к прохладным щекам Цзиняня. — Ты давно тут стоишь?
— Недавно.
— Врёшь ведь, щеки совсем ледяные.
— Просто мороз сильный.
— Перестань рисковать здоровьем. Иди домой.
— Одному?
— Ты ж не барышня... Эх, ладно, так и быть, провожу тебя немного.
На губах Цзиняня наконец проскользнула тень улыбки:
— Не надо. Возвращайся к себе, я здешние места получше твоего знаю.
Так, обмениваясь полушутливыми упрёками, они дошли до ворот общежития.
* * *
Отдохнув день и ночь, на третий день Нового года агитбригада снова отправилась в путь.
На этот раз ехать пришлось куда дальше, да и трактор за ними не прислали — пришлось добираться рейсовым автобусом. Доходы от такой поездки едва покрывали билеты, но Линь Ицю заранее обговорил всё с коллективом, так что никто не роптал.
Глядя в окно на падающие хлопья, Ицю тихо вздыхал: эх, снег валит не переставая, дороги заносит. А ведь мог бы набрать куда больше заказов!
Лю Цзинянь достал припасённый термос и налил в крышку горячей воды.
— Не буду, — отмахнулся Линь Ицю, прикрывая глаза. — А то потом в туалет захочется, ищи его по сугробам.
Снега нападало чуть не по колено. Шагать по такой целине было сущим мучением. К подшефной деревне Первого подзвена отряда Хунци ребята добрались едва живые: тяжело дыша, с пылающими от мороза щеками.
К счастью, староста с парторгом вывели навстречу крестьян, чтобы помочь донести вещи, иначе чжицины выдохлись бы окончательно.
Здесь условия оказались куда суровее, чем в Нюцзячжуане: подмостки обустроили прямо под открытым небом.
Несколько самых отчаянных парней перед самым выходом на сцену набрали в рот чистого снега — чтобы остудить дыхание и избавиться от клубов пара. Остальные тут же подхватили почин.
Глядя на них, Линь Ицю испытывал одновременно и жалость, и гордость. «Да пропади они пропадом, эти гроши! — зарёкся он про себя. — Больше никаких уличных спектаклей в лютый мороз».
Несмотря на пронизывающий холод, горячий приём зрителей заразил артистов. Они выкладывались на сцене без остатка — пели и плясали так, что гай шумел.
За несколько выступлений ребята сработались настолько ладно, что спектакль прошёл на одном дыхании, вызвав настоящую бурю оваций.
Когда занавес условно опустился, Линь Ицю окликнул коллектив:
— Эй, не расходитесь!
— Что такое, товарищ Линь?
— Давайте сделаем общее фото!
— Сфотографируемся?
— Наконец-то сфотографируемся?
— Чего же мы ждём, я давно готов!
Народ со смехом бросил реквизит и принялся наперебой обсуждать идею. В прошлый раз стемнело слишком быстро, и снимок сорвался. Пропустить такой шанс снова Ицю просто не мог.
Наскоро объяснив деревенскому старосте, как обращаться с фотоаппаратом, он попросил его сделать пару кадров.
Сун Гоцин уже распоряжался построением:
— Так, встаём по росту! Девушки приседают впереди, парни строятся сзади!
Все быстро разбились по парам. Линь Ицю потянул за собой Лю Цзиняня на самый край, вставая плечом к плечу. Увидев это, Ци Юаньчао тут же увлёк за собой Чэнь Фэна и бесцеремонно занял место слева от Ицю.
Окинув шеренгу быстрым взглядом, Сун Гоцин нахмурился:
— А где главные герои? Куда делись исполнители главных ролей?
Увидев, что Чэнь Чжэн мнётся в стороне, Ли Чжаохун решительно сгребла его за рукав:
— Живее, живее! Чэнь Чжэн, вставай рядом с Цзинь Си!
Линь Ицю удовлетворённо улыбнулся:
— Товарищи! Это первый общий снимок нашей агитбригады «В поисках мечты». Никого не потеряли!
— Точно! Все в сборе!
— Тогда на счёт «три» дружно кричим: «Баклажан!» И улыбаемся шире!
Кто-то подал голос:
— А почему баклажан, а не картошка?
Ли Бин тут же схлопотал девичьих насмешек:
— Ли Бин! Тебе лишь бы затянуть песню!
— Вот именно, как товарищ Линь сказал, так и сделаем!
— Давайте уже снимать, мочи нет ждать!
Линь Ицю со смехом пояснил:
— Слово «баклажан» заставляет губы расплываться в улыбке! Кто не хочет — может молчать, главное — улыбайтесь от души!
Староста прицелился через видоискатель:
— Приготовились! Снимаю!
— Три!
— Два!
— Один!
— Щёлк!
В то самое мгновение, когда затвор щелкнул, Линь Ицю ощутил, как его правую ладонь стремительно накрыла чужая — большая и тёплая. Не меняя выражения лица, он крепко сжал пальцы Цзиняня в ответ.
И вспышка навсегда запечатлела этот момент — снимок, сохранивший чистые, искренние улыбки юности.
Вторые гастроли благополучно завершились, и общежитие чжицинов погрузилось в долгожданный предпраздничный отдых.