Линь Ицю бережно, с особым трепетом заворачивал покупку.
Бросив случайный взгляд на полку, он заметил кое-что новое.
Глаза Линь Ицю мгновенно блеснули:
— Это еще что такое? Неужто и фотоаппаратами торгуешь?
Торговец, увлеченно пересчитывавший деньги, мельком вскинул голову:
— А, эта штуковина? Да это наш старшой тут оставил... Кхм-кхм!
«Черт, сболтнул лишнего!» — мысленно выругался лоточник.
Линь Ицю оживился:
— Так над тобой еще и начальник есть?
«Похоже, тут целая подпольная сеть по сбыту фальшивого антиквариата», — промелькнуло у него в голове.
— Эх, да уж, — вздохнул лоточник.
Раз уж проговорился, запираться не имело смысла. К тому же он чуял в Линь Ицю крупную рыбу и не прочь был втереться к нему в доверие.
— Он твой поставщик? — поинтересовался Линь Ицю.
— Да не то чтобы поставщик... — понизив голос, ответил торговец. — В уезде Маоюань на черном рынке он фигура заметная. В здешних кругах его кличут Третьим братом Цзянем. Слыхали о таком?
— Без понятия, — качнул головой Линь Ицю.
— Ну так вы ж не из наших, откуда вам знать.
— Выходит, и байки эти он тебя обучил травить?
— Да нет, сам у них подслушал да намотал на ус, — смущенно признался тот. — У нашего старшого под началом народу пропасть, и все как один умельцы. А я... эх, трусоват, чтоб с ним по всей стране колесить. Вот меня и пристроили старьем торговать. Старшой, как из дальних краев возвращается, отгружает мне какую-никакую диковинку. Львиную долю выручки я ему отдаю, а что сверх того... то мне на пропитание остается.
По сути, этот Третий брат Цзянь был главным барыгой и спекулянтом.
— А-а... Так, значит, вот они какие — раритеты из дворца Маньчжоу-го? — с иронией протянул Линь Ицю.
Срезанный на месте торговец лишь глуповато хихикнул:
— Хи-хи... Ну дак вы ж человек умный, вас разве проведешь?
Лю Цзинянь, заметив, как Линь Ицю крутит в руках фотоаппарат, вполголоса спросил:
— Приглянулась вещь?
— Еще бы! Вещь-то отличная.
Линь Ицю повертел прибор перед его лицом:
— Это «Кодак», американская марка. Компания «Кодак» — знаменитый производитель фототехники в Штатах. У них не только богатейшая история, они внесли огромный вклад в эпоху пленочной фотографии, да и вообще первыми в мире создали цифровую камеру.
Из всей этой речи ни Лю Цзинянь, ни мелкий барыга не поняли ровным счетом ничего, за исключением одного-единственного слова: перед ними лежал иностранный товар.
Торговца пробил холодный пот. У старшого совсем крышу сорвало?! Держать у себя эдакую дрянь, да еще и подкинуть ему! Какая-нибудь сволочь донесет — и всё, пришьют измену Родине да сговор с империалистами!
Линь Ицю рассматривал камеру с все большим восторгом. Судя по корпусу, перед ним была модель «Кодак X15», выпущенная где-то в пятидесятых-шестидесятых годах. Если память его не подводила, после семьдесят второго года «Кодак», идя навстречу спросу на компактные аппараты, выпустила линейку «Pocket». Те камеры отказались от классической Т-образной формы в пользу вытянутого бруска, свободно помещавшегося в карман рубашки, и этот дизайн завоевал мир на десятилетия вперед.
К сожалению, сейчас страна была практически закрыта от внешнего мира, так что раздобыть хотя бы такой пятнадцатилетний раритет — уже огромная удача.
К тому же требовались серьезные связи. Линь Ицю подозревал, что Третий брат Цзянь бросил прибор у лоточника вовсе не из халатности — им попросту невозможно было пользоваться открыто, или же он вовсе числился в краденых.
Раз уж вещь нелегальная и греет руки, почему бы не забрать её себе? Линь Ицю и без того привык вести дневник, фиксируя события своей жизни, а с фотоаппаратом это увлечение обрело бы совершенно иной размах.
Чем дольше он крутил камеру в руках, тем сильнее разгоралось желание её приобрести.
И дело было не только в личных капризах. Насколько он помнил, в шестидесятые-семидесятые годы на вокзалах, главных площадях и в городских парках по всей стране то и дело встречались уличные фотографы. Их отправляли государственные фотоателье. Благодаря доступным ценам и хорошему качеству от клиентов у них отбоя не было, касса трещала по швам. Вот только в условиях плановой экономики частнику получить лицензию на подобный промысел было практически нереально, так что открыть собственное ателье Линь Ицю не мог.
Зато в деревнях вплоть до девяностых годов бродячие фотографы пользовались бешеным успехом. Стоило такому умельцу появиться в округе, как вся деревня поднималась на уши.
Выходит, если в городе организовать свое дело не получится, то в глубинке делать снимки на заказ (и брать за это скромную плату) вполне допустимо.
К тому же фотографы из госстудий таскали с собой громоздкие аппараты на треногах. Эта же камера, пусть и не крошечная, отличалась изяществом, лёгкостью и отменной эргономикой. Её можно было взять с собой куда угодно.
В те времена даже в городах далеко не каждая семья могла позволить себе фотоаппарат — зарплаты были мизерными, а уж в глухих деревнях снимки и вовсе считались невиданной роскошью. Счастливые обладатели фотографий берегли их как зеницу ока.
И в городских квартирах, и в деревенских избах стены сплошь украшали рамки с семейными портретами. Это наглядно показывало, насколько огромную ценность представляла собой фотокамера.
Линь Ицю уже предвкушал, какой фурор произведет его появление с фотоаппаратом в деревне Лю!
— За сколько отдашь камеру?
— Чего-о?! Вы вот эту штуковину купить хотите?!
— А что, нельзя?
— Можно! Еще как можно!
Захлебнулся от восторга лоточник: надо же, явился настоящий благодетель и готов сбыть с рук этот горячий уголь!
От избытка чувств у торгаша аж голос сорвался:
— Меня Ню Фу зовут, а по-домашнему — Ню Эр! Вы и правда её забираете?! Она ж денег стоит... немалых!
Он затараторил, хотя про себя помнил, что вещь запретная.
Лю Цзинянь между делом вставил:
— Фамилия Ню... Не из деревни Нюцзячжуан будешь?
Во всем уезде Маоюань роды с фамилией Ню гнездились в основном в посёлке Пинцзыгоу, а уже в Пинцзыгоу главным их гнездом была как раз деревня Нюцзячжуан.
Ню Фу опешил и замахал руками:
— Ой, браток, вот так встреча! Я ж и впрямь из Нюцзячжуана! А ты откуда меня знаешь?
— Тебя я не знаю, — ответил Линь Ицю, — зато знаком с бригадиром Ли из вашей артели подсобных промыслов.
— Батюшки! Да мы ж свои люди, а я и не признал!
Линь Ицю не стал вдаваться в подробности о том, кто он такой, но Ню Фу и без того воспрянул духом и размяк, пускаясь в откровения:
— Я с женой да сынишкой в Маоюань подался уже бог весть сколько лет назад. Да только гроша ломаного не нажил... В родном доме одна матушка осталась, брат ее кормит. Эх, давно я в родные края носа не показывал...
Раз уж обнаружились общие знакомцы, дело пошло куда быстрее.
— Раз так, назови цену, да и по рукам, — воспользовался моментом Линь Ицю.
Отечественный фотоаппарат «Чайка» стоил сейчас в районе восьмидесяти пяти — ста двадцати пяти юаней, да еще и купоны требовались. Для американского «Кодака» никаких талонов, понятное дело, не запрашивали, но ценник задирали выше небес. И все же, как ни крути, Линь Ицю оставался в огромном плюсе.
— Точно берете? — Ню Фу совсем растерялся.
Он-то рассчитывал спихнуть фальшивый антиквариат, а тут торгует техникой! За железки и черепки он мог загибать любые суммы, а вот с этой заморской диковиной жутко боялся промахнуться.
— Двести юаней? Э-э... да нет, триста! Вы же сами сказали — заграничная штука! — неуверенно пробормотал он.
Ню Фу не разбирался в ценах, но понимал: триста юаней — это годовой доход целой крестьянской семьи.
— Вещь из капиталистической страны, мне с ней тоже рисковать придется... Но у тебя она пылится без дела, твоему старшому не нужна — так отчего бы не уступить мне? Давай так: я дам четыреста юаней. Забираю за четыре сотни. Назовешь цену ниже — перед своим старшим не отчитаешься.
Линь Ицю посчитал, что поступил здраво: не хотелось, чтобы Ню Фу из-за этой железки лишился головы.
— Четыре... четыреста?! — Ню Фу онемел от изумления.
Четыре сотни за эту штуку?! Пресвятые угодники, да это же целое богатство! И как он раньше под носом такой куш не разглядел?!
— Чур, деньги отдадите — и никакого возврата! — испуганно выпалил лоточник.
Он привык, что покупатели сбивают цену до копейки, но чтоб сами надбавляли — такого в его практике еще не было!
— Пойдет, — Линь Ицю достал из кармана пухлую пачку купюр и протянул Ню Фу: — Пересчитай!
Кошелек его мгновенно опустел. Жаль было спускать такую сумму, чего уж греха таить, но Линь Ицю верил: деньги вернутся быстро. А вот упусти он подобный шанс — локти кусал бы до конца дней!
Лю Цзинянь и опомниться не успел, как сделка уже завершилась.
— И как мы её людям покажем? — со вздохом спросил он.
У Линь Ицю ответ был готов заранее:
— Сразим чехол подходящий — и дело в шляпе! Зато теперь сможем делать снимки!
Ему безумно хотелось сохранить как можно больше мгновений из жизни этой эпохи, ведь каждое из них являло собой бесценную память.