— Разумеется, я понимаю, чем это грозит, — с горькой ухмылкой отозвался старик Чжуан. — Да только как спокойно смотреть, когда дитя ни за что терпит лишения...
Немного справившись с чувствами, он попытался перевести всё в шутку:
— Старик Да, ты ведь так и не женился. Тебе этого, верно, не понять.
Мужчина, которого назвали стариком Да, был ещё далеко не стар. Из-за клочковатых, давно не стриженных волос, закрывавших верхнюю половину лица, виднелся лишь поросший густой щетиной подбородок. Однако при этих словах его полуприкрытые глаза внезапно распахнулись, в них блеснул острый, цепкий огонёк.
Словно вспомнив о чём-то своём, он издал глухой хриплый смешок, заставивший содрогнуться его грудную клетку:
— И то правда... Не женился, ребятишек не нажил. Откуда мне знать, каково это — быть отцом.
Благодаря неожиданной откровенности старика Чжуана в промозглом коровнике впервые за долгое время потеплело.
Но не успела разгореться беседа, как в тяжелую деревянную дверь снаружи с грохотом врезался чей-то сапог.
Разговоры мгновенно утихли. Атмосфера в помещении замерла, опустившись до ледяного гибельного нуля.
За дверью раздался грубый, наглый выкрик надзирателя:
— Чего развопились, паскуды?! Жить надоело? Дубины давно не пробовали?!
Кто-то из охранников попытался уговорить его тихим голосом:
— Да ладно тебе, брось. Праздник всё-таки, опусти их на сегодня.
Однако первый конвоир и не думал остывать. Гремя цепями, он со злостью стал сбивать навесной замок:
— Мать вашу, ну и дрянной день! Из-за этих вшивых интеллигентишек мы даже нормальный праздник встретить не смогли. Пока добежали, всё выступление уже к чертям закончилось!
В узком замкнутом пространстве звон железных звеньев отозвался оглушительным эхом. Маленький Ло Фань от страха едва не всхлипнул, но тут же по-взрослому зажал себе рот обеими ручонками.
Остальным было не до мальчишки. В этот миг сердца людей сжались от ужаса: каждый боялся, что прямо сейчас его выволокут на мороз.
Второй охранник снова подал голос:
— Да забудь ты, в самом деле. На кой чёрт нарываться на неприятности в Новый год? Лучше давай про концерт поболтаем...
— А че там болтать-то?
— Ну не скажи! Деваха, что корейский танец выплясывала... До чего ж сочная бабёнка!
Перекликаясь на ходу и время от времени разражаясь пошлым хохотом, троица конвоиров двинулась прочь. Добиваться ответа от заключённых они не стали. В глубине души стражники отлично понимали: самовольно уйти с поста ради представления было прямым нарушением, и если дело дойдёт до начальства, по шапке получат они сами.
Голоса затихли вдали, и обитатели коровника перевели дух. Помещение накрыла волна облегчения, какая бывает лишь у тех, кто едва избежал расправы. И хотя всем до смерти хотелось узнать подробности о городских артистах, больше никто не дерзнул вымолвить ни слова — люди молча расположились на ночлег.
* * *
На следующий вечер по совхозу пронёсся слух, что Девятое отделение пригласило агитбригаду со стороны. Продав свои урожаи и имея за душой кое-какие средства, руководители соседних отделений тут же потеряли покой.
На агитбригаду пролился настоящий дождь из приглашений. Среди них оказались и заявки от Четвёртой и Пятой ферм, однако предложенная ими плата была слишком скудной. Линь Ицю очень хотел поехать туда на разведку, но не мог рисковать интересами всей артели ради личных целей, а потому принял предложение только от Первой фермы. Тем более что пропуск им выписали всего на четыре дня, и задерживаться дольше было нельзя.
Первое отделение фермы 875 считалось самым старым и уважаемым: им руководил напрямую главный начальник совхоза. Ферма специализировалась на растениеводстве и по численности работников превосходила все остальные.
Узнав, что им предстоит выступать перед главным руководством, комсомольцы пришли в небывалый восторг. Каждый поклялся выложиться на пределе возможностей, чтобы не ударить в грязь лицом.
Линь Ицю тем временем отозвал в сторонку одного из юношей и попросил подменить его на сцене. Их небольшая юмористическая постановка за время репетиций была заучена до зубов, и все прекрасно знали свои роли.
— Товарищ Линь, ты что же, не поедешь с нами?
— Я за эти дни вымотался до предела, — со вздохом уклонился Линь Ицю. — В таком состоянии я только испорчу всё выступление и опозорю нашу бригаду. Так что лучше сыграй за меня. Ах да, передай вашему бригадиру Ли, что младший староста Лю останется со мной — ухаживать, а учитель Сюй тоже не сможет приехать: у него по горло работы с учебной программой на будущий год.
Отсутствие Линь Ицю и Лю Цзиняня освобождало сразу две позиции — главную и второстепенную. А это означало, что оставшиеся артисты получат за выступление на пару юаней больше. Парнишка согласился без лишних раздумий и уверил, что передаст всё в лучшем виде.
* * *
Седьмого числа Линь Ицю проспал до самого полудня. Едва он поднялся с постели, как в комнату вошёл Го Шуцзян и с наигранной досадой стал жаловаться: мол, утреннее представление агитбригады прошло с таким размахом, что руководство Первой фермы отказалось отпускать артистов и потребовало повторить концерт на бис.
Линь Ицю лишь тонко улыбнулся. Повторят так повторят — зато заработают вдвое больше. К тому же то, что вся группа уехала, играло ему только на руку: ничто не мешало запланированным делам.
Поскольку приезжим транспортом пользоваться не полагалось, Линь Ицю одолжил у Го Шуцзяна три велосипеда, разузнал дорогу и вместе со спутниками направился к Пятой ферме.
Однако у самых ворот Пятого отделения Линь Ицю одолели сомнения. Ни рекомендательного письма, ни специального пропуска у него не было... Да и приглашения от местного руководства они так и не получили.
Поразмыслив, он решительно подошёл к дежурному на КПП.
— Мы не с проверкой... Мы к сыну начальника Ляо... Да, мы его друзья.
Опасаясь, что его собственного имени дежурный может не знать, а молодой Ляо Инцзе случайно забудет встречу, Линь Ицю на всякий случай народил и имя Лю Цзиняня.
Услышав, что перед ним бухгалтер и учётчик из соседней деревни, пришедшие к родственникам самого начальника фермы, стражник сверлил их подозрительным взглядом, но после проверки документов всё же взялся за засов.
Линь Ицю облегчённо вздохнул и уже собрался шагнуть на территорию, как сзади раздался властный оклик:
— Постойте-ка!
Троица обернулась. К ним неспешным шагом приближался мужчина среднего возраста в безупречно отутюженном френче фасона «Сунь Ятсен» — вид у него был весьма начальственный. Окинув гостей внимательным взглядом, он спросил:
— Вы утверждаете, что пришли к родственникам начальника Ляо? И к кому же именно?
«Плохо дело, — прикинул про себя Линь Ицю. — Откуда только выскочил этот чинуша?»
Лю Цзинянь спокойным, низким голосом ответил:
— Мы из агитбригады деревни Лю. Прибыли по приглашению для выступлений на Девятой ферме.
— Коли вас звали на Девятую, какого черта вы забыли на Пятой? — Голос мужчины заметно посуровел. — Не знаете, что без разрешения шастать по территории фермы воспрещается?
Слова прозвучали с явным нажимом: окажись этот человек излишне ретивым, он мог бы без лишних разговоров вызвать охрану и отправить их под арест.
Линь Ицю поспешил сгладить углы:
— Товарищ, вы неправильно поняли. Мы действительно пришли по делу — навестить Ляо Инцзе, сына начальника Ляо.
— Ляо Инцзе? — Руководитель чуть приподнял бровь. — А сами-то вы кто будете?
— Меня зовут Линь Ицю.
— Линь Ицю? Так ты тот самый Линь Ицю? — Мужчина едва заметно прищурился, а затем его губы тронула довольная ухмылка.
— Да, это я. — Линь Ицю смутился. Неужели его имя гремит уже и здесь?
Однако незнакомец вместо гнева внезапно расхохотался:
— Ха-ха-ха! Наслышан, наслышан! Ещё как наслышан!
— А вы... — Линь Ицю пристально вгляделся в его лицо, пытаясь найти общие черты с Ляо Инцзе. Для отца этот человек выглядел слишком молодо, а вот на старшего брата вполне тянул. — Вы, должно быть, старший брат А-Цзе?
Ляо Инсюн не без гордости выпрямил спину:
— Ого, а ты сообразителен! А-Цзе рассказывал обо мне?
— Сам догадался.
— Раз уж пришли, заходите в дом, перекусите с нами.
Линь Ицю тут же представил своих спутников. Лю Цзиняня он назвал товарищем, спасавшим вместе с ним заблудившихся в горах, а Сюйли Цзину присвоил статус почтенного писателя и преподавателя, прибывшего в их края за вдохновением и фольклорным материалом.
Ляо Инсюн сам был человеком образованным, а потому глубоко уважал интеллигенцию. Услышав про писателя, он проникся к гостям окончательным доверием и без лишних слов повел их к себе.
Жилье семьи Ляо разительно отличалось от бараков Девятой фермы. Как коренные жители совхоза, местное руководство располагало добротными двухэтажными кирпичными домами с просторными дворами.
Ляо Инсюн толкнул тяжелые железные ворота и крикнул во двор:
— Эй, Инцзе, выходи скорее! Смотри, кого я тебе привёл!
Дверь дома распахнулась, и на крыльцо выскочил паренёк.
Ляо Инсюн выглядел так, будто только что вскочил с кровати: растрепанные волосы, сонный взгляд. Но едва его взор упал на знакомое улыбающееся лицо, сонливость как рукой сняло.
— Брат Ицю! — отчаянно заверещал он.
Линь Ицю приветливо шагнул навстречу:
— А-Цзе, давненько не виделись!
— Я не сплю?! Это правда ты! Брат Ицю, ты приехал ко мне! — Ляо Инцзе со всех ног бросился к Линь Ицю и крепко обнял его. Линь Ицю со смехом похлопал парня по спине, успокаивая.
Ляо Инсюн недовольно поморщился:
— Инцзе, ты что, родного брата в упор не замечаешь? Только и знаешь, что посторонним людям на шею вешаться!
Ляо Инцзе состряпал гримасу:
— Так ты дома каждый день мозолишь глаза, а брат Ицю впервые в гости приехал!
Ляо Инсюн лишь фыркнул и с гордым видом прошёл в дом.
Только тогда парень обратил внимание на остальных гостей:
— Брат Цзинянь, ты тоже тут!
Лю Цзинянь сдержанно кивнул.
Компания прошла в гостиную. Ляо Инцзе с любопытством допрашивал гостей:
— А как вы сюда попали? Вам выписали пропуск? Вы правда приехали специально ради меня?
Линь Ицю покачал головой:
— Не совсем. Мы приехали в составе агитбригады «В поисках мечты».
Ляо Инцзе вытаращил глаза:
— Агитбригада «В поисках мечты»?! Так это ваша группа?!
За последние два дня вести о новогоднем концерте прогремели на всю ферму. Ляо Инже целыми днями изводил отца просьбами уговорить начальника отделения пригласить артистов к ним. Он даже намеренно не пошёл на концерт Девятой фермы, уверенный, что выступление у них дома — дело решённое. И каково же было его разочарование, когда Первая ферма перехватила коллектив!
Глаза Ляо Инцзе загорелись надеждой:
— Так вы приехали выступать на Пятой ферме?!
Глядя на его сияющее лицо, Линь Ицю даже почувствовал укол совести за то, что явился совсем по другому делу.
— Остальные наши артисты уехали с концертом на Первую ферму. А я просто разузнал у начальника Го, где ты живёшь... Я ведь обещал наведаться в гости, помнишь?
Ляо Инцзе слегка сник, но тут же взял себя в руки. Он не стал допытываться, как именно Линь Ицю пробрался через КПП, и с радостным щебетом увлёк гостей в дом.
Сюйли Цзин и Лю Цзинянь были незнакомы с хозяином дома, а потому остались сидеть в гостиной, обмениваясь молчаливыми взглядами. Ляо Инцзе же увёл Линь Ицю в свою комнату и с жаром принялся рассказывать о жизни на Пятой ферме.
Воспользувшись паузой, Линь Ицю как бы между прочим заметил, что хотел бы прогуляться по территории Пятого и Четвёртого отделений.
Ничего не подозревающий Ляо Инцзе тут же охотно согласился:
— Конечно! У вас ведь сегодня всё равно выходной, если бы не приказ главного начальника совхоза, вам и выступать бы не пришлось. Я так рад, что ты пришёл! Ты не представляешь, до чего здесь скучно после возвращения на ферму... Все мои сверстники уже работают на ферме, а я не хочу заниматься этой рутиной. Братья и сёстры целыми днями на службе, дома только мы с мамой. Даже погулять не с кем... Твой приход — просто спасение!
Парень самозабвенно делился накопившимися за последние месяцы новостями.
— Ты ведь вроде любишь готовить? Раньше просился на кухню Пятой фермы помогать?
Ляо Инцзе поперхнулся. Не мог же он признаться, что готовка привлекала его лишь потому, что Линь Ицю когда-то похвалил его кулинарные таланты!
— Ну... я тут освоил парочку новых блюд. Брат Ицю, ты просто обязан остаться на обед! Я приготовлю кое-что вкусненькое.
«Эх, парень, переводить тему ты совершенно не умеешь», — мысленно усмехнулся Линь Ицю, но вслух ответил:
— Что ж, с удовольствием.
От его согласия Ляо Инцзе просиял ещё ярче:
— Отлично! Я сейчас же скажу маме, чтобы достала лучшие продукты!
Родственников у семьи Ляо в совхозе было немного, а потому приезд гостей вызвал у хозяйки дома настоящий восторг.
Линь Ицю, Сюйли Цзин и Лю Цзинянь — все трое как на подбор: статные, красивые, да ещё и при должностях. Один — бухгалтер, другой — писатель-преподаватель, третий — деревенский староста. Мать Ляо не могла нарадоваться на молодых людей. Вспомнив, что у неё в девках засиделись две дочери, женщина мгновенно перешла к скрытому сватовству.
За столом Линь Ицю шёпотом спросил у Ляо Инцзе:
— А где твой отец?
Ляо Инцзе наклонился к его уху и так же тихо ответил:
— Он со второго дня Нового года на дежурстве. Обед всегда ест в конторе и возвращается только к ночи.
«Слава предкам! Без него куда проще!»
Линь Ицю понимал: со сговорчивым Ляо Инже и его добродушной матерью он как-нибудь справится, но если бы за столом сидел искушённый начальник совхоза, его маленькая авантюра могла бы с треском провалиться.
Мать Ляо ласково окликнула сына:
— А-Цзе, не мешай гостям кушать!
— Да-да, мамочка. — Парень тут же выпрямился и усердно замахал палочками.
Строгих правил об абсолютном молчании за едой в семье не придерживались. Мать Ляо проявляла небывалую заботу: подкладывала лучшие куски Линь Ицю и его спутникам, совершенно позабыв о родном сыне, и попутно выведывала подробности об их семейном положении.
Намёки были столь прозрачны, что Линь Ицю едва сдерживал улыбку. Ему пришлось приложить невеликое усердие, чтобы деликатно увести разговор от себя и Лю Цзиняня — благо, их союз был делом решённым. А в качестве «громоотвода» для матримониального пыла хозяйки пришлось непреднамеренно подставить учителя Сюй.
* * *
После сытного обеда Ляо Инцзе, как и обещал, повел троицу осматривать животноводческое хозяйство.
Глядя на тучные стада коров и овец, мирно щипавших сухую траву на пастбище, Линь Ицю вдруг вспомнил о своей давней идее — производстве мясного соуса, которую когда-то пришлось забросить в самом зародыше.
Говядина и баранина в эти времена оставались деликатесом невероятной редкости. Найти такое мясо в свободной продаже было практически невозможно: приходилось доставать его через чёрный рынок или везти из дальних краев, что требовало огромных усилий.
Сердце Линь Ицю забилось чаще:
— А-Цзе, а мясо с вашей фермы продается?
Ляо Инцзе хоть и не вникал в тонкости управления совхозом, кое-что всё же слышал от отца:
— У нас прямые контракты с мясокомбинатами Пекина, Харбина и нескольких южных городов. Частникам продавать скот строго запрещено.
Линь Ицю не сдавался:
— А с нашим уездом Маоюань контрактов нет?
— Да какой там Маоюань! Во всем нашем городе Сунъань едва найдётся пара предприятий, способных закупать такие партии по нашим ценам. Но я слышал от отца, пока скот доезжает до юга, половина издыхает в дороге, да и транспортировка выходит в копеечку. Руководство хочет расторгнуть южные договоры и поставлять всё только на север. Если бы удалось наладить сбыт прямо у нас в провинции, отец был бы просто счастлив! — При этих словах на лице Ляо Инже просияла гордость за семейное дело.
Вспомнив о просьбе приятеля, он тут же добавил:
— Впрочем, если тебе просто хочется свежей говядинки, я могу попросить отца забить для вас пару цзиней. Не стесняйся!
Линь Ицю отрицательно покачал головой:
— Пара цзиней мне не нужна. Я хочу покупать мясо регулярно. И объёмы мне понадобятся о-го-го какие.
— О-го-го какие? — Ляо Инже удивленно почесал затылок. — Зачем тебе столько?
Лю Цзинянь мгновенно понял ход мыслей своего спутника. Сюйли Цзин тоже догадался, что Линь Ицю замышляет нечто масштабное, совсем не связанное с личным пропитанием.
— Если я решусь на это дело, мы сможем заключить официальный договор от имени деревни Лю или производственного отряда?
Ляо Инцзе снова почесал затылок:
— От имени артели — конечно можно. Но тут тебе придется вести переговоры с моим старшим братом — он как раз начальник отдела животноводства... Только учти, брат Ицю, денег для этого потребуется непочатый край.
«Это уж точно», — мысленно согласился Линь Ицю.
Говядину не покупают десятком-другим цзиней. Их скромное подсобное хозяйство пока не способно потянуть такие расходы. Сначала нужно запустить основное производство.
Вот наступит весна, они соберут урожай желудей и наладят выпуск желудёвого крахмала...
Ах да, чуть не забыл про Ван Гэньшэня. Пока они окончательно не сбросят эту старую собаку с руководящего поста, ни о каком новом бизнесе не может быть и речи.
Что ж... пусть этот выживший из ума хрыч попляшет ещё пару дней.