Из проходной прямо к цехам государственного механического завода города Сунъань, точно вихрь, мчался молодой рабочий. На бегу он кричал изо всех сил:
— Шунянь! Шунянь, тебе телеграмма!
В цехе как раз был перерыв. Кто-то из рабочих с самым острым слухом первым поймал этот возглас и толкнул соседа локтем:
— Эй, Лю Шунянь, тебя зовут!
Шунянь торопливо подбежал и принял заветный листок:
— Телеграмма? Неужели дома что-то стряслось?
Иначе с чего бы его матери, известной на всю округу своей невероятной скупостью, тратиться на такую дорогую штуку?
Парнишка, тяжело дыша, утер пот со лба:
— Да кто ж его знает! Сам почитай.
Лю Шунянь с нетерпением развернул бумагу. Он ждал длинного извещения, но на бланке вывели от силы две строчки — в этом прослеживался неистребимый почерк Цзян Фэнъин, привыкшей беречь каждый фень.
Пробежав глазами текст, Шунянь с облегчением вздохнул:
— Ох, слава богу, всё в порядке. Напрасно только перепугался. Просто из дома пишут, просят приехать.
Слушавший рядом рабочий полюбопытствовал:
— С чего это вдруг посреди года? Ни праздников, ни вызовов... И ведь молчат, будто секрет какой! Неужто вы с Синьцзы наконец сговорились и домашние гонят тебя под венец?
Шунянь свернул листок в трубочку и шутливо стукнул небрежного товарища по голове:
— Не мели чуши. Написали, что нужно вернуться и сняться для семейного портрета.
Тот даже не обиделся, а лишь прыснул:
— Чего-чего? Сняться для портрета? И ради этого ехать в такую глушь? В вашу деревню?
— Угу, — пробормотал Шунянь.
Честно говоря, он и сам толком ничего не понял, но в телеграмме числилось именно это.
Тут в разговор вмешался ещё один рабочий. По тону его речи сразу угадывалось высокое мнение о собственной персоне:
— И охота людям дурью маяться! Да и что за мастер может найтись в глухой деревне? Если уж сниматься, так ехали бы к нам в город — чай, у нас фотоателье на каждом углу.
Лю Шуняню не понравился этот пренебрежительный тон, но он сдержался и ответил без прикрас:
— Сам удивляюсь. Пишут, у нас в деревне открылось собственное фотоателье. Вот и зовут всю нашу семью побывать моделями, сделать общий снимок. Бесплатно, да ещё и обещают вывесить образец в витрине.
Горожанин аж поперхнулся от удивления, но тут же язвительно отмахнулся:
— Ха-ха-ха! Ещё бы не бесплатно! За деревенские поделки я б и сам не дал ни гроша, даже если б мне сверху приплатили.
Этот рабочий был коренным жителем Сунъаня и гордился тем, что числится в штате. На приезжих из деревень он всегда смотрел свысока. Лю Шунянь всего за пару лет прошёл путь от временщика до постоянного рабочего, из-за чего тот долго таил обиду — отсюда и проклюнулась эта желчь.
Шунянь лишь насупился и промолчал: ссориться ни с кем не хотелось. Однако собеседник, заметив его молчание, только пуще вообразил о себе.
Видя, что атмосфера накаляется, кто-то из парней решил сгладить углы:
— Да ладно вам! Мне кажется, просто тамошний хозяин заприметил, какой наш Шунянь статный да видный. А уж то, что он заводской рабочий — так и вовсе верное дело! Вот и пытается завязать полезное знакомство.
Впрочем, мысли остальных были вполне понятны: сколько в цехах постоянных рабочих? Если разбросать их по уездам, волостям да деревням, выйдет, что на одно селение едва ли приходится хоть один такой человек.
Однако сам Лю Шунянь вовсе не был так наивен. В телеграмме прямо говорилось: устроил всё бухгалтер Линь... точнее, теперь уже бригадир Линь. Он открыл небольшое фотоателье исключительно для нужд деревенских.
Но Шуняню всё равно казалось странным: к чему маленькому двенадцатому подзвену собственное фотоателье? К тому же он трезво оценивал обстановку. Помянув прошлый Новый год и совместный обед, он прекрасно помнил, что Линь Ицю относился к нему со скрытой прохладой. Тот уже дослужился до заместителя бригадира, проскочив за год сразу две ступени. С какой стати ему искать расположения какого-то рядового рабочего?
Скорее уж тут не обошлось без Лю Цзиняня.
Впрочем, приближался Первомай, на заводе обещали выдать праздничные пайки и подарки. Воспользоваться затишьем в цеху и проведать родных казалось вполне неплохой идеей.
* * *
В обеденный перерыв Лю Шунянь устроился с жестяным контейнером в дальнем уголке столовой. Вдруг прямо напротив него опустилась молодая женщина.
Едва поставив поднос, она с ходу спросила:
— Я слышала от ваших цеховых, будто ты собираешься уезжать?
Шунянь усмехнулся:
— А ты быстро новости собираешь. Да, хочу съездить домой, сняться для семейного портрета.
Чжан Синь нахмурилась:
— А почему ты мне ничего не сказал?
— Так ты и без меня всё узнала, — развел руками Шунянь.
Девушка споткнулась на полуслове и недовольно буркнула:
— И что за охота сниматься с твоими родными? Ты ведь всё равно уйдёшь в нашу семью! Если уж делать снимки, так с моими родителями.
Улыбка мгновенно сбежала с лица Шуняня:
— Что за чушь ты несёшь? С какой стати я должен идти к вам в примаки?
Чжан Синь вспыхнула и повысила голос:
— Ах, в примаки не хочешь?! А как ты себе это представляешь? Думаешь, я поеду за тобой в твою глушь и стану жить в нищете?!
Заметив, что на них уже оглядываются рабочие за соседними столами, Шунянь понизил тон до предела:
— Чжан Синь, не переходи границы. Если ты презираешь мою семью, мы можем просто не жениться.
Девушка и не думала уступать:
— Не жениться?! Да если бы не я, разбежался бы ты получить место в штате!
Шунянь сжал губы и принципиально замолчал, уткнувшись в тарелку.
Увидев, что парень на самом деле всерьёз рассердился, Чжан Синь тут же сбавила тон:
— Ну да ладно тебе... За кого бы мы ни выходили и куда бы ни пошли, родителей-то познакомить надо! Моих ты уже видел, а я твоих ещё нет. Первомай — праздник большой, возьми меня с собой в деревню...
Шунянь попал в крайне неловкое положение. Чжан Синь была единственной дочерью в городской семье, её родители работали на хороших местах и имели связи с заводским руководством. Без их содействия его заявку на постоянное место рассматривали бы ещё долго. Они старались ради него именно потому, что рассчитывали оставить зятя в городе.
А что же его собственная семья? Хотя на заводе все знали, что его приняли как брата павшего героя, сам Шунянь старался лишний раз не распространяться о домашних. А ведь у него была старшая сестра, забеременевшая без мужа, умственно отсталый брат да ещё один младший, которого отдали в чужой дом...
Если Чжан Синь увидит всё это своими глазами, захочет ли она вообще выходить за него?
При этой мысли Шунянь крепче сжал палочки и принялся отчаянно загребать рис.
Чжан Синь поджала губы, и в её глазах заблестели обиженные слёзы.
* * *
После смены несколько работниц вместе направлялись к выходу.
Одна из них, близкая подруга Чжан Синь, подогнала свой велосипед поближе и шутливо подмигнула:
— Чего нос повесила? Я слыхала, Лю Шунянь со дня на день едет на родину. Неужто везёт тебя знакомиться с роднёй?
Чжан Синь принужденно улыбнулась:
— Да при чём тут я? Он едет сниматься со своей семьей, меня это не касается.
Подруга не отступала:
— Рано или поздно с родителями всё равно знакомиться придется! Чего стесняться-то?
— А я и не поеду, — буркнула Чжан Синь.
В разговор вмешалась другая девушка:
— Вы что, разругались? Он тебя обидел?
Чжан Синь замялась:
— Да нет...
Но подруга умела читать по лицам и тут же осадила первую:
— Ладно тебе, Сиси, не приставай. Видишь же, Синьцзы весь день сама не своя. Кто это посмел расстроить нашу красавицу?
Чжан Синь больше не могла держать всё в себе. Накопившаяся обида выплеснулась наружу, и она выложила всё как есть, закончив всхлипом:
—... Скажите сами, он что, получил место в штате и я ему больше не нужна?! Жениться расхотел? Иначе почему не берет меня с собой в деревню, ведь случай-то самый подходящий!
Ли Ли сочувственно произнесла:
— Ну, не обязательно всё так плохо. Может, у него просто есть свои причины?
Однако Чжоу Си искренне возмутилась за подругу:
— Раз он не зовет — так сама поезжай! За такой городской невестой, как ты, парни в очередь встают, а этот Лю Шунянь просто глупый сухарь и ничего не понимает!
Тут у Ли Ли блеснули глаза:
— А давайте рванем тайком за ним! Поезд до уезда Маоюань ходит каждый час, а оттуда наймем телегу и прямо в Люцзяцунь!
Чжан Синь загорелась этой идеей. Быстро вытерев слезы, она решительно выпрямилась:
— Поехали! Все вместе! А если он станет возмущаться, скажем, что вы просто поехали со мной за город — натуру снимать и собирать фольклор!
* * *
В деревне Люцзяцунь Лу Сюэ, узнав, что Линь Ицю ищет двух моделей и одна женская вакансия всё ещё свободна, пришла в неописуемый восторг.
По части внешности она по праву считалась одной из первых красавиц среди городских девушек. К тому же в Пекине ей не раз доводилось фотографироваться, и она прекрасно знала, как правильно улыбаться и держаться перед камерой. На этот раз Линь Ицю просто не мог ей отказать!
Впрочем, прежней слепой уверенности у Лу Сюэ уже не было: она отчетливо чувствовала, что для бригадира Линя её красота не имеет ни малейшего значения.
И всё же, решив попытаться, девушка отправилась к нему лично.
К её великому удивлению, Линь Ицю согласился без лишних расспросов.
Сменив тревогу на радость, Лу Сюэ рассыпалась в благодарностях перед ним и Ли Чжаохун.
Причина, по которой Линь Ицю дал добро, была предельно проста: кем бы ни числилась Лу Сюэ — главной героиней или второстепенной, за ней всё равно сохранялся некий «эффект центрального персонажа». Кто знает, вдруг её образ привлечет в ателье кучу клиентов?
Ли Чжаохун тут же взялась за её наряд и макияж. Лу Сюэ, будучи столичной штучкой, знала толк в моде: она разыскала металлические щипцы, раскалила их над углями и под изумленным взглядом Линь Ицю прямо на месте завила себе роскошные пышные волны.
Чтобы прическа не выглядела чересчур вычурно, Лу Сюэ собрала верхние пряди в аккуратный полухвост, позволив мягким кудрям свободно спадать на грудь. Получилось невероятно стильно и свежо.
Ли Чжаохун с откровенным любованием осмотрела результат своей работы:
— Замечательно! Слушай, а давай не будем снимать в четырех стенах, пойдём прямо на природу!
Линь Ицю охотно поддержал идею: его новому ателье требовалась громкая реклама!
В итоге они выбрали живописный склон, усыпанный дикими цветами. Линь Ицю усадил Лу Сюэ на широкий валун и попросил сделать вид, будто она увлечена чтением книги.
Проведав, что бригадир снова кого-то фотографирует, к холму немедленно подтянулась толпа любопытных крестьян.
— Ох ты, до чего ж хороша девчушка!
— И не говори! А прическа-то, прическа!
— А чего это он её сбоку снимает?
— За боковой вид тоже деньги берут? Если целый юань — так это уж больно дорого!
Линь Ицю не обращал на пересуды ни малейшего внимания: процесс захватил его целиком.
— Поменяй позу! Присядь на корточки, будто нюхаешь вот эти цветы!
Лу Сюэ схватывала всё на лету. В ней проснулся артистический азарт, и она сама стала придумывать мелкие детали: то смущенно улыбнется, то сделает вид, будто срывает бутон, то сплетет маленький венок и примерит на голову... Снимки получались невероятно живыми.
Постепенно даже самые разговорчивые деревенские умолкли, боясь сбить настрой этой необычной съемки.
Лишь когда солнце клонилось к закату, Линь Ицю отложил свой драгоценный фотоаппарат и торопливо побежал в темную комнату проявлять пленку.
Ли Чжаохун осталась с Лу Сюэ. Прежде она относилась к городской девушке со скрытым предубеждением, но теперь прониклась искренним уважением и принялась расспрашивать её о секретах горячей укладки.
Лу Сюэ, желая наладить добрые отношения, охотно делилась всеми известными ей тонкостями.
* * *
Вернувшись домой, Линь Ицю первым делом заперся в лаборатории: нужно было успеть сделать отпечатки, а затем найти кого-то из парней-городских для одиночных и парных «свадебных» образцов.
Раз уж женскую роль сыграла Лу Сюэ, кандидатура на мужскую напрашивалась сама собой — Чэнь Чжэн. Он не только числился главным героем в первоисточнике, но и лицом вышел чуть ли не лучшим во всей деревне.
Впрочем, выбирая Чэнь Чжэна, Линь Ицю почему-то раз за разом ловил себя на мысли о совсем другом человеке...
Нет, Чэнь Чжэн подходит лучше всего!
Так будет готова и свадебная серия — ведь они идеальная пара, кого ещё ставить на эти кадры?
Оставалось лишь придумать, как уговорить самого Чэнь Чжэна.
На следующее утро Линь Ицю подослал Ци Юаньчао в качестве зазывалы: тот должен был притащить молодежь к ателье под предлогом глазения на новинку, причём обязательно затянуть с собой Чэнь Чжэна.
С самого начала весенней страды агитбригада забросила репетиции, и Чэнь Чжэн заглядывал к городским совсем редко. Однако отказать Ци Юаньчао он не смог и отправился вместе со всеми.
Лишь придя на место, он обнаружил, что у маленького домика ателье собралась огромная толпа — народ стоял чуть ли не в пять рядов!
Часть составляли девушки из городских, пришедшие поглазеть на парней, но большинство привлекала именно выставка готовых работ.
Как оказалось, Линь Ицю за ночь отпечатал две сотни снимков и отобрал шесть лучших для витрины.
Чэнь Чжэн тоже протолкался ближе к стеклу. Вглядевшись в лучезарную улыбку девушки на фотографии, он внезапно узнал в ней ту самую незнакомку, которой не так давно помогал донести багаж. Тогда он не обратил на неё особого внимания, но сейчас сердце его вдруг отчаянно заколотилось в груди, а к щекам прилила горячая краска.