Услышав её слова, Линь Ицю заметно повеселел:
— Раз все в сборе, то и ладно. Пока с нами люди, «В поисках мечты» будет жить. Хорошо, значит, дело за малым — найти исполнительницу роли Сиэр для «Седовласой девушки». Задача не из сложных: пройдись по девчонкам, которые не заняты на пищевом комбинате. Если кто изъявит желание — пусть присоединяется.
Заготовка и переработка желудёвого крахмала считалась работой относительно лёгкой, поэтому Линь Ицю из чисто человеческого сочувствия отдал эти места девушкам-чжицин и деревенским женщинам, а парней оставил гнуть спину в поле. Раньше желающих попасть в агитбригаду хватало с избытком, роли буквально вырывали из рук, так что многие комсомолки предпочитали уйти на комбинат. Линь Ицю их выбор уважал.
Теперь же, перед Первомаем, коллективу предстояло выезжать на ферму. Чтобы затянуть бреши после ухода прежних участников, пришлось набирать людей из новеньких. В итоге в отряде образовался заметный перевес в сторону парней — явно пришла пора перекроить структуру и перераспределить обязанности.
Линь Ицю изложил свои соображения, и все единодушно поддержали его. Задумавшись на мгновение, он добавил:
— Сестра Чжаохун, ты у нас председатель агитбригады. Тебе стоит проявить больше инициативы: самой решать, куда мы едем с гастролями и где вообще допустимо выступать.
Слова Цзинь Айго, сказанные сегодня, задели Ли Чжаохун за живое. Она и сама понимала, что дипломатическим талантом не блещет. До сих пор коллектив умудрялся зарабатывать исключительно благодаря прозорливости Линь Ицю. Ицю доверил ей руководство, а она лишь ковырялась в мелкой текучке, пасуя перед крупными решениями. От этой мысли щеки её вспыхнули от стыда:
— Простите меня, ребятушки, я...
Линь Ицю мягко перебил её:
— Не нужно самобичевания. Вернёмся с гастролей — соберёмся всем составом и устроим серьезное обсуждение. Пора строить долгосрочные планы.
Его слово было законом. Все разошлись готовиться, да и сам Ицю не заставил себя ждать.
На этот раз поездка на ферму №875 требовала серьезной подготовки. В прошлый визит о друге наставника удалось лишь передать весточку через отца Сюйли Цзина; сам же Ицю того репрессированного учёного в глаза не видел и понятия не имел, как тот себя чувствует. Следовало выяснить, не нуждаются ли старики в провизии или медикаментах. А главное — передать письмо от учителя Сюя. Завершить это поручение означало скинуть с души тяжелый груз.
Конечно, не помешало бы сделать фотографию и отослать её профессору Сюю, чтобы тот окончательно успокоился.
Снимок... Сделать снимок...
Линь Ицю задумчиво повертел в руках фотоаппарат. В голове созрел план.
В качестве подарков для наведения мостов он прихватил с собой несколько баночек острого соуса с говядиной и свежую партию желудёвого желе, только-только сошедшую с заводского конвейера.
Когда подошло время отбытия, к месту сбора подтянулись все парни из барака чжицинов. Среди них Ицю заметил Чжан Дуншаня. Тот оживлённо болтал с ровесниками — Линь Ицю впервые видел его таким раскованным, полным молодой энергии.
Он подошёл к нему и окликнул:
— Привет, Дуншань.
Чжан Дуншань от неожиданности аж привстал, заметно смутившись.
— Чем сейчас занимается ваша группа? — поинтересовался Ицю, хотя обратился ко всем вновь прибывшим.
Чжан Дуншань честно доложил:
— Товарищ бригадир, мы люди новые, в делах агитбригады пока не смыслим. Сестра Чжаохун определила нас в хозяйственную группу.
— И сколько вас там?
— Двенадцать человек.
Задачи у тыловиков были самые простейшие: таскать реквизит, следить за его сохранностью, быть на посылках у ведущих артистов. Труд не пыльный, оттого и группа получилась самой многочисленной.
— Значит так, с сегодняшнего дня назначаешься старшим отряда снабжения. Я уже обговорил всё с сестрой Чжаохун. Вернёмся с фермы — проведём общее собрание, обязательно присутствуй.
Чжан Дуншань не ожидал, что ему сразу доверят руководящий пост. Выпрямившись во весь рост, он чуть не отдавая честь выкрикнул:
— Спасибо за доверие, начальник!
Линь Ицю хотел сказать, что они вообще-то ровесники и выкать не обязательно, но, глядя на то, как парень затаил дыхание от усердия, лишь улыбнулся и промолчал.
Едва Ицю отошёл, Ци Юаньчао тут же подскочил к Дуншаню и с прищуром спросил:
— Слушай, товарищ Чжан, вы с бригадиром Линем случайно не старые знакомые?
Чжан Дуншань испуганно замахал руками:
— Да ты что! С чего ты взял?
Тут же вмешался ещё один чжицин:
— Не у одного Сяо Ци такие мысли! Наш Линь Ицю к тебе явно неравнодушен. Вспомни: едва ты приехал, он съехал из барака и уступил тебе своё койко-место!
Дуншань только беспомощно развёл руками:
— Просто совпадение...
— Ну да, совпадение! Прошлым месяцем все из кожи вон лезли, чтобы попасть в агитбригаду, а нас отбрили из-за перебора. А ты в первый же выезд — бац, и старший группы!
— Ага! И фотографию он тебе бесплатно сделал, а с нас по полтиннику содрал!
Все они прибыли в деревню Люцзя одной партией и успели сплотиться. Настоящей зависти не было — каждый знал, что Чжан Дуншань родом из Цзиньгана, и хоть семья его считалась далеко не самой нищей, сам парень выживал едва ли не скромнее выходцев из бедных южных провинций. Пошутили и забыли. Да и сколько народу Линь Ицю уже успел выручить? Верно, просто пожалел беднягу.
* * *
Когда вещи погрузили на подводу, Ли Чжаохун под руку привела кандидатку на роль Сиэр.
Линь Ицю обомлел: перед ним стояла Лу Сюэ — та самая девица, которой он недавно указал на дверь.
Прежде чем Ицю успел открыть рот, Ли Чжаохун поторопилась объясниться:
— Это я её позвала, товарищ Линь. И у меня есть веские причины. Во-первых, у Лу Сюэ яркая внешность. Во-вторых, она назубок знает текст и прекрасно владеет декламацией. В-третьих, она не раз смотрела эталонные революционные оперы. Если немного порепетируем, спектакль обречён на успех.
Все замерли в ожидании вердикта.
Лу Сюэ стояла ни жива ни мертва, украдкой считывая малейшие изменения в лице Линь Ицю. Мечта попасть в агитбригаду жгла её изнутри с самого приезда в Люцзя. После прошлого провала она извелась от досады, а потом бросила все силы на то, чтобы наладить отношения с коллективом барака. И результат не заставил себя ждать — даже Ли Чжаохун встала на её сторону.
Оставалось одолеть последнюю преграду — Линь Ицю...
Дыхание девушки пресеклось, точно у подсудимого перед приговором.
Линь Ицю же искренне удивлялся. Тогда он отказал Лу Сюэ, поскольку не знал, как нейтрализовать её «ореол главной героини». Но эта девица проявила недюжинную хватку: мало того что склонила на свою сторону Чжаохун, так ещё и выучила роль Сиэр наизусть, параллельно отпахивая нормы в поле! Настоящая героиня романа — её так просто не сбросишь со счетов.
Если он упрётся рогом сейчас, то выглядит просто мелочным самодуром.
К тому же, если Лу Сюэ займёт место в «Седовласой девушке», получится каноническая пара: героиня играет Сиэр, а главный герой — Чарли Чжэн — репетирует роль помещика Хуан Шижэня! Им придётся проводить вместе долгие часы на репетициях... Неужели это непреодолимая сила сюжета?
Взвесив всё «за» и «против», Линь Ицю не стал возражать.
Заметив, как замерла Ли Чжаохун, он вдруг понял: она ждёт его высочайшего одобрения. Линь Ицю осознал свою ошибку. Его постоянная опека и привычка решать всё единолично сковывали председателя агитбригады по рукам и ногам.
— Сестра Чжаохун, ты главный человек в агитбригаде. Кого назначать на роли — твое исключительное право. Со мной утверждать не нужно.
Ли Чжаохун опешила. Встретившись с открытым, доброжелательным взглядом Ицю, в котором не было и тени недоверия, она тяжело перевела дух. Пришлось признать: авторитет этого двадцатилетнего юноши за последний год стал настолько давящим, что у неё перехватывало дыхание. И вот теперь он безоговорочно передавал ей бразды правления.
Лу Сюэ тоже выдохнула: она пробилась в состав!
* * *
На территории четвёртого и пятого отделений фермы №875 всё было знакомо: тот же уютный дворик, та же сколоченная сцена. Требовалось лишь пару раз прогнать мизансцены, и можно выступать.
Но мысли Линь Ицю и Сюйли Цзина были далеко от театра. Текст роли Чарли Чжэна был прост, Ицю вызубрил его давно. Сейчас главное — вылазка в трудовой лагерь.
Использовать старую отговорку о поиске древних фолиантов в разговоре с Ляо Инцзе было нельзя — парень бы не поверил во второй раз. Тут-то и пригодился фотоаппарат.
Ицю зашёл со стороны Ляо Инцзе и его сестёр. Он предложил сделать семейный портрет на лоне природы, выбрав живописный холмик прямо по соседству с зоной исправительных работ.
Весна в северо-восточных краях вступала в свои права: склоны гор покрылись ковром из фиолетовых цветов клевера, волновавшихся на ветру. Красота стояла неимоверная.
Загоревшись идеей, девицы Ляо быстро уломали мать. Когда вернулись Ляо Гофу и Ляо Инсюн, семейный совет единодушно решил выехать на прогулку.
Ляо Гофу души не чаял в жене и баловал детей, а старшему сыну Инсюню было всё равно. В итоге план утвердили.
Никому из семейства Ляо и в голову не могло прийти, что у них под самым носом, прямо на глазах у замначальника фермы, кто-то осмелится устроить тайное свидание с двумя политическими каторжниками.
Как там говорят? Самое тёмное место — под свечой!
Линь Ицю действовал споро, Сюйли Цзин ловко ему подавал реквизит. За короткое время они отщёлкали целую серию кадров: отцов с сыновьями, мать с дочерьми, индивидуальные портреты и большой общий снимок.
Когда съемка завершилась, Ицю под предлогом поиска красивых натурных кадров с местным колоритом попросил разрешения прогуляться вдоль границы лагеря.
По идее, охраняемый объект снимать запрещалось. Но, зная аккуратность и понятливость Линь Ицю, Ляо Гофу после короткого колебания дал добро, отправив младшего сына Инцзе в качестве сопровождения.
Ицю с Сюйли Цзином едва удержались от победного клича. Едва взрослые удалились, они начали аккуратно прощупывать почву.
То ли Ляо Инцзе был настолько проницателен и умел читать между строк, то ли попросту наивен до глупости, но не успел Ицю задать наводящий вопрос, как тот сам выложил все карты:
— Брат Ицю, ты куда меня на этот раз тащишь подзаработать? Опять какой антиквариат на экспертизу нарыли?
Сюйли Цзин вытаращился на Ицю с выражением: «Ну и что ты натворил? Сам кашу заварил — сам и расхлёбывай».
Линь Ицю оставалось лишь неопределённо усмехнуться, сглаживая неловкость:
— На этот раз обойдёмся без антиквариата. Пойдём на людей глянем!