Жилой квартал Шанхайской текстильной фабрики.
Женщина лет сорока в сердцах шагала по лестничной площадке, сжимая в руках несколько подарочных коробок. На редкие приветствия соседей она лишь скомкано бурчала что-то неопределённое, даже не поднимая головы.
Войдя в квартиру, она швырнула наборы на стол в гостиной и грубо опустилась на диван, кипя от негодования.
Из кухни выглянул муж. Заметив угрюмую мину жены, он сочувственно хмыкнул:
— Что стряслось? Середина дня, а ты будто пороху объелась.
— А, всё этот старик Ян из отдела снабжения! — не остывала та. — С каждым разом всё скупее и скупее! Недавно у нас на фабрике проходил конкурс ткачих. Обещали, что первой пятёрке бригад выдадут отличные призы. Наша группа с трудом выбила четвёртое место! Я-то рассчитывала, что к празднику Середины осени фабрика подкинет нормальные подарки, и что в итоге?..
Не успела она договориться, как в дверь постучали. На пороге стояли её фабричные подруги — Линь Гуйди и Чжоу Чуньхуа.
Все трое успели вволю понаписать жалоб за утро, и едва дождавшись обеденного перерыва, собрались вместе, чтобы согнать злость.
Чжоу Чуньхуа окинула взглядом сброшенные на стол коробки и закатила глаза:
— Старик Ян совсем страх потерял. Какую-то дрянь нам подсовывает!
Линь Гуйди подхватила:
— И не говори! Я так ждала этих праздничных наборов... Мой Нюню мечтал о молочных конфетах «Белый кролик» и хрустящих палочках из клейкого риса кондитерской «Чуньманьюань». А тут подсунули бог весть что! Как такое вообще людям дарить?
Услышав поддержку подруг, хозяйка дома распалилась ещё сильнее:
— Вот именно! У моего Биньбиня здоровье слабое, я надеялась, хоть баночку сухого молочного напитка дадут. А в коробке — пачка какой-то стряпни, коробка фруктов да пряники! В прошлые годы хотя бы талоны на зерно выделяли, а нынче — ни шиша. Заменили дорогие вещи на дешёвку. Верно говорю: Ян на этих закупках кругленькую сумму себе в карман положил! Попадись он мне, я лично к директору пойду и с потрохами его сдам!
Женщины наперебой кляли завхоза, всё больше убеждаясь в своей правоте.
В этот момент из кухни вышел муж с тарелкой тушёных овощей.
— Да ладно вам, дали хоть что-то — и на том спасибо. Разнесли тут шум...
Чжоу Чуньхуа немного остыла, но возразила:
— Не скажи. Это наши законные призовые! На фабрике столько работниц, и что теперь, каждому проходимцу давать себя обдирать?
Мужчине только и оставалось, что вздохнуть:
— Ладно-ладно. Товарищ Линь, товарищ Чжоу, оставайтесь у нас на обед, я ещё пару блюд состряпаю.
— Ой, да неудобно как-то... — пробормотала Линь Гуйди, хотя уходить явно не собиралась.
Хозяин утерелся и ушёл обратно к плите.
Пока женщины продолжали перемывать косточки снабженцу, входная дверь распахнулась. В комнату вбежал мальчик и с ходу уткнулся матери в животик:
— Мам, я есть хочу! Есть что-нибудь вкусное?
Женщина ласково погладила сына по голове, глядя на него с безграничной нежностью:
— Ох, милый, до обеда ещё чуть-чуть. Вот, возьми коробку с выпечкой, открой и поешь пока.
Мальчик мгновенно надулся:
— Ты ж обещала сухое молоко принести! Не хочу я это, хочу печенье и молоко!
— В этом году молока не дали, поешь пока что есть, моё ты наказание, — стала успокаивать его мать. — А то подожди немного, сейчас обедать будем.
С этими словами она проворно выудила из упаковки кусочек и сунула сыну в рот:
— На, попробуй. И иди поиграй.
Утихомирив ребёнка, она вернулась к разговору.
Когда стол был накрыт, мать позвала сына обедать, но тот упёрся рогом:
— Не буду я ваш обед!
— Хочу ещё пирога!
Чжоу Чуньхуа случайно бросила взгляд на раскрытую подарочную коробку и ахнула:
— Святые угодники! Биньбинь, да сколько ж ты срубал-то?!
На столе валялись золотистые крошки, а самой выпечки заметно убавилось.
— Немного, всего четыре штучки! — Мальчик гордо выставил четыре пальчика.
Мать перепугалась и ринулась к нему:
— Сынок, у тебя живот не лопнет?!
Мальчуган, крепко сжимая в кулачке недоеденный кусок, отмахнулся:
— Не-а, вкуснота! Мам, я ещё хочу!
Мать замерла от изумления. В коробке было всего восемь пирожных, и сын умял половину! Раньше о таком и мечтать не приходилось — все знали, каким капризным и переборчивым в еде был её Биньбинь.
Линь Гуйди и Чжоу Чуньхуа переглянулись. Гуйди подшагнула ближе, подцепила щепотку крошек и отправила в рот. Её лицо мгновенно изменилось:
— Ого... А штука-то и впрямь душистая!
Чжоу Чуньхуа тоже не удержалась и попробовала.
Хозяйка дома, видя реакцию подруг, спешно подхватила упаковку и принялась въедливо разглядывать надписи. До этого, разочарованная отсутствием привычных подарков, она даже не удостоила коробку взглядом. Теперь же она заметила, что коробка оформлена невероятно изысканно. Состав оказался коротким и чистым: дикий мёд, фундук, пшеничная мука, сахар, свежие яйца. Внизу аккуратным шрифтом приписывалось: «Идеально подходит для детей и пожилых людей».
Пожевав, Чжоу Чуньхуа кивнула:
— Вкусно! Действительно очень ароматно и сладко. Куда лучше бисквитов из «Чуньманьюань».
Линь Гуйди поражённо пробормотала:
— Чудеса да и только... Выходит, старик Ян нас не обманул?
— Настоящее это добро или нет, я завтра в универмаге проверю, — решительно заявила мать Биньбиня. — Заодно... надо бы родителям парочку коробок взять. Подарить такое точно не стыдно.
* * *
На следующее утро она отправилась в самый крупный универмаг города и сразу промаршировала в отдел кондитерских изделий.
К её глубокому разочарованию, товара там не оказалось. Продавщица лишь хлопала глазами — она даже не слышала о каком-то там «Старосеверовосточном пироге с фундуком».
Женщина не сдалась и обошла ещё несколько снабженческих кооперативов, но везде встречала лишь недоумённые взгляды.
Вот так история! Неужели эти ореховые пироги — какой-то спецзаказ для партийной элиты, раз их нигде не купить?
Не найдя иного выхода, она направилась прямо в отдел снабжения родной фабрики, к старику Яну.
Услышав её претензии, Ян лишь тяжело вздохнул и качнул головой:
— Ты уже восьмая, кто прибегает ко мне с расспросами про этот пирог.
— Восьмая?!
Завхоз довольненько хихикнул и понизил голос:
— А то! Из первого цеха Линь Гуйди прибегала, из пятого — Чжоу Чуньхуа. Ваши же подружки!
«Ну и ну! — мысленно выругалась женщина. — Я-то с самого утра по магазинам бегаю, а эти две молчком пронюхали путь сюда!»
Старик Ян тем временем продолжал:
— Таить не стану: эта штука и впрямь обошлась дешевле молочного напитка. Но урезать праздничный бюджет распорядился лично директор фабрики, а не я... А вот где я её достал — уговор: никому ни гу-гу.
— Да говорю же, не скажу никому! — поторопила его женщина.
Ян для вида немного поломался, но всё же сжалился:
— Только между нами! В общем... достал я их на чёрном рынке.
— Пресвятые угодники! На чёрном рынке?!
Да у неё бы духу не хватило туда соваться!
— А что мне оставалось? — развёл руками Ян. — Директор выделил копейки, а одарить надо сотни людей. Зато пироги эти и дешёвые, и вкусные. Сходи, если успеешь. Одно плохо — в одни руки дают не больше пяти коробок.
Услышав про ограничение, женщина потеряла покой. Скоро праздник, надо срочно запасаться!
Едва за ней закрылась дверь, старик Ян с невозмутимым видом отпил чаю. Он ждал. Ждал следующего покупателя.
* * *
Женщина мчалась словно на пожар, но всё равно добралась до чёрного рынка только ближе к полудню. К её изумлению, у неприметного переулка, где обычно никого не было, выстроилась очередь метров на десять.
— Да что тут дают-то? — пробормотала она себе под нос.
Стоявший впереди мужчина обернулся:
— А ты как думаешь? За пирогами с фундуком стоим.
Приглядевшись, она узнала в нём рабочего со своего же предприятия.
«Вот же старый хрыч Ян! — мысленно прокляла она завхоза. — Растрепал всем подряд!»
Рабочий вздохнул:
— Хоть бы досталось... Поздно я подошёл.
Из глубины очереди донёсся другой голос:
— И не говори! Всего по пять юаней за коробку! Я б штук семь-восемь взял на подарки, кабы давали...
И подобные сцены в те дни разворачивались по всему заводскому району Шанхая.
* * *
Контора производственного отряда деревни Лю.
Едва от Цзянь Юаня поступил остаток платежа, Линь Ицю тут же обнародовал все расходы. Часть денег ушла на погашение займа за трактор «Дунфанхун-28», а остаток направили на закупку сырья для фермы, строительных материалов для дороги и оплату труда рабочих.
Селяне, узнав, сколь прибыльным оказался этот пирог с фундуком, окончательно уверовали в светлое будущее пищевого комбината. Работа закипела с удвоенной силой.
Староста Лю Дабинь проявил щедрость: преодолев все возражения, он распорядился улучшить питание для крестьян, занятых на строительстве дороги, и каждые несколько дней покупал для них мясо. Этот шаг мгновенно снискал ему искреннюю любовь жителей обеих деревень.
Успешное начало задало высокую планку, и Линь Ицю чувствовал огромную ответственность. Чтобы удержать волну, он снова собрал совет.
Лю Циннянь, съездивший с ним в город в прошлый раз, вернулся оттуда совсем другим человеком — его авторитет среди деревенских заметно вырос. Линь Ицю назначил его и Чэнь Фэна своими заместителями, а также отобрал четырёх толковых парней из обеих деревень для создания торговой бригады. Задача стоявшего перед ними отряда была проста: продвигать продукцию и на севере, и на юге.
Лю Циннянь восторженно хлопнул в ладоши:
— А даёт Третий брат Цзянь! Вот уж умище — придумал же такую схему!
— Да, это куда эффективнее, чем просто стучаться в двери государственных универмагов, — похвалил задумку Линь Ицю.
Цзянь Юань действовал тонко: сначала он за бесценок сбыл партию пирогов закупщикам из отделов снабжения крупных фабрик под видом праздничных наборов. Когда продукт завоевал любовь рабочих и их семей, слухи о чудо-выпечке распространились по всему городу. И только после этого он намеревался идти к руководству универмагов — уже на своих условиях, диктуя более высокую цену.
Эта комбинация была безупречна. Она не только открывала двери в государственную торговлю, но и налаживала прямые каналы сбыта с заводскими закупщиками. А учитывая, что покупательная способность городских рабочих была куда выше, чем у обычных семей, за сбыт пирогов с фундуком в будущем можно было не беспокоиться.