Линь Ицю и Лю Цзинянь ошеломлённо переглянулись. Окружающие же, напротив, ничуть не удивились — на их лицах читалось явное «мы-то всё давно знаем».
Сопоставив сказанное Чжан Дуншанем с общими слухами, Линь Ицю звонко хлопнул в ладоши:
— Ну вы даёте! Выходит, все были в курсе, один я не ведал?
— Не вини их, — смущённо вмешалась Лю Сюхуа. Обычно бойкая и острая на язык, она вдруг проявила нехарактерную робость под подшучивающими взглядами собравшихся, что несказанно удивило Линь Ицю. — Это я просила ничего не разглашать.
Лишь после обстоятельного допроса Линь Ицю выяснил подоплёку. Оказалось, из-за того что из двенадцатого подзвена сразу пятеро человек поступили в институты, начальная и средняя школы Хунхэ прославились на всю округу. Наплыв желающих учиться оказался столь велик, что пришлось срочно расширять набор. Даже многие городские родители уверовали, будто в этой глухой деревне собрался какой-то невероятно мощный преподавательский состав, и вознамерились отправить своих чад именно сюда.
По такому случаю в бригаде собрали общее собрание и постановили: построить два новых общежития для иногородних учеников.
Поскольку средства выделялись ограниченные, Лю Дабинь поручил это ответственное дело дочери, которой доверял как самому себе, отписав ей взаимодействие с представителями школы. Так Лю Сюхуа и Сун Гоцин стали постоянно пересекаться по работе. Слово за слово, дело за дело — и между ними вспыхнуло чувство.
Из всех присутствующих Лю Цзинянь приходился Лю Сюхуа самым близким родственником — родным двоюродным братом. Поэтому Сун Гоцин повернулся к нему и честно, со всей серьёзностью пообещал:
— Ты не думай, Цзинянь. Я знаю, что намного старше Сюхуа, но даю слово: до конца своих дней буду беречь её и заботиться о ней.
Линь Ицю бесцеремонно перебил его, взяв на себя роль старшего со стороны невесты:
— Клятвы оставь при себе, брат Гоцин. Мы верим не словам, а поступкам.
Лю Цзинянь сурово кивнул в такт:
— Если посмеешь обидеть мою сестру, я из-под земли тебя достану, хоть на край света сбеги.
Лю Сюхуа понимала, что оба говорят от чистого сердца. В душе её смешались радость и смущение, и она поспешила разрядить обстановку:
— Да ладно вам! Будто вы не знаете, какой старик Сун человек. К тому же, если дело и впрямь дойдёт до развода, мне ваша помощь не понадобится — я сама ему бока намну!
Последняя фраза прозвучала с явной угрозой. Сун Гоцин, взрослый тридцатипятилетний мужик, вынужденно скривился и с жалким видом запротестовал:
— Тьфу-тьфу-тьфу! Мы ещё даже брак не зарегистрировали, а ты уже о разводе! Пожелала бы хоть чего-нибудь хорошего!
Народ за столом покатился со смеху.
Справившись с хохотом, Лю Сюхуа обратилась к Линь Ицю и Лю Цзиняню:
— Зная, что вы возвращаетесь, мы специально назначили свадьбу через неделю. Сыграем пир, а потом уже подадим заявление. Погуляете у нас на свадьбе перед отъездом?
Линь Ицю тут же согласился:
— А как же! Ещё бы! Брат Гоцин у нас вообще первый из городских чжицинов, кто берёт в жёны местную девушку.
Народ наперебой подхватил:
— Ну всё, с тебя хорошая выпивка и закуска!
Сун Гоцин просиял и с чувством хлопнул Линь Ицю по плечу:
— Ну спасибо, брат!
После ужина Линь Ицю и Лю Цзинянь собрались восвояси, но перед самым выходом Лю Сюхуа окликнула брата.
Пока они отошли в угол пошептаться, Линь Ицю отвёл в сторону Сун Гоцина и принялся расспрашивать его о переменах в деревне за последний год. Когда обе пары наговорились, молодые люди попрощались и направились к дому.
Шагая по ночной дороге, Линь Ицю поинтересовался у Лю Цзиняня:
— О чём это вы шептались?
Лю Цзинянь немного помолчал, раздумывая, стоит ли говорить, но всё же ответил откровенно:
— Она извинилась передо мной.
Линь Ицю удивлённо вскинул брови:
— Хм?
Лю Цзинянь не стал вдаваться в подробности, а лишь тихо добавил:
— Раньше между нами были кое-какие трения. Теперь всё в прошлом.
Линь Ицю всё понял без лишних слов и расспрашивать больше не стал.
Из-за незапланированного торжества поездку Чжан Дуншаня в провинцию Цзян к родным пришлось ненадолго отложить.
Линь Ицю полагал, что родичи Лю Цзиняня больше не посмеют показаться им на глаза, однако едва по деревне пронёсся слух об их скором отъезде, как на пороге возникла Цзян Фэнъин в сопровождении Лю Дацина и Лю Пинпин.
Цзян Фэнъин всё ещё помнила, как Линь Ицю устроил Лю Чжунняня в производственный отряд, а потому считала его человеком мягким и уступчивым. С порога она выложила свои требования:
— Бригадир Линь, я слышала, ты хочешь продать фотоателье нашей Пинпин? Пинпин проработала там столько лет... Пусть великих заслуг за ней нет, но уж труда-то вложено немало! Скажи, нельзя ли сделать скидку на эти пятьсот юаней за уступку заведения?
Линь Ицю от подобной наглости чуть дар речи не потерял. Лю Пинпин работала не бесплатно — он исправно платил ей жалование! С какого перепугу её обычная работа вдруг превратилась в «неоценимый труд и заслуги»?
В голове Линь Ицю мгновенно созрел план, однако на лице расцвела ещё более радушная и открытая улыбка. Всякий, кто знал его достаточно хорошо, понимал: если Ицю так улыбается — кому-то несдобровать.
— И то правда! — сокрушённо закивал Линь Ицю. — Сестра Пинпин в моё отсутствие отлично заправляла всеми делами в ателье, её вклад воистину велик. Посему я и решил выплатить ей компенсацию в размере трёхмесячного оклада. Так что не стесняйтесь, берите, мы же не чужие люди!
Услышав первую половину речи, Цзян Фэнъин расцвела, но дослушав до конца, тут же скривила физиономию. Три месяца зарплаты — это ж считанные десятки юаней! А за уступку ателье с них требуют целых пятьсот!
— Ой, бригадир Линь, ты меня не так понял! Я же говорю про плату за уступку, про эти...
— Позвольте я сперва уточню, — перебил её Линь Ицю с самой доброжелательной интонацией. — Во-первых, я не навязывал ателье сестре Пинпин — она сама проявила инициативу и предложила его выкупить. Во-вторых, сама плата за право аренды составляет всего двести юаней. Остальные триста — это стоимость косметики, столов, стульев, реквизита и декораций с учётом износа. Всё честно, без обмана, цена самая что ни на есть реальная. К тому же я вложил собственные деньги в ремонт этого ветхого помещения. Если вам не нужно...
Линь Ицю намеренно сделал паузу на последнем слове. Лю Пинпин, не отличавшаяся выдержкой, тут же занервничала и споро запричитала:
— Нужно, нужно! Мы согласны!
Цзян Фэнъин метнула на недержаную дочь свирепый взгляд. Лю Дацин, видя, что дело дрянь, поспешил приглушить конфликт масляной ухмылкой:
— Бригадир Линь, ты всё неправильно понял! Лавка нам нужна, просто... эта сумма для нас за один раз неподъёмна. Нам бы сопоставить, подсобрать...
На самом деле пятьсот юаней у них имелись. За эти годы благодаря выплатам за погибшего старшего сына и отчислениям от остальных детей у супругов Лю скопилась кое-какая заначка. Но отдать разом пятьсот юаней для семьи Лю означало подорвать весь семейный бюджет. Они рассчитывали так: паршивцы всё равно уезжают — отдадим сейчас малую часть, чтобы прибрать лавку к рукам, а остальное... отдадим ли вообще — бабка надвое сказала. Поминай как звали!
Семья Лю вознамерилась банально уклониться от уплаты.
Но разве мог Линь Ицю не раскусить их незамысловатый замысел?
Лю Цзинянь стоял подле и с холодным презрением наблюдал за этой картиной. Если бы Линь Ицю заранее не попросил его не вмешиваться, эта троица уже вылетела бы из дома вверх тормашками.
Линь Ицю понимающе закивал:
— Понимаю, всё понимаю. Дело житейское.
Лица гостей просияли, но следующая фраза Линь Ицю обрушила их надежды в бездонную пропасть:
— Раз у вас такие затруднения, не будем друг друга мучить. В последнее время ко мне многие обращались — народ хочет пробовать себя в частном торговом деле. Я просто продам всё оборудование другим людям, а право аренды передам им. Через пару дней мы уезжаем в провинцию Цзян, и Бог весть, через сколько лет вернёмся в эти края...
Цзян Фэнъин мысленно сплюнула: «Этот бригадир Линь дураком прикидывается или и впрямь ничего не соображает?!»
Как бы вся троица ни пыталась зайти и сбоку, и сзади, Линь Ицю сохранял невинное выражение лица в стиле «я всё понимаю, но сделать ничего не могу».
Супруги Лю привыкли наживаться за чужой счёт, благо большинство жителей Люцзяцунь были людьми простыми и прямодушными. С подобным «мягким гвоздём» они столкнулись впервые. Удар приходился словно по вате — ни боли, ни эффекта. А из-за высокого статуса Линь Ицю открыто пойти на конфликт они не отваживались.
В итоге троице пришлось убираться восвояси несолоно хлебавши.
* * *
Девятый день первого лунного месяца 1979 года
День благоприятствовал бракосочетаниям.
Учтя печальный опыт свадьбы дочери Ван Гэньшэна, Сун Гоцин и Лю Сюхуа сыграли скромное и простое торжество. Новым семейным гнездышком для них стала комната в только что отстроенном школьном общежитии.
Лю Сюхуа всегда отличалась бойким и прямым характером. Забыв о смущении, в день торжества она лихо подходила к гостям, звеня стаканами и выпивая за донышко. Сун Гоцин же, напротив, смущённо семенил за ней по пятам, словно молодая невеста, будто это его выдавали замуж.
Кто-то из гостей с подковыркой спросил у Лю Сюхуа, не обидно ли ей выходить замуж без собственного отдельного дома.
На что Лю Сюхуа спокойно и отрезала:
— Нас с Гоцином связала революционная дружба. Наш союз создан для того, чтобы поднимать двенадцатое подзвено, а не ради личного комфорта. Чем тратить народные деньги на постройку отдельного дома, лучше пустить их на обучение ещё одного деревенского ребёнка!
Спросивший оказался в крайне глупом положении и замолчал с пылающим от стыда лицом.
Линь Ицю, слышавший этот диалог, со смешком подтолкнул Лю Цзиняня локтём:
— А у твоей сестры идейность-то на высоте!
Лю Цзинянь едва заметно улыбнулся:
— Угу.
Лю Дабинь с женой много лет изводились из-за судьбы старшей дочери, и теперь, когда она наконец обрела семейное счастье, светились от радости. Подойдя с тостом к молодым, они отдельно выпили с Лю Цзинянем. Старые обиды и раздоры в то мгновение окончательно развеялись по ветру.
* * *
После свадьбы Чжан Дуншань собрал вещи, готовясь отправиться на юг вместе с Линь Ицю.
В день отъезда Лю Пинпин прибежала на станцию одна, чтобы проводить их. Она сунула в руки Линь Ицю плотный бумажный конверт.
Линь Ицю ощупал его — внутри действительно лежала увесистая пачка денег. Не откладывая дело в долгий ящик, они тут же составили и подписали договор аренды.
Лю Пинпин с нескрываемой сложной гаммой чувств поглядела на Лю Цзиняня и тихо произнесла:
— Живи теперь спокойно своей жизнью. О родителях мы с Шунянем позаботимся, да и Сяочжао я выращу как следует.
Лю Цзинянь ничего не ответил — ни согласия, ни отказа.
Теперь он мог окончательно и безжалостно попрощаться с прошлым.
Линь Ицю с улыбкой сжал его ладонь, а Лю Цзинянь перехватил его пальцы своей крепкой рукой, не намереваясь больше отпускать.
В самый последний момент, перед тем как подняться в вагон, Линь Ицю заметил бегущих вдалеке супругов Лю. Цзян Фэнъин прямо на глазах у честного народа устроила Лю Пинпин жуткую сцену.
Их крики долетали даже до поезда:
— Да как я выкормила такую гадину! Помогать чужим людям против родной матери?!
— Ты хоть соображаешь, сколько это?! Целых пятьсот юаней!
— Это же наши с отцом гробовые деньги, ты, бессовестная тварь!..
Линь Ицю тут же передал конверт с деньгами Лю Цзиняню, сунув его прямо в руки.
Лю Цзинянь озадаченно вскинул брови:
— ?
Линь Ицю придвинулся к его уху и едва слышно прошептал:
— Отдаю получку жене на хозяйство.
Лю Цзинянь мысленно прокрутил это слово несколько раз, после чего с непередаваемым выражением переспросил:
— Я? Жена?
Линь Ицю, не рискуя поддразнивать его дальше, моментально принял серьезный вид:
— Из всего имущества ателье реальную ценность представляют разве что те две фарфоровые вазы, их я подарю бате. Ну и мой драгоценный фотоаппарат. А эти деньги отдаю тебе — считай это компенсацией за всё, что ты всадил в их семейство за эти годы.
Лю Цзинянь понимающе улыбнулся и прижал Ицю к себе ещё крепче.
Такого замечательного спутника жизни надо держать руками и ногами.
* * *
Троица ехала без остановки с пересадками через всю страну до города Сучжоу провинции Цзян, а оттуда — до Усяня. К счастью, семья Линь жила в самом городе, так что пересаживаться на сельские телеги больше не потребовалось.
Когда они добрались до нужного места, на календаре стояло уже четырнадцатое число первого лунного месяца.
Оказавшись перед до боли знакомой дверью, Линь Ицю почувствовал, будто пролетели целые века.
«Правду говорят: чем ближе к родному дому, тем робость сильнее», — подумал он.
Он шагнул вперёд и постучал. Никто не отозвался. Постучал ещё раз — опять тишина.
«Странно, неужто никого нет?»
В этот момент из соседней квартиры вышла женщина:
— Ой, да кто ж там так стучит-то?
Линь Ицю обернулся на голос и радостно воскликнул:
— Тётушка Чжоу! Это же я, Линь Ицю!
Чжоу Цуйпин окинула его внимательным взглядом, скользнула взором по Чжан Дуншаню и Лю Цзиняню и снова уставилась на Линь Ицю. Лицо её просияло, и она звонко закричала в глубину своей квартиры:
— Старик Хань, иди скорее! Ицю вернулся!
Повернувшись к юноше, она запричитала:
— Ой, да наконец-то ты приехал! Твои родители все уши прожужжали, я уж думала, у меня мозоли на ушах вырастут!
— Как ваше здоровье, тётушка?
— Да слава богу, отлично! За последние два года жизнь-то получше стала, не то что раньше.
— А где мои? Я стучу-стучу, а никто не открывает...
— Ох, грехи наши тяжкие! Ну и тетери! Они ж переехали! Неужто тебе не написали?!
Линь Ицю не знал, смеяться ему или плакать. Вот так конфуз!
Чжоу Цуйпин тут же засуетилась:
— Заходи-ка ты с друзьями ко мне, посидите, а я сбегаю на улицу, позвоню твоим на работу!
Линь Ицю махнул рукой:
— Спасибо, тётушка, не стоит беспокоиться.
К счастью, старые ключи от квартиры у него сохранились. Линь Ицю отпер замок и впустил Лю Цзиняня и Чжан Дуншаня внутрь вместе с вещами.
Обстановка в доме оставалась той же, что и перед отъездом Линь Ицю, разве что мебели поубавилось — почти всё вывезли, отчего комнаты казались невероятно просторными и пустыми.
Оглядывая этот незнакомый дом, Чжан Дуншань ощутил, как к горлу подступает тёплый ком.
Вот он — его настоящий дом.
Ему ещё никогда не приходилось бывать в столь просторных и светлых комнатах.
Интересно, какие они, его отец и мать? Примут ли они сына, которого не видели целых двадцать лет?..
Ещё не встретившись с родителями, Чжан Дуншань уже заранее начал сомневаться в себе.
Линь Ицю притащил единственные оставшиеся стулья, усадил гостей, а сам сбегал к соседям за углями и печкой, чтобы согреть чайник воды.
Чжан Дуншань наблюдал за его привычными, ловкими движениями с невольной завистью. Было видно, что Линь Ицю находится в прекрасных отношениях со всеми соседями. А вот как отнесутся к нему самому, когда он останется здесь жить?..
— Передохните пока, — улыбнулся Линь Ицю. — Тётушка Чжоу — женщина шустрая. Мои, как только услышат весть, сразу прилетят.
Вспомнишь солнышко — вот и лучик. Не успели они допить по чашке горячего чая, как входная дверь с шумом распахнулась.
Первым вбежал старший брат — Линь Ихай. За ним, держа на руках маленькую внучку, ввалились Чжан Сюфан и Линь Чанлай, а следом за ними в комнату гурьбой зашли Линь Чуньни, Линь Дунни и Цуй Сянхун.