Линь Ицю прекрасно понимал хитрости партийного босса и толково повернул ситуацию в свою пользу: раз уж его пытаются оттеснить от дел, почему бы не устроить себе небольшую передышку?
А вот Ван Гэньшэн три дня сгорал от нетерпения. Он-то рассчитывал, что дерзкий паршивец приползёт молить о пощаде или хоть кто-нибудь прибежит донести на него, но время шло, а вестей не было.
Донесения подчинённых и вовсе довели бригадира до белого каления: оказывается, этот сопляк ничуть не страдает, а наслаждается бездельем!
Ван Гэньшэн аж затрясся от злости, ткнув скрюченным пальцем в сторону двери:
— Ступай! Гони его в поле, пусть инспектирует работу! Я тут, проклятье, кручусь как проклятый с утра до ночи, а этот выскочка прохлаждается! Стой! Будешь следить за ним шаг в шаг. О каждом его чихе докладывать лично мне!
Посыльный, опасаясь навлечь на себя очередной ушат брани, вихрем помчался в бухгалтерию. Однако там его ждал облом: Линь Ицю на месте не оказалось — его заблаговременно вызвал к себе бухгалтер Ню.
Линь Ицю объявился лишь ближе к вечеру. Как выяснилось, всё это время он проверял имущество на складах, что охотно подтвердил сам Ню Сянцюнь. Подручному бригадира оставалось лишь скрежетать зубами: придраться было не к чему. Сухо передав приказ отправиться на поля, он несолоно хлебавши поплёлся прочь.
Инспекция в полях? А что, замечательная идея! Линь Ицю и сам был не прочь вырваться из душных стен: он уже пару дней не видел ни Ци Юаньчао, ни Чэнь Фэна. Отличный повод прошвырнуться на свежем воздухе.
Стоило Линь Ицю ступить на угодья деревни Лю, как на него тут же устремились десятки внимательных взглядов.
Слухи по округе ползли быстро. Все знали, что секретарь Хао лично рекомендовал юношу на должность бухгалтера двенадцатого подзвена. Кое-кто из любопытных даже пытался наведаться к общежитию образованной молодёжи, чтобы разузнать подробности, но Линь Ицю к тому времени уже перебрался в дом молодого старосты.
Сельчане искренне считали городских парней, осевших у них, своими людьми. К тому же Ицю успел завоевать общее уважение: он никому не отказывал в помощи и в поле пахал наравне со всеми. Так что теперь, увидев его в новой должности, жители деревни искренне радовались. Ещё бы! В двенадцатом подзвене наконец-то появился «свой» человек! (Старика Лю в расчёт никто не брал — от него пользы было как от козла молока).
Крестьяне бросили работу, отложили мотыги и радостно замахали руками:
— Бухгалтер Линь! Эй, бухгалтер Линь!
Линь Ицю на мгновение замешкался, прежде чем сообразить, что обращаются именно к нему, и с улыбкой отозвался:
— Дядюшки, тётушки, да зовите вы меня просто по имени! К чему эти официальные титулы?
— Ну уж нет! Ты теперь у нас начальство, кадр руководящий!
— Да какое там начальство, — отмахнулся Ицю. — Просто служу народу, как и все мы.
Видя, что новое назначение ничуть не испортило юношу и он по-прежнему держится просто и без заносчивости, крестьяне обступили его со всех сторон:
— Сяо Линь, тяжела ли служба-то?
— А этот, из Ванов, не забивает тебя? Не обижает?
— Линь-товарищ, а с секретарём Хао вы как сошлись?
Линь Ицю добродушно отвечал каждому, щедро одаряя окружающих приветливыми улыбками — от его недавней холодной сдержанности перед рабочим комитетом не осталось и следа.
Вдруг из толпы выкрикнули:
— Линь-товарищ! Намедни вечером слыхать было, как кто-то пел... Не твоя ли работа? Вы там, чай, с городскими вечеринку устраивали?
Стоило зайти речи о празднике, как народ тут же оживился.
— И я слыхал! Слыхал! Голос-то какой душевный...
— А ещё будто стихи кто декламировал!
— Что за вечеринка? Неужто концерт у нас намечается?
Беседа разгоралась всё живописнее, как вдруг суровую идиллию нарушил ядовитый оклик.
— Что, работа кончилась?! Расселись тут, языками чешете! Прогулять смену захотелось или трудодни лишние заимелись?!
Линь Ицю присмотрелся. Надо же, кого принесла нелёгкая — Ван Сяоцзюнь! Давненько они не пересекались.
Впрочем, сельчане из рода Лю, окрылённые тем, что в руководстве теперь есть их человек, спуску чужаку не дали. Кто-то из мужчин тут же огрызнулся:
— А ты у нас что, учётчик, что ли?! Какого чёрта нос суёшь не в своё дело!
— Ах ты, неотёсанная... — Ван Сяоцзюнь уже набрал воздуха в грудь, чтобы выдать сочную брань, но, столкнувшись взглядом с Линь Ицю, осёкся. Гонор с него мгновенно слетел.
На самом деле Сяоцзюнь крутился поблизости уже довольно давно. Он жаждал заговорить с Ицю, но всё никак не находил в себе духу.
По его разумению, Линь Ицю был обязан своим возвышением именно ему! Кабы не его, Сяоцзюня, проницательность, кабы не доложил он вовремя бригадиру о способном городском пареньке — разве заметили бы того сверху? Разве попал бы он на глаза секретарю Хао?
А что в итоге? Сам Сяоцзюнь так и остался рядовым надзирателем, тогда как Линь Ицю стал официальным кадром производственного отряда! Правда, до него доходили слухи, будто Ицю в первый же день сцепился с бригадиром Ваном и они разошлись чуть ли не врагами. К тому же городской выскочка теперь жил под одной крышей с новым деревенским старостой Лю. Не переметнулся ли он к местным? Если так, надо срочно донести бригадиру... Словом, у всего семейства Ванов в головах кипели беспрестанные интриги.
Линь Ицю едва не забыл о существовании этого мелкого пакостника. В народе недаром говорят: «С царём договориться проще, чем с его слугой». Ван Гэньшэн — тёртый калач, а Сяоцзюнь — как раз тот самый въедливый слуга. Воевать на два фронта Ицю не собирался. Ему требовались союзники, и чем больше, тем лучше.
Смягчив выражение лица, Линь Ицю тепло улыбнулся парню:
— Сяоцзюнь, тоже в дозоре сегодня?
— Угу, — буркнул тот, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Ну всё, земляки, разойдёмся по местам! — Ицю повернулся к крестьянам и зычно скомандовал: — За работу! А как окончим уборку урожая, мы с ребятами-знатоками приготовим для вас настоящий праздничный концерт!
Толпа взорвалась ликующими возгласами. Забыв о присутствии Сяоцзюня, люди наперебой запричитали:
— Правда?!
— Батюшки, да я за всю жизнь ни одного концерта не видал! На старости лет хоть погляжу!
— А когда, когда?!
Увидав, как темнеет лицо Ван Сяоцзюня, Линь Ицю с улыбкой поднял руку, призывая к тишине:
— Сразу после жнива! Подготовим особую программу. Так что выкладывайтесь на полях, а в день сбора урожая отпразднуем как следует!
— Ура-а-а! Концерт будет!
— Ну, земляки, теперь точно придётся спину гнуть не щадя сил!
— К концу сентября как раз успеем!
Идея о празднике зародилась у Линь Ицю давно, он даже обмолвился о ней Лю Цзиняню, но не придавал особого значения. Теперь же расклад изменился. Вступив в производственный отряд, он неизбежно столкнётся лбами с Ваном Гэньшэном. Чтобы выстоять в этой схватке, ему требовалась надёжная опора. Помимо городских молодых людей, крестьяне деревни Лю были его естественной поддержкой. Оперевшись на них, он сможет на равных противостоять местному клану Ванов.
Когда крестьяне разошлись по загонам, Линь Ицю повернулся к замявшемуся парню:
— Сяоцзюнь, если хочешь, приходи обязательно! Для тебя всегда место найдётся.
— Кхм... Мне? — Ван Сяоцзюнь аж поперхнулся от неожиданности. Спесь с него слетела мгновенно. Всё-таки он был из деревни Ванцзятунь, и приглашение на праздник соседей выглядело диковинно. — Удобно ли?
— А что тут неэтичного? Ты из двенадцатого подзвена, и я тоже. К чему нам делиться на своих и чужих?
— Я до сих пор помню тот день, когда мы только приехали, — мягко продолжил Линь Ицю. — Ты ведь лично помогал нам тащить сундуки от самого въезда до коммуны. И Юаньчао всегда отзывался о тебе с теплотой. Чем больше народу придёт, тем веселее! Приводи родню, друзей — места всем хватит.
«Надо позвать абсолютно всех Ванов, кроме самого старика Гэньшэна — пусть лопнет от зависти!»
Склонившись к самому уху Сяоцзюня, Линь Ицю понизил голос до таинственного полушепота:
— По правде говоря, мне без тебя не обойтись. Опасаюсь, как бы деревенские не растерялись да не сплоховали. Нужен человек со вкусом, который вовремя задаст тон и зааплодирует. А уж в твоём эстетическом чутье я не сомневаюсь!
— Ещё бы! — выпятил грудь Сяоцзюнь, едва не выпрыгивая из штанов от гордости. Желание блеснуть эрудицией затмило остатки разума, и он вытащил на свет божий воспоминание столетней давности: — Я ведь в самом уезде Маоюань настоящее выступление культурно-просветительской бригады видел!
— Ну, куда нам до профессионалов, — скромно опустил глаза Ицю. — Мы так, любители, исключительно ради того, чтобы порадовать земляков.
Слово за словом, и беседа перетекла во взаимное расточение комплиментов. Если Линь Ицю задавался целью втереться в доверие, его лесть разила наповал, не оставляя ни единого шанса. Ван Сяоцзюнь незаметно для самого себя увяз в этой паточной патоке и окончательно потерял бдительность.
На полуслове их прервал коренастый мужчина средних лет, преградивший путь Линь Ицю.
— Вы ведь бухгалтер Линь? Товарищ Линь Ицю?
Ицю быстро окинул незнакомца взглядом и, убедившись, что никогда его не встречал, неуверенно отозвался:
— Да, это я... А вы?..
— Насилу разыскал! — Обрадованный мужик сжал ладонь Ицю и принялся отчаянно её трясти. — Я отец Цзинь Цзе, Цзинь Айго!
— Ах, дядя Цзинь! Как здоровье вашего мальчика?
— Оклемался, оклемался совсем! После того приступа с жаром ещё пару дней пометался, а нынче здоров как бык! Хозяйка моя упёрлась: подавай ей спасителя, давай ужином угостим! Вы как, товарищ Линь, заглянете к нам сегодня вечерком?
Опять застолье? Первой реакцией Ицю было отказаться. Забота о собственной репутации не позволяла принимать такие приглашения направо и налево, да и стоящий под боком Ван Сяоцзюнь — тот ещё стукачок: донесёт бригадиру, что новый бухгалтер объедает крестьян, и не отмоешься потом.
Заметив сомнения на лице юноши, Цзинь Айго замахал руками:
— Вы не подумайте ничего такого! Мы люди бедные, из бедняков-середняков, никаких деликатесов не держим, всё по-простому, без барства!
Линь Ицю быстро взвесил все «за» и «против». Он только-только усыпил бдительность Сяоцзюня. Уйти сейчас — значит перечеркнуть все усилия. Но и отвергнуть искреннюю благодарность семьи Цзинь тоже нежелательно. И тут его озарило: а почему бы не прихватить Сяоцзюня с собой? Затащить его в ту же лодку!
На лице Ицю отразилось благородное понимание:
— Хорошо, дядя Цзинь, договор. Только никаких «угощений»! У меня есть продуктовые купоны, я оплачу свой пай.
— Договорились! Бегу готовить! — Сияющий Цзинь Айго развернулся и припустил к дому.
Не дав Сяоцзюню сообразить, что произошло, Линь Ицю обернулся к нему:
— Сяоцзюнь, пошли со мной!
— Я?.. Да удобно ли? — Парнишка опешил. Он-то был без талонов, да и с семейством Цзинь особо не знался. Напрашиваться в гости казалось нескромным.
— Да брось ты! Мы так славно потолковали, у меня ещё целое море мыслей, которыми хотелось бы поделиться. Я, признаться, и так собирался позвать тебя поужинать вместе. За купоны не переживай — я выдам два талона за нас обоих. Считай, ужин за мой счёт!
Как работнику отряда, Линь Ицю полагался ежедневный обед, а в начале месяца выдавали тридцать талонов на табак и зерно — аккурат на пропитание. Пожертвовать пару купонов ради того, чтобы утихомирить этого цепного пса хоть на несколько дней — сделка более чем выгодная! С его жалованьем и накоплениями пара обедов не прошьёт брешь в кармане, хотя, разумеется, кардинально проблему не решит: от семейства Ванов надо избавляться всерьёз и навсегда.
Ван Сяоцзюнь же, не ведая об истинных мотивах спутника, растрогался едва ли не до слёз. В деревне Лю его откровенно недолюбливали, да и в родном Ванцзятуне никто не спешил выказывать ему уважение — всё приходилось выслуживаться перед Ван Сяочжу. И надо же: настал день, когда его, Сяоцзюня, лично зовут на ужин!
Впрочем, желая сохранить лицо, парень мысленно убедил себя:
«Я иду туда вовсе не ради халявной еды! Я выполняю секретное задание — добываю сведения для бригадира!»
Придя к такому умозаключению, Сяоцзюнь воодушевлённо выпалил:
— Ладно! Пошли! Мне нужно заскочить домой собраться?
Впрочем, мысль о том, что придётся что-то нести с собой в гости, заставила его сжать кошелёк.
— Ни к чему, — остановил его Ицю. — Пойдём пораньше, прогуляемся по окрестностям. Обход подшефных дворов — прямая обязанность нас, низовых кадров. Ты и так весь день на ногах, пора и честь знать!
Сяоцзюнь не заподозрил ни малейшего подвоха. И то правда: отпахал смену, почему бы не уйти пораньше?
Они неторопливо шагали по грунтовой дороге. Воспользовавшись моментом, Линь Ицю стал ненавязчиво расспрашивать о семье Цзинь.
Ван Сяоцзюнь знал немного, но кое-какой информацией владел. Семья Цзинь жила в деревне Лю уже в трёх поколениях; хоть и принадлежали они к национальным меньшинствам, чужаками их никто не считал.
— Ты представить себе не можешь! — с завистью протянул Сяоцзюнь. — Цзинь Айго — единственный шофёр на два наших посёлка, лесоматериалы возит. Зимой, когда горы снегом занесёт и все по домам сидят, их бригада валкой занимается. Весной на лесопосадках работают, а летом круглосуточно древесину из края в край мотают. Человек постоянно в разъездах, денег гребёт лопатой — семейка-то у них о-го-го какая зажиточная!
Слушая его, Линь Ицю смотрел гораздо дальше. Шофёр, колесящий по всей стране, имеет доступ к таким ресурсам и товарам, о которых деревенские и помыслить не смеют. Завязать с таким человеком крепкую дружбу — значит открыть для себя неоценимый источник возможностей.