В столицу Линь Ицю и Лю Цзинянь вернулись лишь к началу ноября. Первым делом, едва сойдя с поезда, они отправились в усадьбу семьи Чжоу, чтобы поужинать с Чжоу Чжунхуа и его женой.
В последние годы жизнь в стране заметно наладилась. Кузены Ицю один за другим обзавелись семьями и детьми, после чего вполне естественно разъехались, оформив отдельные домохозяйства. Старинный родовой дом остался старшему поколению — Чжоу Чжунхуа с супругой. Однако, верные завещанию дедушки Чжоу, они разделили документы, но не семью: каждые выходные весь род по-прежнему собирался за большим общим столом.
Вот только Линь Ицю никак не ожидал застать здесь Линь Чанлая с женой и Чжан Дуншаня с супругой.
Застыв на пороге, Ицю с изумлением разглядывал царившую в гостиной идиллию:
— Папа, мама? Вы как здесь оказались?
Слыша, как сын во всеуслышание величает родными родителями приёмных, да ещё в присутствии кровных отца и матери, Чжан Сюфан смутилась. Для вида лёгенько шлёпнув Ицю по плечу, она принялась ворчать:
— Мы тут уже целый месяц! Вообще-то ехали через Цзиньган и рассчитывали застать тебя там, да откуда ж знали, что тебя нет? В лавке твои работники сказали, дескать, вернёшься недели через две, не раньше... Вот мы и решили сначала нанести визит твоим родителям. А сегодня прознали, что ты возвращаешься, — ну и снова пришли их потревожить.
Ицю вопросительно взглянул на Лю Цзиняня, но тот лишь пожал плечами: мол, сам не в курсе.
Лу Юэяо — мать Чжоу — поспешно замахала руками:
— Ну что вы, о каком беспокойстве речь! Мы с Сюфан столько лет не виделись, да и скучно мне одной в четырёх стенах. А с такой компанией только в радость!
После долгих взаимных приветствий и расспросов все переместились в столовую.
За последние несколько лет Ицю разжился кучей племянников и племянниц. Ему приходилось не только здороваться с братьями и невестками, но и развлекать малышню — дело, надо сказать, захватывающее.
Наблюдая, с каким азартом он возится с детьми, Чжан Сюфан с улыбкой качнула головой:
— Раз уж тебе так нравятся ребятишки, отчего своего не заведёшь?
Ицю состряпал невиннейшую физиономию:
— Мам, я же мужчина. Как я тебе его рожу?
Чжан Сюфан моментально нахмурилась:
— Не паясничай! Прекрасно знаешь, о чём я. Намекаю, что пора бы тебе и о женитьбе подумать...
Линь Чанлай тихонько подтолкнул жену локтем, давая понять, что не стоит брать на себя слишком много в присутствии кровных родителей парня.
Сбавив тон, Сюфан уже более миролюбиво обратилась к супругам Чжоу:
— Господин Чжоу, госпожа Лу, отчего же вы совсем не торопите Ицю?
Супруги Чжоу, прекрасно осведомлённые о реальном положении дел, лишь неловко переглянулись.
— У нас в семье правила демократичные, — осторожно прочистил горло Чжоу Чжунхуа. — Тут уж всё зависит от желания самого парня.
«Демократичные? — мысленно усомнилась Чжан Сюфан. — Парню скоро тридцать, а они даже не думают сосватать ему хорошую девушку! Неужели оттого, что есть старший сын да старший внук, к младшему, вернувшемуся в семью, такое прохладное отношение?»
Супруги Чжоу, впрочем, и сами сидели как на иголках, не зная, куда девать глаза.
— Время-то не ждёт, — не унималась Чжан Сюфан. — Хороших-то девчат быстренько разбирают! Что ж наш Ицю, в бобылях останется?
Опомнившись, что снова взяла на себя роль первой скрипки, она осеклась. Всё-таки родные отец с матерью молчат, куда уж ей, приёмной, лезть со своими порядками.
Ицю поднял взгляд от тарелки:
— Мать, я же знаю, ты за меня душой болишь. Но ты и так Цзяцзя поставила на ноги, дай мне хоть немного облегчить тебе жизнь!
— Остряк хренов! — беззлобно сругалась Чжан Сюфан, хотя уголки её губ дрогнули в улыбке.
Впрочем, её беспокойство было искренним. Супругам Чжоу перевалило за шестьдесят, да и они с Чанлаем уже не молоды, а тут ещё приходится нянчиться с двумя внуками.
Ицю, желая перевести тему, с усмешкой добавил:
— Чем за меня переживать, лучше бы проследила за Дунни. У неё там, кажется, первая любовь на горизонте замаячила.
В прошлом году Линь Дунни с первой попытки поступила в Пекинский медицинский университет, чем произвела настоящий фурор в родной деревне.
Хотя в своё время Ицю уезжал сдавать экзамены не из дома, дедушка с бабушкой всё равно отпраздновали его поступление с размахом, так что о «студенте из семьи Линь» гудела вся округа. Однако когда всплыла правда о его усыновлении, сплетники не упускали случая перемыть косточки Линь Чанлаю с женой: мол, экие дурачки, родного сына выучить не сумели, зато чужого в институты засунули! А тот теперь в столице заводы открывает, жирует, а на стариков и смотреть не хочет.
Успех Дунни на экзаменах смыл это позорное пятно с имени семьи.
В отличие от обычных студентов, познававших основы медицины с нуля, Дунни с малых лет крутилась подле Чжоу Чунжу, пропитываясь традиционной врачебной наукой. С первых же дней учёбы она выбилась в лидеры курса и завоевала глубокое уважение профессуры. К тому же девушка подрабатывала у Ицю в языковом центре, поэтому в деньгах не нуждалась, одевалась со вкусом и быстро превратилась в главную красавицу факультета. Само собой, ухажёров вокруг неё вилось немерено.
Дунни не раз жаловалась брату на эту напасть: замуж она не собиралась, крутить романы — тем более. Наряжалась исключительно ради собственного удовольствия, а вовсе не для того, чтобы приманивать кавалеров. В её планах значились магистратура, аспирантура, работа в крупнейших клиниках и спасение человеческих жизней — она твердо намеревалась прославить имя своего учителя Чжоу Чунжу.
Ицю её порыв горячо поддерживал и лично наведывался в университетский городок, отваживая слишком назойливых поклонников. Понятное дело, безусым юнцам было не тянуть против тридцатилетнего, статного и уверенного в себе Линь Ицю.
— Ты мне зубы не заговаривай и на сестру не переводи! — пригрозила пальцем Чжан Сюфан. Вдруг её осенило, и она повернулась к Лю Цзиняню: — А ты, Сяо Лю? Ты ведь старше Ицю. Неужто твои домашние не извелись вовсе? Я понимаю, последние годы вы оба были заняты делом, но ведь всех дел не переделаешь! Может, ты первым женишься, подашь нашему пример?
— Мама... — одновременно подали голос Линь Ицю и Лу Юэяо.
Возникла неловкая пауза.
Лу Юэяо поспешно подложила Чжан Сюфан лучший кусочек:
— Сюфан, милая, ребята с дороги, проголодались небось. Дай им спокойно поесть, а уж потом расспросим обо всём как следует.
Чжан Сюфан неохотно отступила.
Под столом Ицю незаметно коснулся носком туфли ноги Лю Цзиняня. Тот сжал его пальцы своей ладонью — оба решили до конца вечера держать язык за зубами.
Дальнейший ужин прошёл в исключительно тёплой атмосфере.
Откушав, Ицю и Цзинянь вызвались проводить старшее поколение и семью Дуншаня до их временного пристанища.
Очутившись во дворовом пространстве традиционного сыхэюаня, Ицю критически осмотрел тесный дворик. Крошечную усадьбу разделили между четырьмя семьями. Линь Чанлай арендовал одну-единственную комнатку — тесную, сырую и неуютную.
— Надо же, приехали в Пекин развлечься и не пожалели денег на аренду жилья? — искренне удивился Ицю.
Линь Чанлай чуть задрал подбородок, не скрывая гордости:
— Твой старший брат за эти годы немного подзаработал, да и плата тут не бог весть какая. Нам вполне по карману.
Дуншань с улыбкой пояснил:
— Мы же с детьми, да и приехали ненадолго. Зачем лишний раз переплачивать? А в гостиницу родителей селить — они ж каждую копейку подсчитывать будут, весь отдых себе отравят.
— Да какая гостиница! — не удержался Ицю. — К нам бы поехали!
Чжан Сюфан отмахнулась:
— Ещё чего! Вы два взрослых мужика, а у нас тут двое детей да две бабы — где мы все у вас поместимся? Всё, призовите совесть, заходите в дом.
Хозяйка дома, жена Дуншаня, подсуетилась и заварила чай.
Ицю вспомнил свою небольшую квартиру и признал, что всей оравой там действительно было бы не развернуться. Однако дочка старшего брата уже подрастала, да и у Дуншаня подрастал ребёнок. Если перевезти детей в столицу, выучить в хорошей школе, они смогут поступить в пекинские вузы, зацепиться здесь и снять сливки с грядущего экономического бума девяностых.
Поделившись своими соображениями, Ицю подытожил:
— В Пекине уровень образования совсем другой. У вас с братом по одному ребёнку, про их будущее думать надо.
Жена Дуншаня слушала его с большим вниманием, часто кивая:
— Ты прав, Ицю. Мы обязательно над этим подумаем.
Чжан Сюфан с теплом смотрела на сыновей.
— Ладно вам. Вы сегодня намаялись, да и Линь Цзяяню спать пора. Идите-ка отдыхать.
Ицю уловил в её тоне желание остаться наедине и попросил Лю Цзиняня подождать его на улице.
— Мам, у тебя ко мне разговор?
— И немаленький... Пока тебя не было, дома такое творилось — у меня ума не приложится, как быть.
Слышать от неё подобные откровения было непривычно. Ицю насторожился.
Линь Чанлай тяжело вздохнул и удручённо опустил плечи:
— Эх... Твой младший дядя дело к разводу клонит.
Ицю едва не поперхнулся чаем:
— К р-разводу?!
Ему хотелось добавить: «Чанфу уже одной ногой в могиле, какой ему развод?!»
— С чего вдруг? Он что, совсем из ума выжил? А тётушка согласна?
— Да какое там «согласна»... — Чжан Сюфан одарила сына выразительным взглядом, но корить его не стала — видать, и сама понимала, что Линь Чанфу перегнул палку.
Линь Чанлай попытался хоть как-то обелить брата:
— Да тут не столько в Чанфу дело, сколько в старшей дочке его, Линь Цзин. Заявила: если родители не разведутся, она отца на старости лет кормить не станет, а мать заберёт с собой в город... Чанфу от ярости чуть вспышкой не зашёлся. Орал, мол, жена вырастила двух неблагодарных дряней, вот и решился на развод...
Ицю быстро восстановил хронологию событий. Обе девочки с детства росли под гнётом отца-самодура: видели, как он бьёт мать, как та из последних сил тянула их и копила на учёбу, пока родитель палец о палец не ударил.
По совету Ицю Гуй Цзиньчжи сделала всё, чтобы дать дочерям образование. И девчонки не подвели: одна поступила в университет, другая — в техникум. Вкусив свободной жизни за пределами родного медвежьего угла, они ещё острее ощутили несправедливость материнской доли.
Вот только чтобы дети выставляли родителям ультиматум о разводе — случай для деревни невиданный. Позор на весь уезд! Неудивительно, что Чанлай вмешался.
— И почему тётушка против? — спросил Ицю.
Гуй Цзиньчжи жила ради дочерей. Теперь, когда те встали на ноги и готовы её содержать, развод был бы для неё лучшим избавлением.
Линь Чанлай добавил:
— В деревне такой шум поднялся, соседи только это и обсуждают.
Чжан Сюфан, судя по всему, потому и сбежала в Пекин, надеясь сберечь остатки нервов.
— Ты теперь человек авторитетный, — обратилась она к Ицю. — Поговори с сестрой, она к тебе прислушивается. Если они разведутся, дедушка с бабушкой сквозь землю от позора провалятся!
Бабушка с дедушкой всегда сочувствовали Гуй Цзиньчжи, но пойти на развод собственного сына... Вряд ли они бы одобрили такой шаг.
— Я подумаю, — обтекаемо ответил Ицю.
Чжан Сюфан, решив, что он согласился, заметно расслабилась:
— И ладно бы Линь Цзин, так ведь и Линь Лин туда же! Бросила учёбу, потащилась на какой-то конкурс красоты, завоевала там титул и заявляет, дескать, работать по специальности не собирается! Ты представь, каково семье было выучить её! Чистейшей воды блажь! Мы-то старые уже, вот вы нас ни во что и не ставите!
Ицю помнил сестёр: обе уродились красавицами — мягкие южные черты, статные, с выразительными глазами. Для мира шоу-бизнеса — самое то.
Поняв, к чему клонит мать, Ицю вальяжно откинулся на спинку стула:
— Мам, ты намекаешь, что и я тебя не слушаюсь?
— Да ну тебя! Забудь... У меня к тебе другой разговор есть.
Лицо Чжан Сюфан стало предельно серьёзным. Такой выразительной мины Ицю у неё не видел с тех пор, как всплыла правда о его рождении. В груди невольно закололо дурным предчувствием.
— Ответь мне честно, сын: у тебя есть кто на примете?
Ицю молча смотрел на материнское лицо, не произнося ни слова.
Чжан Сюфан перефразировала вопрос, пристально всматриваясь в его глаза:
— Ты не женишься потому, что у тебя никого нет... или потому, что человек есть, но жениться на нём ты не можешь?
Ицю сходу понял, к чему она клонит. Слегка усмехнувшись, он встретил её взгляд:
— А если я скажу, что второе?