Хотя час был уже поздний, в общежитии образованной молодёжи гостеприимно теплился огонёк — редкий случай, когда зажгли керосиновую лампу.
Линь Ицю только переступил порог, как навстречу ему выскочил Сун Гоцин. Увидев в руках у Ицю лишь одну подарочную коробку, он замер в оцепенении, а затем неверующе ахнул:
— Всё... абсолютно всё продал?
Линь Ицю с улыбкой кивнул:
— Угу.
Одно-единственное слово подействовало мгновенно: лицо Гоцина расплылось в широчайшей улыбке.
— Быстрей, заходи! Мы тут вовсю репетируем! — Сун Гоцин увлёк его внутрь.
В общежитии и впрямь царило оживление: две группы парней и девушек наперебой оттачивали ролевые сценки. Линь Ицю приметил в толпе и Цзинь Си, и Чэнь Чжэна.
Кто-то особо глазастый при виде вошедшего крикнул на весь дом:
— Товарищ Линь пришёл!
Линь Ицю поинтересовался:
— Ну как успехи? Как репетиция?
Стоило ему задать этот вопрос, как боевой задор, сдерживаемый весь день, разом испарился, и молодёжь упала духом.
— Ужасно нервничаю!
— И я тоже... Кажется, я до сих пор текст толком не заучил. Что делать-то?
— А если я завтра всё провалю?
Линь Ицю поспешил успокоить собравшихся:
— Да ладно вам, это же не официальный смотр! Главное — выложиться по мере сил. Праздник ведь, нужно порадовать людей и себя. Я тут из уезда вернулся, закупался к празднику и привёз вам орехового печенья. Сяо Ци, раздай ребятам.
— Орехового печенья?
— Ну да. Праздник Середины осени всё-таки.
— Ох, а я про Праздник Середины осени совсем забыл... Всё о завтрашнем Дне образования КНР думал.
— А ведь я уже третий Праздник Середины осени встречу вдали от дома, в этом общежитии...
— Эх, как же я скучаю по отцу с матерью, по братишкам и сестрёнкам... Как они там без меня?..
Слушая эти тихие, тоскливые причитания, Линь Ицю заметил, что некоторые чувствительные девушки уже тихонько всхлипывают.
У него и самого защипало в глазах. Он ведь тоже скучал по дому. Его родная мать в той, прошлой жизни хоть и была человеком эксцентричным, но даже после второго брака искренне любила его. А отец, а дедушка... каково им там, на небесах?
И как поживают родители в этом времени? Счастливы ли старший брат с невесткой после свадьбы? Как там Чуньни с ребёнком? Перестала ли пакостить Линь Сяни? Учится ли Дунни? А дедушка с бабушкой?..
Линь Ицю глубоко вздохнул, сгоняя подступившие слёзы, и звонко проговорил:
— Товарищи! Послушайте меня! Мы преодолели тысячи ли и прибыли сюда, на Северо-Восток, чтобы учиться у бедняков и нижних середняков, чтобы строить новую социалистическую деревню на благо Родины и народа. Наше дело — это великий труд, результаты которого останутся в веках! Когда-то Председатель Мао и Премьер Чжоу вели Красную армию через Великий поход и десятилетиями сражались, чтобы вышвырнуть из Китая империалистов, милитаристов и реакционеров. Теперь настала наша очередь! У каждого поколения — своя передовая, свой священный долг! Если наше поколение пойдёт на эти жертвы, то нашим детям больше не придётся терпеть лишения! И наши отцы, матери, братья и сёстры будут гордиться нами!
— Хорошо сказано! — выкрикнул кто-то из угла, и помещение общежития взорвалось бурными аплодисментами.
Линь Ицю даже слегка смутился. Слова эти, конечно, были не его собственными — подсмотрел где-то в литературе, — но подействовали безупречно, всколыхнув в людях самые светлые чувства.
Вдоволь напившись этого вдохновляющего душевного бальзама, молодёжь мгновенно пришла в приподнятое настроение, что было Ицю только на руку — пора переходить к делу.
— На самом деле, — продолжал Линь Ицю, дождавшись тишины, — я пришёл сюда, чтобы сообщить вам кое-что очень важное.
Он выдержал паузу, обводя взглядом замерших ребят:
— Помните, недавно я призывал вас собирать в лесу жёлуди? Позже тётушка Пак переработала их в желе из желудёвого крахмала. Часть ушла в нашу столовую, а остатки я сегодня забрал с собой в город и продал на чёрном рынке, пока занимался закупками.
— На чёрном рынке?!
— Продал?!
— А разве мы собирали их не для того, чтобы подкармливаться зимой?
Линь Ицю дал им перевести дух и спокойно продолжил:
— Пожалуйста, выслушайте меня до конца. Я виноват перед вами за то, что поначалу скрывал свои намерения... Но вы и сами видите, в каком бедственном положении мы оказались. Общежитие совсем ветхое, вряд ли оно выдержит надвигающуюся лютую зиму. Душа у меня за это болела невероятно... Всем известно, что из городских ребят работники так себе: выработанных трудодней едва хватает, чтобы прокормиться. Вопрос с ремонтом общежития постоянно откладывается... Сверху средств не выделяют, а Ван Гэньшэн пальцем не пошевельнёт, чтобы выбить для нас хотя бы грош. Вот я и подумал: почему бы нам не починить наш дом своими силами? Посмотрите на другие производственные отряды! Те, что побогаче, всегда имеют подсобный промысел: разводят кур, уток, свиней или коров. А у нас? Ни начального капитала, ни опыта. Пришлось искать иной путь. И когда я впервые попробовал дома у Цзинь это желе из желудёвого крахмала, меня озарило: вот он, наш шанс!
Тут в разговор вмешался Сун Гоцин:
— Товарищ Линь ради нашего общего дома пошёл на огромный риск! Потихоньку, ни с кем не делясь, взял всё на себя, да ещё и подставился под удар Ван Гэньшэна! Кто из нас сподобился бы на такое? К тому же, подумайте сами: Линь Ицю здесь давно не живёт! Даже если это общежитие завтра рухнет, его-то это никак не коснётся!
Эти слова попали точно в цель. Даже те несколько человек, что насупились было из-за скрытности Ицю, устыдились своей неблагодарности. Человек ведь старался ради них!
— Брат Гоцин дельно говорит!
— Товарищ Линь, ну и досталось же тебе...
— Этот старый пёс Ван совсем обнаглел, вечно нам палки в колёса вставляет!
Линь Ицю благодарно кивнул Сун Гоцину:
— Приготовление желе из желудёвого крахмала — результат труда не одного человека. В этот раз я отвёз на чёрный рынок свыше восьмидесяти цзиней желе из желудёвого крахмала. Продал всё до последнего куска по тридцать пять фэней за цзинь. Итого вышло двадцать восемь юаней и семь мао.
С этими словами Линь Ицю достал из кармана стопку купюр и аккуратно выложил её прямо на середину ближайшей койки.
У собравшихся от вида денег перехватило дыхание. Неужели эта бросовая дрянь, валявшаяся под ногами в лесу, может приносить такие средства?!
Линь Ицю скромно улыбнулся:
— Заработок пока небольшой, но лиха беда начало! Раз товар покупают, значит, наш продукт пришёлся людям по душе. Теперь главное — не сбавлять обороты и действовать сообща!
Чжао Линь, давно ставший преданным сторонником Линь Ицю, от избытка чувств аж петуха дал:
— Товарищ Линь! Скажи, что нам делать дальше, мы всё исполним!
Линь Ицю сдвинул брови, придав лицу серьёзность:
— Разумеется, развивать наш промысел! Но хочу успокоить вас: я уже обо всём доложил старосте деревни и получил его полное одобрение. Наш сбор — коллективный, и вырученные деньги пойдут на нужды коллектива. Мы не занимаемся частным предпринимательством и не подрываем социалистические устои. Но пока у власти Ван Гэньшэн, нам нужно вести себя тише воды, ниже травы.
При упоминании имени Ван Гэньшэна молодёжь снова презрительно сплюнула.
Кто-то подал голос:
— Так давайте снова пойдём в лес за желудями! Мы запросто наберём хоть целый вагон!
Линь Ицю качнул головой:
— Сезон желудей короток. Скоро они отходят, и этот источник иссякнет.
— И что же делать? Ведь всё так хорошо началось!
— Продавать желе из желудей с рук, разгуливая по улицам, — это путь кустарной мастерской. Много так не заработаешь.
Линь Ицю намеренно подчеркнул всю сложность прошедшей поездки, а затем ошеломил слушателей:
— Поэтому я предлагаю открыть собственный пищевой комбинат.
— Пищевой комбинат?!
— Нам? В нашей-то глухомани — и целый завод?!
Молодёжь едва не повалилась со скамеек. Какой ещё комбинат в нищей деревеньке?
— Именно, — твёрдо произнёс Линь Ицю. — Жёлуди — сезонный товар. Неужели мы удовлетворимся парой десятков юаней и бросим всё? Нам нужна долгосрочная стратегия.
Сун Гоцин, быстро уловив ход мысли Линь Ицю, с готовностью подыграл ему:
— И каков же наш следующий шаг?
— Во-первых, — стал перечислять Линь Ицю, — нужно продумать линейку товаров. Если у кого-то есть идеи насчёт других видов подсобного промысла — предлагайте! Во-вторых, я ставлю на переработку сельхозпродукции. Вручную много не наработаешь, ручной труд никогда не сравнится с машинным производством. Наш Северо-Восток — оплот тяжёлой промышленности, и вам ли не знать, какую силу таит в себе механизация! В-третьих, о сырье. Помимо желудей, мы ведь собирали ещё и фундук! Я обдумал это: из фундука можно делать фундуковую пасту, печенье, хлеб, пироги с фундуком и бисквиты... Рецептуру мы ещё доработаем, но я уверен — нас ждёт успех!
Линь Ицю поднял упаковочную бумагу от орехового печенья и показал её аудитории:
— Взгляните на эту обёртку. С виду ничего особенного, правда? Но стоит добавить красивую упаковку — и цена возрастает до десяти юаней, а то и выше! К тому же у них есть марка — столичная кондитерская «Таоюаньцунь» с вековой историей.
Ци Юаньчао не удержался и выкрикнул:
— Ого! Выходит, я только что сжамкал кусок на пару мао?!
По комнате прокатился дружный смех.
— Именно! — с улыбкой подтвердил Линь Ицю. — Свой комбинат — это свой бренд, своя упаковка и настоящая продукция! Сначала мы завоюем рынок уезда Маоюань, затем выйдем на город Сунъань, охватим всю провинцию Хэйлунцзян, а там — и весь Северо-Восток! А когда освоим внутренний рынок, замахнёмся и на экспорт... Глядишь, доберёмся и до американских империалистов!
Страна в те годы оставалась закрытой от внешнего мира, и к капиталистическим государствам относились с опаской и враждебностью, однако мысль о том, чтобы качать деньги из карманов американских буржуа, разжгла в сердцах молодых людей настоящий азарт.
Однако найдутся и сомнения:
— Но если строить комбинат, скрывать подсобный промысел не удастся. Ван Гэньшэн тут же обо всём узнает!
— А сколько ещё Ван Гэньшэну сидеть в бригадирах? — с ледяным прищуром спросил Линь Ицю.
Впервые он открыто заявил о своих притязаниях, но никто в комнате не удивился и не осудил его.
Ван Гэньшэн уже давно всех достал; этот человек больше десяти лет сидел на шее у всей деревни, давя любые начинания как тяжёлый валун. Жизнь городских юношей и девушек в деревне Лю и без того была не сахар, а под началом такого самодура про светлое будущее и думать не приходилось. Линь Ицю же, напротив, был человеком дела, способным вести за собой...
В одно мгновение в умах молодых людей произошёл перелом. Переглянувшись со своими близкими друзьями, они окончательно утвердились в решении поддержать Линь Ицю.
Понимая, что ребята должны переварить услышанное, Линь Ицю сменил тему:
— Ещё я хотел бы отметить товарищей, без которых этот успех был бы невозможен. И первым я назову товарища Лю Цзиняня!
Ребята недоумённо переглянулись. Старосту?
Линь Ицю подробно описал, как тяжко пришлось Лю Цзиняню по дороге:
— Товарищ Лю сегодня встал ни свет ни заря и взял на себя самый тяжёлый груз. Он вымотался до предела, поэтому я отправил его отдыхать домой.
— Это правильно! Так и надо! — послышались одобрительные возгласы.
— Далее — Су Юань, Чэнь Фэн, Ци Юаньчао, Цзинь Си со своей матерью тётушкой Пак, а также наш лидер Сун Гоцин. Все они вложили душу в приготовление желе из желудёвого крахмала. Впрочем, каждый из присутствующих внёс свою лепту в наш общий успех, так давайте же поаплодируем друг другу!
Эти слова Линь Ицю произнёс не случайно — ему нужно было выковать крепкое чувство общности и сплотить молодёжь. И план сработал: помещение вновь огласилось дружными аплодисментами, а те, кто не принимал прямого участия в заготовках, смотрели на отличившихся с доброй завистью.
— Из вырученных денег, — продолжил Линь Ицю, — примерно семь-восемь юаней уйдёт на покрытие моих расходов на приправы и ингредиенты. Остаётся ещё двадцать юаней. Если разделить их на всех, каждый получит меньше юаня. Но если оставить сумму целиком, она станет солидным подспорьем для всего нашего коллектива.
— Я за то, чтобы оставить!
— И я! Мы ведь почти не напрягались, с чего вдруг нам деньги брать?
— Вот именно, мы и так в плюсе!
Большинство горячо поддержало эту идею.
Линь Ицю с умиротворением кивнул:
— Поверьте, товарищи: стоит наладить работу комбината, и возможность подработать появится у каждого. А пока на носу зима. Я предлагаю нанять печника, подлатать стены, починить двери и окна, а на остаток купить плотный дверной полог и уголь. Что скажете?
Починить промерзающее до костей общежитие было давней мечтой каждого. Никто не стал возражать — все наперебой закивали.
Линь Ицю про себя улыбнулся: дело сделано. Фундамент будущего предприятия заложен.
Так, поздней сентябрьской ночью 1974 года, в глухой деревушке родилась идея первого пищевого комбината деревни Люцзя. И никто из присутствующих тогда и помыслить не мог, что эта скромная артель, собранная буквально из слёз и палок, со временем прогремит на весь мир.