Слова сватьи мать Цуй выслушала в полном недоумении. С чего бы этой женщине, всегда души не чаявшей в младшем сыне, вдруг заявлять, будто она жалеет о его рождении? Да и парень-то вырос на загляденье, выбился в люди.
Впрочем, дочь как-то обмолвилась, что вторая золовка уже давно съехала из родительского дома — быть может, дело в этом?
Разсспрашивать дальше мать Цуй не стала. Получив нужный ответ, она поспешно перевела разговор на другую тему.
Спустя два дня Цуй Сянхун с новорождённой дочкой выписали из больницы.
Чжан Сюфан и Линь Чанлай вернулись домой заранее, чтобы приготовить комнату.
По дороге супруги сияли от счастья и наперебой здоровались с соседями. Те, прознав, что старики стали дедушкой и бабушкой, не скупились на добрые пожелания.
Когда прохожие скрылись из виду, Линь Чанлай тихо вздохнул:
— Жаль только, что девчонка. Пусть Сянхун подлечит здоровье да через пару лет родит мальчишку. Вот тогда будет полный порядок.
Улыбка на лице Чжан Сюфан тут же угасла.
— Что девчонка, что пацан — какая разница?! Да и зачем плодить столько детей? Нам их всё равно не прокормить.
— Это ещё почему не прокормить? — не согласился Линь Чанлай. — В наши годы и похуже было, а ведь всех пятерых выхаживали!
Чжан Сюфан лишь горько усмехнулась:
— И тебе не стыдно вспоминать? Вспомни лучше, в какой нищете мы сидели, когда я родила Ицю! Нам даже на миску жидкого отвара не хватало. Если бы не это, разве пошла бы я наниматься к семье Чжоу? А если бы не пошла... разве наша Цюни...
При упоминании о сгинувшей дочке оба умолкли.
Цюни не стало, и этого уже не вернуть. Сяни, которую с таким трудом вырастили, теперь и порога родного дома знать не хочет. А Линь Ицю уехал на далекий Северо-Восток. На некогда большую семью больно было смотреть — она разлетелась на куски.
Не женись Линь Ихай на Цуй Сянхун, не возьми эта славная невестка в руки всё хозяйство и не подари она им внучку, старики и вовсе не знали бы, как жить дальше.
От одной мысли о Линь Сяни Чжан Сюфан охватывала беспросветная усталость. Год назад, когда дочь забирала вещи, у неё был такой непреклонный вид, что у матери до сих пор всё сжималось внутри.
Она никак не могла понять, как милая девочка из-за одного несчастного случая превратилась в... в этакую непокорную грубиянку, совершенно переставшую уважать старших?
Линь Чанлай до сих пор затаил на дочь обиду за то, что та забрала рабочее место Линь Ицю. И всё же она оставалась его кровью, так что он не удержался от колкости:
— У брата ребёнок родился, а она даже не проведает. Зато ущемить младшего — это мы первые.
— Линь Чанлай, ты с годами совсем из ума выжил, раз упрекаешь собственного ребёнка! — огрызнулась Чжан Сюфан. — Сянхун только-только родила, откуда Сяни знать? Нам что, и весть ей подать нельзя?
— Ты всё готова её защищать!
Чжан Сюфан не желала ссориться. Глядя на новорождённую внучку, она всматривалась в милое личико и скучала по остальным детям. Дунни хотя бы день-деньской крутилась рядом, а вот Сяни она не видела уже целую вечность.
— А давай сходим к ней на мебельную фабрику? — предложила она. — Спросим, не хочет ли она навестить племянницу.
Линь Чанлай буркнул, не желая терять лицо:
— Так она тебе и побежала!
— Будто сам по ней не скучаешь. Пошли быстрее.
В конце концов Чжан Сюфан увлекла мужа за собой.
Заводской район Усяня был небольшим: даже если люди не знали друг друга лично, то хотя бы примелькались. Супруги Линь встали у проходной, и проходившие мимо рабочие то и дело кивали им в знак приветствия.
Слухи быстро дошли и до Линь Сяни.
После отъезда Линь Ицю в доме не утихали скандалы. Прежняя тоска по родным сменилась глухой обидой. Прошлая жизнь, полная ошибок, смешалась с нынешними обидами, и Линь Сяни, забрала вещи и переселилась в фабричное общежитие.
Она сменила маленькую комнатку на точно такую же, а расстояние между ними составляло пару километров, но на душе впервые стало легко.
За долгое время расспросов и поисков она смутно подобралась к правде тех лет. Возможно, родители действительно любили её, а история с компенсацией оказалась вовсе не такой, как ей казалось. Но какая теперь разница? Разве издевательства и унижения, через которые она прошла на Северо-Востоке, были неправдой? Разбитые отношения — как треснувшее зеркало: сколько ни склеивай, прежним оно не станет.
Та наивная девочка, что жаждала родительской любви и справедливости, давно погибла на дне пропасти. В этом мире осталась лишь дряхлая душа в молодом теле.
На фабрике многие холостые рабочие знали, что её родители — кадровые служащие. Вокруг неё крутилось немало ухажёров, но Линь Сяни не обращала на них внимания.
Зарабатывать! Вот единственное, что занимало её мысли. Копить каждый грош, а когда скопится первый капитал — рвануть на юг, навстречу золотой лихорадке, и никогда больше не возвращаться в Усянь.
Она дала себе зарок не вмешиваться в дела семьи Линь и жить так, словно они чужие люди. Но услышав от коллег, что родители ждут её у ворот, всё же засомневалась.
В конце концов Линь Сяни нехотя пошла к проходной.
Они не виделись уже очень давно, и при встрече все трое замерли, не зная, с чего начать.
Первым не выдержал Линь Чанлай:
— Как ты тут? На фабрике тебя не обижают?
— Нормально, — сухо ответила Линь Сяни.
Чжан Сюфан метнула на мужа сердитый взгляд за неловкий вопрос и осторожно произнесла:
— Мы пришли сообщить тебе хорошую новость. Твоя невестка родила девочку, три с лишним килограмма! Не хочешь вернуться, посмотреть? Мы так давно не собирались за одним столом.
— Нет, — отрезала Линь Сяни. — Я очень занята. Ешьте без меня.
Чжан Сюфан перепугалась и подалась вперёд, пытаясь схватить дочь за руку:
— Сяни, ну не сердись ты на мать, я ведь...
Линь Сяни инстинктивно отступила на шаг, избегая прикосновения:
— Стойте. Хватит.
Она пристально посмотрела на постаревших родителей:
— Я не шучу, я правда занята. Меня повысили до техника. Уровень пока низкий, но я больше не рядовой обслуживающий персонал.
Линь Чанлай хотел было проявить участие, но ляпнул не подумав:
— Ты же молодая девчонка, как тебя могли повысить...
Не успел он договорить, как ледяной взгляд дочери заставил его осечься. Опешившие супруги замерли.
— Это всё, что вы хотели сказать? Сказали? Тогда я пойду.
— Ты... ну... — Чжан Сюфан металась, как на раскалённой сковороде, но нужные слова не приходили на ум.
Линь Сяни разочарованно усмехнулась и повернулась, чтобы уйти.
Чжан Сюфан смотрела на её отдаляющуюся спину с нарастающим страхом. Не сдержавшись, она крикнула вслед:
— Сяни! Мать ждёт тебя дома!
Линь Сяни на мгновение замерла, но затем выпрямилась и шагнула вперёд, больше не оглядываясь.
* * *
Супруги Линь вернулись домой совершенно павшие духом. Однако в комнате их встретила радостная картина: семья невестки вместе с их сыном и младшей дочерью о чём-то оживлённо беседовали.
Чжан Сюфан попыталась взбодриться:
— Что у вас тут за веселье?
Линь Дунни подскочила к родителям и радостно выпалила:
— Пришло письмо от младшего брата!
Линь Ихай сиял от счастья:
— Вот уж совпадение! Только племянница родилась, и тут же весточка.
Услышав имя младшего сына, Чжан Сюфан наконец улыбнулась:
— Быстрее прочитай нам! Что этот сорванец пишет?
Линь Дунни только этого и ждала. Она торопливо вскрыла конверт, но внутри оказалась не бумага, а плотная пухлая пачка...
Банкноты «Большое единство»?!
— Ох, батюшки мои! — ахнула мать Цуй, стоявшая ближе всех и первой разглядевшая деньги. — Сколько же тут?!
Линь Чанлай не удержался, забрал купюры и пересчитал. Ровно пятнадцать штучек. Линь Ицю прислал целых сто пятьдесят юаней!
Линь Дунни бегло пробежала глазами письмо, и глаза её расширились от изумления.
— Папа, мама! Брат, невестка! Сяо Цю пишет, что его назначили заместителем бригадира в их производственном отряде!
— Заместителем бригадира?
— Как это — заместителем?!
— в один голос воскликнули супруги Линь.
Мать Цуй, хоть и завидовала, понимала: если у деверя всё складывается успешно, то и её дочери будет жить легче. Она тут же запричитала:
— Сваты, ну и ну! Какого орла вы вырастили!
Отец Линь в волнении поторопил дочь:
— Читай дальше!
— Сяо Цю пишет, что эти деньги — подарок для маленькой племянницы.
— Ой, да зачем же так много... — вырвалось у отца Цуй, но жена тут же наградила его тяжелым взглядом, и тот осекся.
Зато подала голос Цуй Сянхун:
— Малышке всего три дня от роду, ей такие деньги ни к чему. Ицю там один на Северо-Востоке, ему самому средства нужнее.
Чжан Сюфан осталась довольна словами невестки, но всё же решила оставить деньги для внучки.
— Раз прислал, значит, есть возможность. Не переживай за него. Дунни, читай дальше.
Линь Дунни дочитала оставшиеся строки и неожиданно фыркнула от смеха.
— Ты чего? Что там братишка написал? Не смейся в одиночку!
Дунни принялась эмоционально пересказывать:
— Сяо Цю пишет про удивительную вещь! Говорит, встретил на Северо-Востоке одного образованного юношу, который вылитый наш старший брат! Как увидел его — так сразу захотелось назвать «братом»!
— Бывает же такое сходство, — улыбнулась Цуй Сянхун, слыша упоминание о муже. — И насколько же они похожи?
— Брат пишет, что процентов на семьдесят!
Мать Цуй ахнула:
— На семьдесят?! Да это же вылитый брат-близнец нашего Ихая!
У Чжан Сюфан ёкнуло сердце, но она постаралась скрыть волнение за наигранной ухмылкой:
— Наш старик в своё время не мог позволить себе внебрачных детей — мы сидели в такой нищете!
Линь Чанлай тоже поспешил заверить:
— Просто похожие люди, что тут такого.
Линь Дунни продолжала:
— Самое смешное, Сяо Цю пишет, что каждый раз при встрече едва удерживается, чтобы не назвать его старшим братом. А тот юноша — его ровесник! Вот ведь чудеса!
От этих слов Чжан Сюфан окончательно потеряла покой.
Она подалась вперёд, голос её задрожал:
— А дальше? Что ещё пишет твой брат?
— Брат пишет, что купил фотоаппарат, сделал много снимков Северо-Востока и завел друзей. Спрашивает, прислать ли фотографии нам.
Остальные восприняли это как простую новость, но Чжан Сюфан сразу поняла скрытый смысл. Линь Ицю спрашивал у неё разрешения. Если она попросит прислать снимок и всё подтвердится — тайна раскроется. Если же нет — всё останется лишь несбыточной надеждой.
Она и подумать не могла, что, уехав на Северо-Восток, сын помнит о её боли и пытается найти того потерянного ребёнка. Сердце матери сжалось от смеси тревоги и глубокой благодарности.
Но ведь она ни словом не обмолвилась ему про того мальчика...
Чжан Сюфан дрожащим голосом попросила дочь читать дальше.
Линь Дунни перевернула листок, но письмо закончилось.
— Больше ничего нет, — с сожалением сказала она. — Только приписал, что придумал для племянницы имя — Линь Цзяянь. Написал, что оно подходит и мальчику, и девочке.