— Ещё одна партия приехала!
— А парнишка-то в середине — ну и красавец!
— А девчат-то сколько, девчат!
Сельчане держались отдаль — народ всё-таки чужой, — но шептались между собой вовсю. Лишь несколько бойких ребятишек, ничуть не смущаясь, кружились вокруг прибывшей молодёжи со смехом и криками.
Линь Ицю, само собой, привлекал больше всего внимания. Нащупав в кармане пару молочных конфет, он протянул их малышне. Дети пришли в неописуемый восторг — такое лакомство им и на Новый год не всегда перепадало. Они тут же облепили его со всех сторон, так что две вереницы людей к концу пути смешались в одну пёструю гурьбу.
Показав рукой на две бревенчатые постройки неподалёку, Ван Сяоцзюнь произнёс:
— Вот там и расположено общежитие.
Все дружно обернулись.
Облупленные стены, кое-как замазанные сырой глиной; размытая дождями грунтовка с глубокими лужами; перекошенная дверь, тоскливо скрипевшая от сквозняков... Это точно жильё для образованной молодёжи, а не трудовой лагерь?
Линь Ицю нахмурился. Реальность оказалась куда суровее декораций из исторической теледрамы. Жары Спаса уже позади, не за горами осенние заморозки, когда ночи станут совсем холодными. И если осенью здесь ещё хоть как-то можно перекантоваться, то что делать зимой?
Староста Лю Дабинь подвёл новоприбывших к площадке перед бараком. В тени деревьев отдыхали и переговаривались местные юноши и девушки. Завидев пополнение, они тут же умолкли.
Едва Линь Ицю вступил на площадку, как приковал к себе все взгляды.
По рядам прошёл шепоток:
— Эх, и так тут одни мужики, так ещё и белобрысого неженку принесло...
— И не говори. С такой комплекцией он на полях через три дня свалится.
— Чего вы желчью брызжете? Завидуете, что ли?
— Вот именно. Может, этот парень куда выносливее вас окажется.
Шум прервал зычный голос Лю Дабиня:
— Как сами видите, наша деревня Лю — место не из богатых. Условия здесь сами видите какие, так что прийтись вам тут сладко не обещаю. Если кого что-то не устраивает — говорите прямо сейчас, пока я ещё могу уладить вопрос и перенаправить вас в другую бригаду...
Сделав паузу, староста строго добавил:
— Мужское крыло слева, женское — справа. Кто остаётся, идите заносите вещи. Но предупреждаю сразу: держите дистанцию между парнями и девчатами. У нас тут деревня, а не город, за распущенность спрос строгий. Думаю, никто из вас лишних неприятностей себе на голову не хочет.
Линь Ицю окинул взглядом постройку: правая часть и впрямь выглядела попросторнее, да и парней среди местной молодёжи было заметно больше, чем девушек.
Ци Юаньчао подал голос:
— Дядя староста, а когда нам новое жильё построят? В этих развалинах же жить невозможно...
В его родной деревне даже простые крестьяне давно жили в кирпичных домах.
Лю Дабинь бросил на Ван Сяоцзюня многозначительный взгляд:
— Да кто ж его знает... Может, к следующему году...
Ван Сяоцзюнь виновато улыбнулся присутствующим, а про себя ругнулся: «Если правление бригады не выделяет деньги, при чём тут я вообще? Эх, надо было сразу смыться!»
Толпа загудела от разочарования. Две девчонки мгновенно пожалели о своём решении и, понурив головы, стали шептаться, не зная, как поступить. Другие две перевели взгляд с Чэнь Чжэна на Линь Ицю и Лю Цзиняня и, сжав зубы, решили остаться. Что до Линь Ицю с Чэнь Фэном, те с самого начала собирались обосноваться именно здесь. Ци Юаньчао, движимый юношеским азартом, тоже уходить не намеревался. Так их группа из семи человек в мгновение ока сократилась до пятерых.
— Э-э, вы чего? Зачем ещё две девчонки уехали? — огорчился один из старожилов.
— Ты сюда перековываться приехал за счёт бедноты и середняков или на девок глазеть? — тут же осадила его комсомолка. — Отношение к делу поменяй!
— Да ладно тебе, не нуди, — буркнул тот в ответ.
Поднялся шум и гвалт. Лю Дабинь велел племяннику отвезти отказниц обратно в уездный центр, а оставшиеся новички подхватили узлы и чемоданы и направились в мужское крыло.
Распахнув деревянную дверь, они увидели классические широкие нары. В душном летнем воздухе висела ядрёная смесь из спёртого пота и немытых портянок — потяжелее, чем в любом студенческом общежитии.
Заметив, как скривился Линь Ицю, Чэнь Фэн тут же кинулся к окну и распахнул его настежь.
Линь Ицю отличался редкой чистоплотностью. Ветхость стен он ещё мог простить, но вот грязь терпеть не мог. Впрочем, требовать от окружающих идеального порядка было бы наивно, и он это прекрасно понимал.
— Давай ляжем рядом, — предложил Линь Ицю.
Чэнь Фэн, по крайней мере, следил за собой.
— Ладно! Давай я тебе и постель расстелю!
Чэнь Фэн считал себя старшим братом, к тому же чувствовал себя обязанным Линь Ицю за помощь в дороге и искал любой случай отблагодарить его.
Линь Ицю тоже без дела не сидел: он направился к соседкам, чтобы одолжить веник с ветошью и как следует всё вымести.
В этот момент проснулись несколько отдыхавших после полудня старожилов. Увидев, как холёный юноша распоряжается, а Чэнь Фэн суетится возле его вещей словно слуга, один из них язвительно усмехнулся:
— Ого, к нам сам барчук пожаловал!
Линь Ицю не успел и рта открыть, как в дверях появился мужчина постарше и строго окликнул насмешника:
— Чжао Линь! Ты что это себе позволяешь?!
— А что я такого сказал-то?.. — пробурчал Чжао Линь себе под нос.
— Товарищи Линь и Чэнь, несмотря на такие тяжёлые условия, решили остаться с нами!
Мужчина пересказал то, что видел у входа:
— Будь товарищ Линь белоручкой, он бы уехал вместе с теми девчонками!
Чжао Линь огрызаться не рискнул: сопя от обиды, он сгрёб свои вещички и выскочил из комнаты.
Вошедший мягко обратился к новичкам:
— Не обращайте внимания, Чжао Линь вечно бубнит. Вы уж не обижайтесь на него, товарищи.
На вид ему было лет двадцать пять. Смуглый от загара, в очках в тёмной роговой оправе и простой домотканой одежде. На сапогах и руках застыли комья грязи — судя по всему, он только что вернулся с полей.
Линь Ицю ничуть не задело это выпадение. В оригинальном романе никакой Чжао Линь даже не упоминался — экая невидаль, какой-то статист. Стоит ли забивать себе голову всяким мусором?
— Давайте познакомимся. Меня зовут Сун Гоцин, я из провинции Шаньдун. В деревне уже шестой год, руковожу нашей молодёжной бригадой.
«Шесть лет... Выходит, уехал ещё в шестьдесят восьмом, из старой гвардии», — подумал Линь Ицю и с уважением произнёс:
— Очень приятно, товарищ Сун. Я Линь Ицю, а это Чэнь Фэн. Мы оба из провинции Цзянсу.
Сун Гоцин открыто улыбнулся:
— Недаром говорят, что юг богат красивыми людьми. С вашим приходом наше скромное общежитие прямо-таки преобразилось!
Чэнь Фэн смутился:
— Ну что вы, скажете тоже...
Сяо Цю-то и впрямь был хорош собой, а вот к себе он относился куда скромнее.
— Староста велел всем собраться на току, — продолжал Сун Гоцин. — Раз уж вы только приехали, я заодно покажу вам деревню.
Линь Ицю и Чэнь Фэн разом отложили уборку и вышли вслед за бригадиром.
Сун Гоцин шагал впереди, указывая на синеющие на горизонте пики:
— За деревней начинаются глухие леса. Без нужды туда не суйтесь: там волки да медведи водятся. Задерут — никто спасти не успеет.
— Бригадир, а как попасть на Ферму 875? — поинтересовался Линь Ицю.
— Чего, тоже туда мылишься?
— В каком смысле?
— На ферме условия — сказка, считай, почти рабочий стаж и паёк. Да только кто ж нас туда распределит? Ферма 875 — считай, крупнейшая во всей провинции Хэйлунцзян. Там девять отделений: и степи, и тайга, и болота... В четвёртом и пятом сидят уголовники да контрреволюционеры на перевоспитании, остальные заняты местными да теми, у кого связи есть. Для образованной молодёжи там всего один участок выделили, на двести человек, и места давно расписаны.
— Вот оно как...
— Если просто наведаться захочешь, через хребет ни в коем случае не ходи — головы не снесёшь. А в обход — часа три шагать. Впрочем, без пропуска тебя всё равно за ворота не пустят...
Линь Ицю лишь вежливо кивал, а про себя усмехался: «Раз уж ты про перевал обмолвился, значит, только через горы и пойду. Пропуска-то у меня всё равно нет».
Сун Гоцин указал на запад:
— К западу от деревни идут пашни. У нашего отряда там свой надел, как выйдете на работу — покажу. К домам местных лишний раз лучше не подходить. Пришлись мы им не по душе, недолюбливают они нас...
— Недолюбливают? С чего бы? — удивился Линь Ицю. Ему казалось, что деревенские ребятишки встретили их вполне дружелюбно.
Сун Гоцин невесело хмыкнул:
— Да шут их знает. Особенно к парням с прохладцей относятся. Да, и на восток деревни тоже не ходите. Там фермы — куры, свиньи, коровник. А главное — жильё классово чуждых элементов... Кхм, в общем, держитесь подальше, от греха подальше.
«Классово чуждые элементы?»
Стало быть, Чэнь Чжэн именно там и обосновался.
Доносившийся издалека густой аппетитный запах жареного мяса прервал их разговор. У Чэнь Фэна громко заурчало в животе. Смутившись, он взглянул на спутников:
— Да уж... проголодался я.
Сун Гоцин добродушно махнул рукой:
— С дороги-то ещё бы! У нас в деревне Лю традиция: как прибывает пополнение, пускают под нож свинью. Мясо делят, а остатки продают сельчанам. Скотина, само собой, артельная, так что никакого подкопа под социализм тут нет...
На току было не протолкнуться — народом кипело всё вокруг.
В самом центре обустроили импровизированную бойню: на чистых столах аккуратными тушами и отрубами лежала свежая свинина. По соседству дымились огромные пароварки, а двое поваров на разделочных досках увлечённо вымешивали тесто — партию за партией.
Сельчане выстроились в длинную очередь за мясом. Даже те, у кого в карманах гулял ветер, наскребали последние медяки: свинина без продовольственных карточек перепадала раз в год!
Каждый норовил взять кусок пожирнее — вытопить смалец, и жиром на весь год обеспечен. А мозговые косточки пустить на наваристые щи с квашеной капустой — объедение!
Ребятня, захлебываясь слюной и обсасывая грязные пальцы, с вожделением следила за горячими пампушками.
Из пароварок выбили первую партию мясных баоцзы. Поспевший раньше всех Ци Юаньчао уминал их за обе щёки. Ван Сяоцзюнь стоял рядом вполоборота, переминаясь с ноги на ногу: ни к колхозникам, ни к молодёжным отрядам он не относился, так что угощение ему не полагалось.
Завидев Линь Ицю и Чэнь Фэна, Ци Юаньчао махнул рукой, забыв про спутника:
— Ицю! Идите сюда! Парящие баоцзы с мясом!
Заразившись витавшим в воздухе праздничным оживлением, Линь Ицю улыбнулся:
— Идём, идём!
Нынешний Северо-Восток давно перестал быть унылой «Северной Пустошью» — теперь это была житница всей страны. В Усяне рацион у них был весьма скромным, так почему бы здесь, на северных просторах, не наесться от души?
Линь Ицю вручили три пышных, аккуратно защипанных баоцзы. Белоснежные, мягкие и пухлые, они буквально таяли во рту. При первом же укусе брызнул ароматный сок, заливая подбородок...
— М-м-м, до чего же вкусно! Невероятно!
Чэнь Фэн, прожевав кусок, неожиданно всхлипнул:
— Мои отец с матерью в жизни таких вкусных штуковин не пробовали... Вот бы хоть парочку домой отослать...
В его словах звучала боль, знакомая каждому из прибывших. Линь Ицю лишь молча вздохнул: его собственные родные всё так же перебивались с хлеба на воду в далёком Усяне. Утешить друга было нечем — оставалось только ждать, пока колесо истории совершит свой поворот.