За следующие несколько дней ремонт заметно продвинулся вперед — Лини практически закончили основную перепланировку.
Когда наводили порядок, Линь Ицю случайно наткнулся на крошечную каморку. В ней было лишь половинчатое оконце, выходившее прямо в коридор, внутри стоял непроглядный мрак, и света едва хватало на слабое проветривание. Жить там из-за тесноты не представлялось возможным, поэтому прежде помещение служило кладовкой для всякого хлама.
Линь Ицю это оказалось как нельзя кстати — лучшего места для душевой и придумать нельзя.
В эту эпоху не было нормального душа — невелика беда. Не было ванны — тоже не страшно: вполне сойдет и деревянная бадья для мытья. Достаточно лишь немного углубить пол, соорудить простейший слив и вывести сточную воду в садик.
На крошечном пятачке Линь Ицю умудрился обустроить полноценное разделение на сухую и влажную зоны. У окна он пристроил стульчак с ведром — позже, если представится случай, его можно будет заменить на настоящий унитаз со смывом, чтобы стало еще чище и гигиеничнее. У противоположной стены встала выкрашенная красным деревянная кадка, а посередине повесили занавеску, снятую с кровати сестер Линь. Так нехитрая ванная комната обрела законченный вид.
Поначалу домочадцы искренне не понимали, зачем тащить в дом эту вонючую штуку, когда в конце коридора есть общественный смывной туалет. Однако, опробовав новшество в деле, они быстро оценили его удобство: теперь ни спозаранку, ни среди ночи не приходилось тащиться через весь коридор и толкаться в очереди к отхожему месту.
Прежде Лини прорубили еще одну дверь, выходившую в палисадник — так было сподручнее готовить на свежем воздухе и ухаживать за зеленью: луком, имбирем, чесноком и перцем. По сути, садик превратился в огород, изрядно заросший сорняками от нехватки хозяйской руки.
Линь Ицю рассудил, что сделать из этого участка опрятный садик, не лишив его при этом практической пользы (ведь за зелень на рынке тоже деньги плачены!) и не скатившись в буржуазный мещанский уют, — задача не из легких.
Первым делом следовало выполоть бурьян. Вторым — расчертить новые грядки, выжав из клочка земли максимум пользы под овощи. Как раз вовремя подвернулся старый красный кирпич, оставшийся после перепланировки: уложенный елочкой, он смотрелся аккуратно и нарядно. Края Линь Ицю задумал выложить речной галькой, чтобы получилась мощеная дорожка — тогда и в дождь никто не станет месить грязь сапогами.
После недавней истории с кисло-острой лапшой он открыл для себя паренька по имени Хань Сяоцзян с новой стороны. Посулив фруктовые леденцы, Линь Ицю подговорил Сяоцзяна и местную детвору набрать на речной отмели голышей. Хитрость сработала безотказно: всего за день ребятишки натаскали столько камней, сколько требовалось.
И хотя всё, что росло на земле и плавало в реке, считалось народным достоянием, про речную гальку в законах ничего не говорилось, так что Линь Ицю пустил ее в дело с чистой совестью.
Ему стоило немалых трудов уговорить двоих рабочих выложить тропинку именно так, как он задумал.
Впрочем, дорожка из красного кирпича выглядела идеологически безупречно — «и красная, и специальная» — кто посмеет к ней придраться?
Согласно чертежу, Линь Ицю разделил прежнюю гостиную пополам полуоткрытой перегородкой, объединив прихожую, столовую и кухню в единое пространство. Комнату старшего брата расширили наружу и рассекли вдоль на две половины, так что в обеих комнатах остались окна. Одну предназначали для Линь Ихая под будущую свадьбу, а вторую отдали сестрам.
Сам же Линь Ицю поселился за полуоткрытой перегородкой. Рассудив, что рано или поздно все равно съедет, он обошелся одной лишь узкой койкой да письменным столом. Его временный угол выходил окном прямо в садик: и в общей комнате оставалось светло, и у него сохранялся хоть какой-то свой закуток.
Кто бы мог подумать, что у него обнаружится дизайнерская жилка. Теперь все было готово — оставалось лишь раздобыть мебель.
В рабочем общежитии шила в мешке не утаишь: вскоре до Линь Ицю долетели сплетни о семье Чжао. Одни судачили, будто Лю Симэй повздорила с Чжао Вэйго, и тот хлопнулся в обморок от злости; другие утверждали, что свекровь напела сыну в уши гадостей про невестку, и Чжао Вэйго лишился чувств от огорчения; третьи и вовсе божились, будто Лю Симэй сцепилась со свекровью врукопашную, отчего Чжао Вэйго и слег без памяти. Как бы там ни было, суть сводилась к одному: Чжао Вэйго потерял сознание от переживаний, а что там стряслось на самом деле, знали лишь сами домочадцы.
Событие вышло из ряда вон: хоть Лю Симэй и славилась крутым нравом, за семью всегда стояла горой — и вдруг довела мужика до беспамятства! Поговаривали, что в тот момент у них в гостях как раз крутился младший из Линей. Соседи сгорали от любопытства и только собирались вытрясти из него подробности, как Чжао пожаловали сами — однажды вечером, сразу после смены.
Линь Ицю визиту супругов Чжао хоть и удивился, но в глубине души ждал чего-то подобного. А вот родители Линь не на шутку переполошились: неужто у Дунов опять что-то стряслось?
Чжао Вэйго, растеряв былую спесь, расплылся в подобострастной улыбке и с порога закивал хозяевам:
— Здорово, старина Линь! Невестка, приятного аппетита! Уже ужинаете?
Линь Ицю мысленно усмехнулся:
«Знакомые словечки!»
— Ой, какие гости! Проходите, садитесь скорее! — засуетилась мать Линь.
Едва переступив порог, Чжао Вэйго и Лю Симэй застыли как вкопанные, ошеломленные чистотой и порядком. Мебели пока не было, отчего комнаты казались просторными и светлыми. Новые оконные стекла мягко отражали лучи заходящего солнца, а полевые цветы в вазочке на тумбе источали тонкий, едва уловимый аромат, придавая жилищу особую опрятность и уют.
Гости ошарашенно переглянулись.
Заметив, что они мнутся у входа, мать Линь обернулась и радушно махнула рукой:
— Да проходите прямо так, разуваться не нужно!
Лишь тогда супруги опустили глаза и заметили, что стоят на ослепительно-белой плитке. В те годы почти во всех квартирах был обычный бетонный пол, а те, кто побогаче, выкладывали его темными каменными плитами. Белый кафель под ногами был диковинкой невиданной. (Линь Ицю поначалу заглядывался на деревянный паркет, но тот влетел бы в копеечку и выглядел бы чересчур вызывающе, так что от этой затеи пришлось отказаться).
Лю Симэй открыла было рот, горя желанием расспросить обо всем, но отец Линь нетерпеливо опередил ее:
— Что, у Дунов опять какие-то новости?
— Да нет, что вы, что вы! — замахала руками Лю Симэй. — Дело к Лицю подходит, как-никак начало осени — праздник. Родня из деревни арбузов прислала, вот мы и решили вас угостить.
Испокон веку Лини только и делали, что заискивали перед Лю Симэй и таскали ей гостинцы, а тут вдруг всё встало с ног на голову. Отец с матерью даже растерялись от такой чести. Они уже внутренне приготовились к тому, что семья Дун снова пойдет на попятную, а вышло вот оно как.
В комнате повисла неловкая пауза.
— Ох, да как же это...
«Брать или нет?» — мать Линь выразительно взглянула на мужа.
— Берите-берите, старина Линь, хозяюшка! Ребятишки ведь сладенькое любят, — сделал вид, будто не заметил их переглядываний, Чжао Вэйго и с широкой улыбкой водрузил арбуз на стол.
Мать Линь приняла подношение и тут же разрезала плод, оделяя дольками притихших лакомок. После неурожайных лет каждый клочок пахотной земли ценился на вес золота: все поля засевали рисом, и бахчевыми почти никто не занимался, так что спелый арбуз был редким и дорогим лакомством.
Линь Ицю тоже досталась сочная скибка — впервые с тех пор, как он попал в этот мир, довелось отведать свежих фруктов.
А арбуз и впрямь оказался сахарным.
Все расселись в гостиной вокруг старого квадратного стола. После перепланировки общая комната заметно убавила в размерах, и ввосьмером здесь было тесновато.
— Да мы, пожалуй, присаживаться не станем, — ничуть не смутившись, с елейной улыбочкой проговорил Чжао Вэйго. — Тут на днях Ицю к нам заглядывал, обмолвился, что вам мебель с Мебельной фабрики требуется...
— Ах ты негодник!..
Отец Линь укоризненно уставился на сына: как можно было самому навязываться к людям? Первой реакцией старика была не радость от возможной выгоды, а жгучий стыд — извечная беда многих родителей, панически боящихся доставить кому-то малейшее беспокойство.
— Старина Линь, брось, не кипятись! — Чжао Вэйго торопливо вытащил из-за пазухи брошюру. — На самом деле на днях Ицю с нашим Сяо Цяном немного повздорили. Мальчишку бабка совсем избаловала, брякнул сдуру, детские глупости, не принимай близко к сердцу! Я потом думал-думал, места себе найти не мог от стыда. Засранца своего я уже выпорол, а коли обида еще осталась, я его за шиворот приволоку, пусть на коленях прощения просит!
Линь Ицю лишь небрежно махнул рукой:
— Не стоит, обойдемся без извинений.
«Вот ведь не подцепишь на крючок!» — мысленно чертыхнулся Чжао Вэйго, но вслух заискивающе затараторил:
— Я чего зашел-то: принес вам каталоги Мебельной фабрики глянуть. У нас на складе полно товара с мелкими огрехами и залежалого брака. Отдают за бесценок, все равно на списание пойдет. Ежели что приглянется — выбирайте на здоровье, полистайте!
— Да полно вам, дядя Чжао, он же еще ребенок. Что было, то прошло, — Линь Ицю доел свою скибку и вытер губы.
Раз уж своего он добился, то с удовольствием дал Чжао Вэйго возможность сохранить лицо. Мебель со склада обходилась куда дешевле магазинной — этого с лихвой хватит, чтобы возместить все яйца и мясо, что Лю Симэй успела вытянуть из их семьи.
Линь Ицю взял каталог и принялся бойко шуршать страницами, не обращая ни малейшего внимания на вытянувшиеся лица домочадцев.
Уж не на западе ли сегодня взошло солнце? Сперва прижимистая Лю Симэй, у которой зимой снега не выпросишь, приволокла арбуз, следом ее благоверный явился с фабричными образцами и сам упрашивает выбрать что получше... Что вообще происходит? Чутье подсказывало старикам Линь, что тут кроется какая-то тайна, поэтому они благоразумно держали язык за зубами.
Как ни крути, а вежливость карман не тянет.
Мать Линь поднялась и налила гостям кипятку:
— Присаживайтесь же, в ногах правды нет. Это вы уж простите, что наш Ицю доставил вам столько хлопот, заставил через весь поселок бежать... Прямо неловко как-то!
Но чем больше смущались хозяева, тем сильнее сжималось сердце у Чжао Вэйго от страха. Скрепя сердце, он поспешил заверить:
— Старина Линь, положа руку на сердце скажу: твой Четвертый — голова! Парень поступил совершенно правильно. Да и чужие мы друг другу, что ли? Зачем церемониться! К тому же в уездном универмаге втридорога сдерут, да еще талоны подавай. Берите прямо у меня на Мебельной фабрике — любые фасоны, хоть самые модные! Отдам по себестоимости, да еще со скидкой!
Заметив, как бегло Линь Ицю перелистывает каталог, Чжао Вэйго испугался, что юноша не разглядит толком, и тут же вставил слово:
— Ицю, племяш, за качество нашей мебели я головой ручаюсь! Наша Мебельная фабрика — крупнейшая во всем уезде. Пока я там служу, какую мебель ни пожелаешь — любую достану!
Линь Ицю про себя усмехнулся: вот оно, главное, ради чего тот распинался. До смерти боялся, как бы на него не донесли.
— Дядя Чжао, ну к чему такие церемонии? Мы ведь свои люди, — Линь Ицю натянул вежливую улыбку. — Мебель хорошая, я сейчас отмечу пару позиций.
Чжао Вэйго с облегчением выдохнул: больше всего он опасался, что парень забракует товар.
— Кроме того, я хотел бы сделать кое-какую мебель на заказ, — продолжил Линь Ицю. — У вас на примете есть толковые столяры, которые берут шабашки?
— Есть, конечно есть! — закивал Чжао Вэйго.
Если бы мастеровые жили на одну фабричную получку, давно бы зубы на полку положили, так что любой рукастый плотник втихаря подрабатывал на стороне.
— Вот и славно. Вот чертежи — взгляните, справятся ли с такой работой? — Линь Ицю достал эскизы, набросанные за последние два дня.
Чистой бумаги в доме не нашлось, и схемы были начерчены прямо на обороте исписанных школьных тетрадных листков. Однако пропорции, размеры и мельчайшие узлы были прорисованы с такой четкостью и мастерством, что Чжао Вэйго невольно посмотрел на юношу другими глазами. Прежнее пренебрежение как ветром сдуло.
После перепланировки урезали не только гостиную: девичья спальня и комната новобрачных для Линь Ихая тоже вышли скромными. Там едва хватало места под кровать, шкаф и письменный стол, а двоим было почти не разойтись. Поэтому Линь Ицю, учитывая особенности каждого помещения, спроектировал для них особые, компактные кровати.