Глядя, как бабушка Лю-Чжу хлопочет над закваской, Линь Ицю не удержался от вопроса:
— Бабушка, а вы не думали добавить в соус немного мяса? Для вкуса.
Старуха лишь добродушно улыбнулась в ответ:
— Какое уж тут мясо, соколик? Эких-то бобов еле хватает, чтобы соус на весь год растянуть. И то за счастье.
— А готовить его тяжело?
— Да не то чтобы тяжело, просто возиться долго. Вот в межсезонье, когда работы в поле нет, этим и занимаемся.
Ицю задумчиво кивнул.
Бабушка Лю-Чжу отсыпала ему две небольшие глиняные крынки соевого соуса. Поддев пальцем густую массу, Ицю отправил её в рот: насыщенный, сочный, в меру солёный вкус — пальчики оближешь.
— Ну что? — с гордостью ухмыльнулся Ли Аньшэн. — Я ж говорил, штука знатная!
— Настоящая вещь, — искренне признал Ицю. — В деревне Лю такой соус делать не умеют. Слушай, а можно мне купить побольше? Как раз на зиму запастись.
Соевая паста — приправа универсальная. При умелом подходе с ней любое блюдо заиграет новыми красками. Глядя на кулинарное мастерство жителей деревни Нюцзячжуан, Ицю уже мысленно набрасывал идеи для новой продукции их собственного пищевого комбината.
Семья Лю жила беднее прочих, и лишняя копейка им точно не помешала бы. Стоило Ицю обмолвиться о покупке, как Аньшэн оживился и тут же вызвался сойти за посредника.
Распрощавшись со старухой Лю-Чжу, они отправились дальше. Ицю некоторое время терпеливо шествовал за своим провожатым, но потом не выдержал:
— Брат Ли, а на кирпичный завод мы заглянем?
Ли Аньшэн изумлённо вскинул брови:
— На кирпичный? Неужто и вы задумали подсобное производство открыть?
Впрочем, амбиции Ицю и без того ярким пламенем пылали в пьесе «Возвращение Сунь Динбао в деревню». Он как раз и добивался того, чтобы народ, посмотрев спектакль, загорелся идеей подсобных промыслов.
— От твоих глаз ничего не скроешь, брат Ли, — со вздохом улыбнулся Ицю. — Замысел у меня именно такой. Но сам понимаешь: наш бригадир к подобным затеям относится с глубокой опаской. Проще говоря, денег с этого иметь хочет, а ответственности боится как огня.
Ицю удручённо покачал головой:
— Как ступил я на землю Нюцзячжуан да глянул, как вы тут живёте, так на душе и кошки поскребли. Когда же наша деревня Лю дорастёт до такой благодати?
— Руководители сплошь и рядом проявляют упрямство да консерватизм, — по-братски утешил его Аньшэн. — Оно, конечно, не грех, да только эпоха ждать не станет — так и останешься на обочине истории.
Разговаривая, они вышли за околицу.
— У нас ведь здесь и раньше стояла печь для обжига, только забросили её давным-давно. Стариков, знающих ремесло, в деревне единицы остались. Представляешь, скольких трудов и нервов мне стоило пробить решение о восстановлении завода?
— Ещё бы! Первые шаги — они всегда самые тяжёлые.
Добравшись до места, Ицю цепким взглядом оглядел окрестности:
— Почва подходящая, дров в избытке, да ещё и с наветренной стороны... Локация — лучше не придумаешь!
— Ха-ха, а ты разбираешься! — раскатисто хохотнул Аньшэн. — Идём, глянешь на нашу продукцию.
Завод сегодня пустовал — весь рабочий люд ушёл на представление, так что Ицю мог оглядеться без помех.
Он поднял с кучи готовый красный кирпич, проверил весомость в руке и принялся засыпать спутника вопросами. Аньшэн охотно делился подробностями.
— А каков дневной объём продаж? — поинтересовался Ицю и тут же спохватился: торговые обороты всё-таки коммерческая тайна, негоже так сходу лезть с допросами.
Впрочем, Аньшэн ничуть не обиделся:
— Когда как. В удачные дни уходит по нескольку подвод, в затишье — от силы одна-две. Держимся в основном на сарафанном радио, народная слава — лучшая реклама.
— А сбытчиков в разъезды не отправляли? — намекнул Ицю на необходимость торговых агентов.
Аньшэн мгновенно уловил мысль и восхищённо поднял большой палец: умеет же парень соображать!
— И всё-таки посёлок Пинцзыгоу маловат для размаха, — задумчиво заметил Ицю.
Народ в округе жил небогато, дороги оставляли желать лучшего, так что вывезти товар подальше было той ещё задачей. К тому же на Северо-Востоке дома по старинке строили из самана, глины да дерева. Слишком много обожжёшь — останешься с нереализованным товаром. Так что кирпичный завод Аньшэна работал вполне успешно для местных условий.
Ицю быстро помножил подводы на дни: капля по капле, а за год набегает внушительная сумма. И тут его осенило. Всё равно ведь собирались сносить и отстраивать заново общежитие для образованной молодёжи — так почему бы не поддержать знакомого?
— Брат Ли, у меня есть предложение, — подмигнул он. — Ты говорил, ваш бригадир собирался выделить нам средства за выступление? Так вот, нам в коммуне как раз нужно снести старое общежитие и возвести новое. Давай посчитаем, сколько кирпича можно получить в счёт гонорара. Если не хватит — мы докупим, а если выйдет с запасом — заберём всё. Что скажешь?
Аньшэн на мгновение задумался, а затем качнул головой и усмехнулся:
— Ну ты и жук, Линь Ицю! Ловко придумал.
Они переглянулись и одновременно расхохотались.
Ицю всё просчитал до мелочей, и Аньшэн отлично понимал его выгоду, но упрекать не стал. Гонорар за концерт вряд ли был огромным, а качественный обожжённый кирпич стоил немалых денег — хватило бы закупленного на прошлые доходы запаса, неизвестно. Зато бартер менял дело. Пара подвод кирпича для бригадира Нюцзячжуан — лишь пару дней работы печи. Сырьё под ногами, рабочие руки бесплатные, а живые деньги из бюджета отдавать не надо. От такого предложения местное руководство вряд ли откажется.
Уладив дело, они вернулись к сценической площадке. Поодаль стояли двое мужчин средних лет представительного вида. Они внимательно следили за представлением, время от времени переговариваясь и аплодируя.
Аньшэн подвёл Ицю к ним:
— Познакомьтесь, товарищи. Это бригадир нашего пятого подзвена, товарищ Чжао Айминь, а это староста деревни Нюцзячжуан, товарищ Ню Лиго. А это — товарищ Линь Ицю, про которого я вам рассказывал. Ныне он служит бухгалтером в двенадцатом подзвене отряда Хунхэ.
— Рады знакомству, очень рады! — Староста Ню и бригадир Чжао поочерёдно пожали Ицю руку.
Завязалась непринуждённая беседа. Узнав, что перед ними не просто лектор, а сам организатор и вдохновитель этой агитбригады, Чжао Айминь рассыпался в похвалах, назвав Ицю настоящим образцом для молодёжи новой эпохи.
Видя, что разговор клеится, Аньшэн отвёл Чжао Айминя в сторонку и что-то быстро зашептал ему на ухо. Бригадир слушал и только понимающе кивал.
Вернувшись, Аньшэн незаметно показал Ицю знак пальцами: «Всё в порядке, договорились!».
У Ицю прямо от сердца отлегло.
Тем временем действие на сцене достигало кульминации. Ицю возобновил разговор, с готовностью представляя руководителям каждого артиста:
— Староста Ню, бригадир Чжао, взгляните на исполнителя роли Хуан Шижэня. Его зовут Чэнь Чжэн. И, если откровенно, его родной дед был самым настоящим помещиком.
— Ого! Вот оно что! — Староста Ню ошеломлённо хлопнул в ладоши. — Фамилия Чэнь... Ну точно! Эта семейка Чэней в наших краях, в Пинцзыгоу, считалась первыми богачами.
Чжао Айминь насупился:
— Но раз он классовый элемент, классовый враг, то разве не должен находиться под строгим надзором?
Ицю принялся объяснять с тонкой расстановкой и выдержкой:
— Видите ли, бригадир Чжао, нашу самодеятельную труппу мы собрали буквально за полмесяца. Навыков у ребят маловато, вот и пришлось подбирать исполнителей, максимально подходивших по типу. А когда дошло до роли мерзавца Хуан Шижэня — тут уж все наотрез отказались. Кому охота злодея играть?
Заинтригованные руководители хором подались вперёд:
— И то верно, роль-то поганая! И как же вы выкрутились?
— А тогда мы обратились к Чэнь Чжэну, — развёл руками Ицю. — Кому, как не потомку помещика, до тонкостей понимать нутро этого персонажа? К тому же через эту роль я хотел помочь и самому Чэнь Чжэну, и прочим бывшим неблагонадёжным элементам осознать главную истину: всякий, кто выступает против народа, неизбежно будет сброшен в пыль!
— Золотые слова! — не выдержал Чжао Айминь, горячо кивая. — Высокая сознательность, товарищ Линь! Сразу видно низового кадрового работника!
Ицю смущённо улыбнулся:
— Да я так, своими словами... Жизненный опыт у парня есть, вот и получается, так сказать, вживание в образ. Сценическая аутентичность! Но смею вас заверить: за годы перевоспитания он сильно изменился. И душой, и телом — абсолютно «красный и квалифицированный».
— Вот-вот, именно так! — одобрил бригадир. — Нам нужна идейная борьба, а не мордобой. Главное — исправить мышление этих людей, и спектакль для этого — лучшая школа.
Вчетвером они досмотрели постановку до самого финала. Чжао Айминь остался от «Возвращения Сунь Динбао в деревню» в полном восторге: пьеса как нельзя точнее отражала дела и свершения их пятого подзвена. А сам Линь Ицю — толковый, видный и смышлёный парень — завоевал искреннее уважение деревенского руководства.