На этот раз путь лежал прямо в Сунъань. От деревни Лю до уездного центра по просёлкам на тракторе — добрых два часа, да оттуда до самого Сунъань — ещё столько же. И всё же Линь Ицю твёрдо решил ехать на тракторе, да ещё велел погрузить все наличные запасы готовой продукции. Причина проста: пусть городские собственными глазами увидят, насколько солиден их комбинат!
Перед самым отъездом Ицю заглянул к Цзинь Айго переговорить насчёт человека.
— Цзинь Си? — нахмурился тот. — Да что с неё, девчонки, за прок?
— Сделать она может куда больше, чем кажется. К тому же вам на комбинате так или иначе понадобится толковый помощник. Кого обучать, как не своих? Цзинь Цзе ещё мал, так разве Цзинь Си — не лучший кандидат?
— Ну... — замялся Цзинь Айго.
— Вы ведь сами всей душой хотели устроить её на производство? Пойдёт обычной рабочей — выше бригадира в жизни не поднимется. А вот в отделе сбыта всё иначе. Там и заработок выше, и в будущем, глядишь, до начальника дорастёт.
Цзинь Айго признал его правоту. Комбинат-то коллективный. Уйдёт он на покой — кресло директора ни сыну, ни дочери по наследству передать не выйдет. А вот выдвинуть своих детей на стоящие должности — дело вполне реальное. Проявит себя Цзинь Си — и Цзинь Цзе потом устроиться будет куда проще.
Увидев, что председатель всё ещё мучается сомнениями, Линь Ицю подлил масла в огонь:
— Или вы мне, директор Цзинь, не доверяете?
— Что ты, что ты, как можно! — буркнул Цзинь Айго.
Доверять-то он Ицю доверял, да за дочку всё равно душа болела. В конце концов он сдался:
— Ладно уж. Пусть едет с вами.
Линь Ицю обрадовался: план сработал!
Так Цзинь Си, которую отец продержал под замком больше месяца, наконец вырвалась на свободу.
Вместе они пришли к выезду из деревни, где их уже поджидали Чэнь Фэн, Лю Цзинянь и Лю Циннянь — старший двоюродный брат Цзиньяня, уехавший выучиться на тракториста.
— Поехали! — скомандовал Линь Ицю, и трактор плавно тронулся с места.
Чтобы удобно было перевозить грузы, Ицю слегка переоборудовал машину. По бокам кузова красовалась выведенная крупными буквами надпись: «Двенадцатое подзвено отряда Хунхэ». Сзади натянули тент от дождя, поставили сиденья и даже пристроили складную армейскую койку, чтобы один мог передохнуть, пока другой за рулём.
Сейчас сзади устроились Линь Ицю, Лю Цзинянь и Цзинь Си. С мерным рокотом двигателя радость девушки от долгожданной свободы немного улеглась, уступив место тревоге.
— Я... я правда теперь буду работать в отделе сбыта? — неуверенно спросила она.
— А ты сама-то этого хочешь? — переспросил Ицю.
Цзинь Си качнула головой:
— Я бы хотела остаться в агитбригаде... Сколько ни просила отца, сколько ни упрашивала — он и слушать не желает. Скажи я ещё хоть слово, он меня замуж за какого-нибудь деревенского выпихнет... Люди, что приезжали к нам на учёбу, сказывали, будто в агитбригаде снова перестановки, и теперь моё место заняла товарищ Лу...
Голос её дрогнул, на глаза навернулись слёзы:
— Товарищ Линь... неужто я в агитбригаде больше не нужна?
— Ну что за глупости! Вызволить тебя таким способом — просто хитрость. Не скажи мы так, отец бы тебя ни за что не отпустил. Съездишь с нами в город, развеешься, а вернёшься — переберёшься жить прямо в общежитие образованной молодёжи.
Цзинь Си обомлела от счастья:
— Неужели правда можно? А как же батюшка?..
— Если по-хорошему не понимает, придётся действовать решительно. А насчёт Лу Сюэ не переживай — она у нас ненадолго.
Ицю опустил детали происхождения Лу Сюэ, но разложил всё по полочкам:
— Будешь жить в общежитии вместе с нами, на всём готовом. Отец до тебя уже не доберётся. Часть заработка отдашь семье — и злые языки в деревне сразу умолкнут. Агитбригаду реорганизовали: теперь даже без выступлений всем полагается базовый оклад. Так что времена, когда вы сидели без гроша полгода, прошли. Вот только если решишься — назад дороги уже не будет.
Цзинь Си была девушкой разумной и всё прекрасно поняла. Раз отец упёрся намертво, оставалось брать судьбу в свои руки.
— Я всё понимаю. И выдержу!
— Вот и отлично!
— И ещё кое-что... Этот месяц я много думала. Мечтала, как выберусь из дому, и первое, что сделаю... Я хочу сменить имя!
— Имя?
— Меня зовут Цзинь Си, «золотая радость», а сестру — Цзинь Шань, «золотая доброта». Нас так назвали вовсе не потому, что родители радовались дочерям. Просто надеялись, что в дом наконец придёт счастье и родится сын. Вторую дочку сначала вообще хотели назвать Цзинь Шань с иероглифом «гора», думали, следующий точно мальчик будет. А родилась снова девочка, и «гору» пришлось переправить на «доброту»...
Девушка немного успокоилась и продолжала:
— И только когда родился Цзинь Цзе, отец с матерью дали ему имя с глубоким смыслом — «выдающийся», желая, чтобы он прославил род. Они ведь почти неграмотные, а ради имени для сына несколько дней словарь листали...
Ицю спросил:
— Какое же имя ты хочешь себе взять?
Цзинь Си смущённо опустила голову:
— Даже не знаю... Привыкла уже, что меня так зовут. Может, оставить то же звучание, но подобрать иероглиф с более глубоким смыслом?
— Можно и так. Дай-ка подумать...
Ицю аккуратно вывел пальцем иероглиф на её ладони:
— Как тебе «Си» — «процветание, сияние»? Он означает свет и возрождение. К тому же звучит похоже на «нынешний вечер» — добрый знак: беречь сегодняшний день и с надеждой смотреть в завтрашний. Что скажешь?
Девушка прошептала, пробуя слово на вкус:
— «Процветание, расцвет»...
Лю Цзинянь улыбнулся:
— А ты, оказывается, мастер имена подбирать.
— А то! — с лёгкой гордостью откликнулся Ицю. — Я и племянникам своим сам имена давал.
Цзинь Си впервые за долгое время искренне рассмеялась:
— Значит, решено. Отныне я — Цзинь Си.
Троица весело беседовала всю дорогу, так что время пролетело незаметно. На полпути сделали остановку: заправили трактор соляркой и подкрепились запасами.
Ели домашние пышные момо с ароматизированным мясным соусом из свинины и говядины — вышло невероятно сытно. Лю Цзинянь захватил с собой армейский термос с горячим бульоном, так что деловая поездка походила на загородный пикник.
Трактор, конечно, не лёгковой автомобиль: на ухабах трясло ощутимо, но зато свежий прохладный воздух спасал от тошноты.
В начале второго часа дня они въехали в Сунъань.
Помимо Чэнь Фэна и Линь Ицю, останавливавшихся здесь по пути на северо-восток год назад, Цзинь Си, Лю Цзинянь и Лю Циннянь увидели Сунъань впервые.
По сравнению с уездным городком Сунъань выглядел куда внушительнее: повсюду сновали рабочие в синих спецовках, вдоль дорог бойко торговали лоточники с уличной едой, и город кипел жизнью.
Линь Ицю прикинул в уме:
— Ночевать в Сунъань мы не можем — слишком дорого. Сдадим товар и сразу рванём в Маоюань, заночуем уже там.
При этих словах спутники заметно приуныли.
Лю Цзинянь тут же вмешался:
— Я узнаю про дорогу. Если распродадим всё быстро и освободимся часа в три, успеем и пообедать, и по улицам пройтись. Главное — выехать в Маоюань до семи вечера, а то ночная дорога опасна.
У Лю Цинняня и Чэнь Фэна сразу загорелись глаза.
Линь Ицю заинтересованно поднял бровь.
Те сперва помялись, но потом всё же признались.
— Не представляете, — почесал затылок Циннянь, — как узнали, что я еду в город, родня со всех сторон с заказами облепила.
«Уж родня Цинняня — это и родня Цзиняня тоже, тут ничего не поделаешь, придётся заехать», — улыбнулся про себя Ицю.
— У меня то же самое, — смутился Чэнь Фэн. — Прознали, что мы в Сунъань, и назаказывали книг из городской библиотеки. Девушки из образованной молодёжи тоже просили кое-что докупить...
Книги — дело святое, особенно сейчас, когда Линь Ицю заставлял образованную молодёжь учиться в поте лица, готовясь к будущим экзаменам.
— Ладно, быстренько со всем разберемся.
Под удивлёнными взглядами прохожих Лю Циннянь выехал на улицу с таким гордым видом, будто правил не простым трактором, а правительственным лимузином «Хунцы», и покатил прямо к заводским воротам.
* * *
Государственный механический завод города Сунъань.
Получив вести ещё с утра, работницы во главе с Чжан Синь поджидали у проходной. Июльское солнце палило нещадно, и после получасового ожидания на жаре многие заворчали, намереваясь уйти.
Чжан Синь усердно их уговаривала:
— Ну миленькие, ну ещё капельку!
Она ведь сама всё организовала, и если народ разойдётся, перед командиром Линем будет неловко.
И тут из-за поворота с грохотом и пылью выехал трактор.
— Едут, едут! — радостно закричала Чжоу Си.
Едва машина замерла, Лю Цзинянь первым ловко выскочил из кабины и откинул борт кузова. Чэнь Фэн и Лю Циннянь тут же сноровисто принялись помогать с разгрузкой.
Заводские женщины подошли ближе, и их глазам предстало весьма приятное зрелище. Казалось бы, просто деревенские парняги привезли товар, а выглядели все трое как на подбор — статные, подтянутые, ладные. Будь женщины незамужними, обязательно бы расспросили, чьи такие.
Чжоу Си при виде Линь Ицю и вовсе просияла:
— Командир Линь! Я Чжоу Си, помните меня?
Линь Ицю, занятый коробками, мельком взглянул на толпу. Запомнить каждую он, конечно, не мог, но имя в памяти отложилось.
— А-а, помню, конечно! Вы подруга товарища Чжан.
— Ага, именно!
Разговор разгорался, как вдруг радостную атмосферу испортило появление незваного гостя.
Лю Шунянь прознал про приезд земляков ещё утром, но, опасаясь нерадушного приёма, выжидал до последнего.
Он неуверенно улыбнулся:
— Здравствуйте... Приехали?
В ответ — тишина. Лишь Лю Циннянь из жалости к двоюродному брату сдержанно буркнул:
— Угу.
Лю Шунянь суетливо шагнул вперёд:
— Давайте помогу.
Лю Цзинянь холодно отстранил его руку:
— Не надо, мы сами.
Лю Шунянь так и остался стоять в неловкой позе. Женщины у ворот продолжали болтать, подчёркнуто его игнорируя.
После расставания Чжан Синь и Лю Шуняня среди заводских мужчин ещё находились те, кто сочувствовал парню, но вот работницы были единодушны: бесхребетный, нищий, да ещё и с властной, сварливой матерью — отдашь за такого дочь, потом слезами умоешься.
Коли уж он такую славную девушку, как Чжан Синь, упустить умудрился, то обычным заводским девчатам рядом с ним и делать нечего. Даже те, кто раньше посматривал на Шуняня с симпатией, теперь поставили на нём крест.
Отныне найти себе пару на механическом заводе Лю Шуняню не светило вовсе.
Линь Ицю быстро разрядил обстановку.
Он подошёл к Чжан Синь и протянул ей ведомость:
— Здесь ровно сто цзиней желе из желудёвого крахмала. Цена честная, от нашего пищевого комбината деревни Люцзя — тридцать пять фэней за цзинь. С вас всего тридцать пять юаней.
Сумма выходила смешная — меньше месячной зарплаты одного рабочего, да ещё и делённая на два десятка человек.
Чжан Синь бросила беглый взгляд в кузов и заметила сидящую там девушку, а возле неё — аккуратно уложенные штабеля коробок.
— Ого, командир Линь, вы столько товара везёте?
Линь Ицю только этого и ждал.
— А как же! Часть идёт в снабженческо-сбытовой кооператив Маоюань, часть — для государственного ресторана, да ещё вот это...
Линь Ицю говорил уверенно и со знанием дела, отчего работницы окончательно прониклись уважением. Закуска из желе из желудёвого крахмала действительно славилась вкусом, но чтобы простая деревенская стряпня расходилась в таких объёмах — это впечатляло! Плохой товар так тоннами не везут.
— Вы, сестрицы, не сомневайтесь: наш комбинат деревни Люцзя держит марку. У нас всё чисто, вкусно и по доступной цене, потому и заказов отбоя нет... Вот сдадим эту партию и устроим рабочим заслуженный отдых, а то закрутились совсем! — Линь Ицю искренне улыбнулся, и его энтузиазм окончательно покорил заводских женщин.