Походив по магазинам ещё немного и докупив всякой нужной в хозяйстве мелочи, мать с сыновьями собрались домой.
В переполненном автобусе мать невзначай вздохнула:
— Как хорошо-то, что со стариками разъехались…
И только тут Ицю озарило, отчего она сегодня устроила такой небывалый разгул с покупками.
Прежде ремонт поглотил львиную долю сбережений, но после раздела хозяйства старшее и младшее поколения выделили свои доли, и у них на руках оказалась внушительная сумма. Беспросветный режим жёсткой экономии сменился нежданным достатком.
Почувствовав финансовую свободу, родители естественно изменили и своё отношение к тратам. И отец, и мать извечно отдавали негласное предпочтение сыновьям. Появлялась лишняя копейка — перепадало и дочерям, как то дорогое платье для Сяни. Но возникни хоть малейшая глухая нужда — девчонками пожертвовали бы без колебаний. Не найди Сяни работу в городе, её бы давно отправили на сельхозработы в глушь.
Для того времени подобный уклад жизни был привычной нормой. Родители даже не осознавали собственного дискриминационного отношения, а дочки с малых лет впитывали мысль о своём «второстепенном» положении. Взять хотя бы малютку Дунни — та в свои неполные годы уже твёрдо знала, что перечить братьям или оспаривать их право на лучшее нельзя.
Линь Ицю задумчиво прищурился.
«Просто зарабатывать деньги мало, — размышлял он. — Придётся ещё и за воспитание родителей взяться».
То ли Линь Ицю показалось, то ли в самом деле после возвращения из деревни соседи по ведомственному дому стали относиться к их семье приветливее и уважительнее. То и дело доносились намеки: дескать, пусть Ихай скорее расставляет свои сапожные снасти, а то бегать на другой конец уезда неудобно.
И вот спустя пару дней Ицю застал старшего брата за разборкой инструментов.
— Да уж, затянул я с отдыхом, — сомневаясь, проговорил Ихай. — Соседи торопят, да и… Скоро же встреча с семьёй Дун. Сидеть дома без дела как-то неловко.
Ицю мысленно ухмыльнулся: судя по замашкам семейства Дун, они изволят обратить внимание на Ихая только в том случае, если его сапожная лавка выйдет на международную биржу. Впрочем, ради этих рвачей стараться не стоило, а вот упустить клиентов действительно не хотелось — того и гляди, чужие ремесленники перехватят заказчиков.
Ихай снова взялся за дело. Ицю смастерил для него свежую деревянную вывеску:
* * *
Часы работы:
Со вторника по воскресенье
Утром: 7:30 — 11:00
Днём: 13:00 — 18:00
Прейскурант:
Кеды «Цзефан» — XX фэней
Парусиновые туфли — XX фэней
Утеплённые обутки — XX фэней
Плетёные лапти — XX фэней
(Каждый пятый ремонт — бесплатно!)
* * *
С акцией «четыре ремонта плюс один в подарок» всё было понятно, но вот ценник…
Ихай нахмурился, изучив дощечку:
— А отчего так дорого?
— У нас всё по-честному, без обмана, — с довольной улыбкой пояснил Ицю. — Даже с такой ценой у нас преимущество: мы под боком, да и выйдет дешевле, чем тащиться на Улицяо.
Цены он рассчитал тонко, сопоставив расценки брата с конкурентами. Получилось чуть дороже прежнего, зато привлекательная скидка удерживала клиентов на грани: вроде и кошелёк жмёт, а отказаться заманчиво.
— Ладно, сделаю, как говоришь, — согласился Ихай.
После всех недавних событий он окончательно убедился, что младший брат далеко не так безнадёжен и ленив, каким казался раньше. И почему только Ихай прежде считал его никчёмным? Стыдно вспомнить. Похоже, он слишком долго предвзято относился к Ицю, оттого тот и держался отчуждённо.
Ихай почувствовал укол вины и искренне вздохнул:
— Надо же… Всего за одно лето ты так повзрослел.
— Ещё бы! — улыбнулся Ицю. — Выходит, я сам был хорош. Но я всегда уважал тебя, брат, просто стеснялся признаться. Нам, братьям, надо держаться вместе!
— Верно! — просиял Ихай.
Они переглянулись и с улыбкой замяли былые обиды.
Тем временем Ицю разыскал Чжао Вэйго и попросил подсобить с хорошим плотником — нужно было сбить низкий столик, табурет и плотный ящик для инструментов, чтобы дожди не портили сапожный инвентарь.
Вэйго обрадовался возможности услужить. Он вовсе не обольщался, будто пара арбузов заставит Линей забыть прошлые грешки. Чем меньше Ицю обращался к нему за помощью, тем сильнее у Вэйго подгорала душа. К тому же он питал свои виды: если шустрый Линь Ицю выбьется в люди, то и он, как земляк, сумеет греться у его костра.
Нынче Вэйго день и ночь молился, чтобы тётушка Лю Симэй успешно ссватала Ихая. Тогда он и Линей не обидит, и, глядишь, на свадебные чаевые разживётся. Получив просьбу Ицю, он тотчас бросился искать умелого мастера.
Пока братья обустраивали мастерскую, мать тоже не сидела сложа руки: перебрала весь дом и наконец вручила Ицю увесистый плетёный мешок:
— Сходи-ка к дедушке с бабушкой. Тут сменная одежда для твоей третьей сестры. Скажи Сяни, чтоб не ленилась и не гневила стариков да дядьев с тётками.
«Курьером подвязать?» — подумал Ицю. Впрочем, логично: у старшего брата ноги хромают, Дунни слишком мала, так кому же ещё идти? Заодно можно набрать на речке черепашьих яиц и присмотреть в лесу пару пышных кустов для пересадки.
Он распахнул мешок и обомлел от пестроты заплат:
— Зачем так много?
— Что совсемошне износилось да мало стало — это Линлин и Цзинцзин на переделку. А что получше — пусть Сяни носит.
— А где то новое платье по советской моде?
Мать замялась, избегая взгляда:
— Я подумала… пусть лучше Дунни носит. Сяни на шахте, там наряжаться незачем. Домой она вернётся нескоро, да и с семьёй Дун всё равно не увидится. Платьице хорошее, Дунни его лет десять проносит. Чего добру пропадать?
Сказав это, мать окончательно стушевалась. В глубине души она опасалась, что младший сын вспылит, но из практических соображений отдавать обновку младшей казалось разумнее. Теперь она даже жалела, что сгоряча потратилась на такую дорогую вещь — только раздор между сёстрами сеять.
— Ладно, пусть так, — подумал и согласился Ицю. Он аккуратно доложил в мешок брусок хозяйственного мыла, коробок спичек и новое махровое полотенце.
Мать облегчённо перевела дух, видя, что сын не стал спорить.
Вдруг вмешался Ихай:
— Матушка, давайте лучше я отнесу.
— Куда тебя несёт? — отмахнулась мать. — Твоя лавка послезавтра открывается, набегаешься по дороге — устанешь только.
— Всё равно завтра у меня выходной, денька хватит.
Ицю поддержал мать:
— Мама права. Мне всё равно надо кое-какие вещи из деревни забрать. Ступай лучше ты, а я побуду на контроле.
— Нет, я сам пойду, — настоял Ихай, и кончики его ушей заметно покраснели. — Мне… тоже кое-что забрать надо.
Ицю мгновенно уловил витающий в воздухе тонкий намёк на тайну. Допытываться он не стал, да и таскать тяжести в жару — радости мало.
— Договорились. Захвати тогда черепашьих яиц, да присмотрись на задней горе к кустам жасмина — может, получится выкопать и во дворе посадить.
— Сделаю, не переживай.
Следующим утром Ицю проводил брата на пристань. Своё поручение он выполнил, но сидеть без дела не собирался. Одолжив у соседа старика Цяня, мужа тётушки Чжоу, тяжёлый велосипед на двадцать восемь дюймов, он отправился попытать счастья на барахолке — раздобыть подержанный велик для брата в качестве свадебного подарка.
Так пролетело несколько дней. Настал день смотрин.
Накануне вечером Ицю осторожно выведал настроения Ихая. Сам он от семейств вроде Дун держится подальше, да и родителей успел слегка переубедить. Оставалось склонить на свою сторону жениха.
— Я… как отец с матерью скажут, так и сделаю, — неуверенно пробормотал Ихай.
— Так не пойдёт. Свадьба — дело всей жизни, решай сам.
Ицю ещё раз выложил брату свои соображения, а под конец подлил масла в огонь:
— Мне кажется, родня Дун — не лучшая партия. Завтра на встрече смотри в оба и расспрашивай обо всём досконально.
В памяти Ихая вдруг всплыло смущённое, кроткое личико, и он твёрдо кивнул:
— Я понял. Всё сделаю как надо!
Встречу назначили на воскресенье, на два часа дня. Ицю рассудил тонко: в это время люди гарантированно пообедают дома, а до ужина ещё далеко. Семейство Дун ещё до знакомства заикалось о государственном ресторане — явно любители поживиться за чужой счёт. Накаркают — пусть сами и платят, Лини на поводу не пойдут.
Тётушка Лю Симэй за последние дни изрядно шелковела. Под строгим наказом Чжао Вэйго она приплелась на автобусную остановку задолго до полудня, страшась опоздать хоть на минуту.
В половину второго на горизонте наконец показалось семейство Дун. В полном составе — орава из десяти душ!
Вот только прибыли они не на рейсовом автобусе, а прикатались на деревенском тракторе, перевозившем удобрения. Вся эта куча мужчин, женщин, стариков и детей выглядела настолько пыльной, измождённой и ободранной, словно в город пожаловали беженцы из голодного края. Лю Симэй аж опешила.
В душе у неё закралось сомнение: «И вот этих я собиралась сватать за Ихая? Да они же Линям и в подмётки не годятся!»
Пошарив взглядом по толпе, Симэй наконец разглядела саму невесту и перевела дух: слава богу, Дун Сяоянь приехала лично. Правда, тут же мысленно сплюнула: те, кому положено красоваться, прячутся за чужими спинами, зато всякая мелюзга лезет вперёд.
Мать Сяоянь, намётанным глазом увидав сваху, радостно кинулась навстречу:
— Ой, Симэй! Насилу тебя нашли! Наш трактор весь город кругом объехал, никак доехать не могли!
Лю Симэй была не в восторге от такого бурного нажима, но обижать гостеприимством не стала и сухо ответила:
— А я-то думала, вы на автобусе приедете, вот и стою тут. Вымотались с дороги?
Намёк на фальшь уловила бы любая тонкая натура, но с беспардонных гостей — какой спрос?
Мать Сяоянь даже не замешкалась и протараторила:
— Да уж, вымотались! Хуже, чем в поле горбатиться! Всю дорогу растрясло, меня аж два раза вывернуло. Слушай, а может, зайдём в какую закусочную, перекусим с дороги?