Линь Ицю на мгновение задумался, а затем обратился к торговцу:
— Ню Эр, я ведь отвалил тебе целую кучу денег. Неужто не уступишь хоть что-нибудь сверху? Накинь какую-нибудь мелочь.
Ню Фу и не думал возражать — перед ним стоял щедрейший покупатель за всю его практику, упускать такого благодетеля было нельзя.
— Запросто, господин хороший, запросто! У меня тут добра всякого хватает, есть вещицы получше, есть попроще. Присмотритесь, выбирайте, что душе угодно, отдам в подарок!
Линь Ицю выудил из вороха вещей пару изящных алых ваз Юйчуньпин. Памятуя о том, что к новой покупке ещё понадобятся плёнки, он взял у продавца домашний адрес, и только после этого они с Лю Цзинянем направились к выходу.
— Ладно, дальше не провожай, — бросил Ицю на прощание. — И вот ещё что: о покупке фотоаппарата — ни гу-гу.
— Понял-понял, не дурак! — заверил торговец.
Сбыв с рук столь опасный товар, Ню Фу радовался до беспамятства, так что трепаться на каждом углу точно не собирался.
Ицю всё не мог поверить, что на чёрном рынке удалось сцапать подобную драгоценность. Он долго и с нежностью поглаживал корпус «Кодака», но так и не решился сделать хотя бы один пробный кадр: плёнка стоила едва ли не на вес золота. В конце концов, с явной неохотой, он убрал камеру на самое дно сумки.
Лю Цзинянь проводил аппарат хмурым, потемневшим взглядом. Сложи он сейчас всё своё имущество до медяка, ему бы в жизни не хватило на такую диковинку, а городской юноша выложил деньги не моргнув глазом. В очередной раз между ними пролегла невидимая, но оттого не менее глубокая пропасть.
Впрочем, Цзинянь и не подозревал, что эта привычка сорить деньгами тянулась за Ицю ещё из прошлой жизни. В этой ему и без того пришлось изрядно поджать хвост.
Купив фотоаппарат, Ицю спустил львиную долю сбережений. Привычка ни в чём себе не отказывать, взлелеянная обеспеченными родителями, частенько заставляла его действовать бездумно и напролом. Вот и сейчас: кошелёк заметно похудел, но, кусая локти от досады, Ицю всё же не мог скрыть довольной улыбки — покупка-то знатная!
Заметив, что спутник совсем пал духом, он быстро сообразил, в чём дело, и нарочито тяжело вздохнул:
— Эх-ма... Всё спустил до последней монеты. Теперь только землёй питаться да зубы на полку класть.
— Землёй питаться? — переспросил Цзинянь, давным-давно привыкший к странным словечкам юноши.
— Ну да. По ветру пойду, на голодный паёк.
— Покуда я рядом, с голоду ты не умрёшь, — абсолютно серьёзно откликнулся Цзинянь.
Ицю подмигнул ему:
— Выходит, теперь ты меня содержать будешь?
Лю Цзинянь принял его шутку за чистую монету. Нахмурив брови, он честно заговорил:
— А что тут сложного? Перебирайся ко мне. Обещаю, каждый день буду готовить разное... Ни за что не оставлю голодным.
Он уставился на юношу с таким робким, надеющимся ожиданием, словно верный пёс, вымаливающий ласку.
Перед таким взглядом Ицю был бессилен — сердце у него тут же отмякло.
— Кхм-кхм... Пожалуй, я пока ещё как-нибудь перебьюсь, — пробормотал он, примирительно улыбнувшись.
Разговор о переезде его откровенно пугал, так что следовало аккуратно съехать с темы.
Они не спеша дошли по улице до здания универмага-кооператива, намереваясь, как и в прошлый раз, разыскать директора Цзоу Цзинго.
В этот раз, однако, докладывать о визите не пришлось: Цзоу Цзинго выскочил им навстречу сам, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.
— Директор Цзоу! Сколько лет, сколько зим! — приветливо окликнул его Ицю.
— Ох, бухгалтер Линь! Племянник! — расплылся в широчайшей улыбке Цзинго. — А я-то думаю, отчего с самого утра сороки на ветках заливаются! Входите, входите скорее!
«Какие сороки поздней осенью?» — мысленно усмехнулся Ицю, но такой радушный приём льстил его тщеславию и придавал уверенности предстоящим переговорам.
— Юэхун, живо налей нашим дорогим гостям чаю! — крикнул директор продавщице.
Они расположились на мягком диване в кабинете Цзинго. Ицю достал из кармана мятый листок со списком покупок, подготовленным девушками-знатоками, и протянул хозяину:
— Директор Цзоу, у нас для вас отличные новости.
— Да неужто? — улыбнулся тот. — А у меня для вас, между прочим, тоже кое-что есть!
— Вот как? И что за новость?
— Не торопись, всё по порядку.
Цзинго чинно расставил перед ними исходившие паром чашки.
Ицю переглянулся с Цзинянем: с чего вдруг такая подобострастность?
— Дело вот в чём, — начал Цзинго, усаживаясь напротив. — Случай поистине удивительный. Помните ту партию желудёвого желе, что я у вас выкупил? На День образования КНР ко мне в гости из самого Шанхая приехал шурин с женой. Вот я и призадумался: чем эдаким угостить дорогого родственника? В мегаполисе-то баловней судьбы удивить нечем, подавай нечто эдакое, винтажное, деревенское...
Он выдержал паузу и с загадочным видом посмотрел на гостей:
— Ну и выставил я то самое желе из желудёвого крахмала. И угадайте, что было дальше?
— Ну, директор Цзоу, не томите! — подыграл Ицю. — Мы же не гадалки.
Цзинго, довольный произведённым эффектом, просиял:
— А шурин мой, чтоб вы знали, деликатесов навидался немало — всё-таки заместитель директора крупного государственного завода! Попробовал ложечку — и обомлел! Заладил: дескать, освежает, да с перчиком, да с острой заправкой — самое то! Он у нас как раз любитель ядрёной кухни. В общем, когда уезжал, сгреб всё оставшееся желе подчистую, да ещё велел к следующему приезду раздобыть целое ведро!
Цзинго откинулся на спинку кресла и со смехом добавил:
— Представляете! А ведь когда я только притащил это желе из желудёвого крахмала домой, жёнка моя всю плешь мне проела — мол, деньги на ветер спустил, куда нам столько! Соседям раздавать начала, а в итоге самой не хватило! Теперь весь двор умоляет достать ещё! Месяц этот разговор в себе носил, наконец-то выговорился!
Он явно гордился своей проницательностью:
— Ну скажите, разве не чудесная новость?
— Конечно! — искренне обрадовался Ицю. — Мы, пищевики, для того и работаем, чтобы людям вкусно было.
— Как раз вовремя пришли! — встрепенулся Цзинго. — Я уж головоломку сломал, где вас искать. У вас ещё осталось желе из желудёвого крахмала?
— Кое-какие запасы есть, — с наигранным сомнением протянул Ицю, — но на продажу едва ли хватит. Нам ведь и самим питаться надо.
— Понимаю, понимаю... Но вещь-то ходовая! Надо срочно запускать производство!
Цзинго выражался осторожно, не упоминая лишний раз торговлю, ведь за спекуляцию в эти годы можно было легко угодить за решётку.
Ицю покорно кивнул:
— Ваша правда, директор Цзоу.
— А как насчёт упаковки, о которой мы говорили? Обдумали?
На самом деле Ицю даже не начинал искать упаковочную фабрику, но подать это следовало красиво:
— Мы пока присматриваемся. Еда — дело тонкое, чуть просчитаешься с объёмами, и прогоришь...
— Да чего тут бояться! — перебил Цзинго. — Я прикинул: соседи да шурин со своими знакомыми центнер-другой заберут без разговоров! Будет готовый товар — сразу неси мне. Главное — заправку соусную не забудьте, весь секрет-то в этих ваших двух вкусах!
Линь Ицю едва удержался от победного клича. Он-то рассчитывал закинуть удочку на будущий год, а тут покупатель сам просит товар! Будто подушку подложили аккурат под падающую голову.
Заметив замешательство юноши, Цзинго поторопил:
— Если опасаешься, могу задаток внести. Или договор состряпаем!
— Что вы, директор Цзоу, как можно вам не доверять! — быстро сориентировался Ицю. — Давайте обойдёмся небольшим авансом, рублей десять-двадцать, а как наварим свежую партию — сразу дадим знать.
Ицю проявил хватку: договор в семидесятых годах для артели деревенских знатоков против советского чиновника — филькина грамота, случись что — правды не найдешь. А вот живые деньги в руках — надежный якорь.
— Договорились!
Цзинго без колебаний выложил новенькую десятирублёвую купюру и собственноручно составил расписку о задатке, где чётко прописал: в случае отказа покупателя деньги не возвращаются.
Линь Ицю только тогда перевёл дух.
— Скоро снег повалит, до уезда будет не добраться. Так что следующую партию желе из желудёвого крахмала привезём разве что весной.
— Ничего, я подожду.
Отхлебнув чаю, Цзинго спросил:
— Так с чем вы к нам пожаловали?
— Да вот, нашим девчатам-знатокам к Новому году кое-какие товары потребовались. Посмотрите список.
Цзинго пробежал глазами бумажку и просиял:
— Ого! Сумма-то солидная, под сотню рублей выйдет!
— Вот я и подумал: вы уж скидочку сделайте по знакомству. Если что из бытовухи понадобится — мы первым делом к вам.
— О чём речь! У меня как раз на складе залежалась партия уценёнки. Вещи отличные, просто вид слегка потеряли да лежат долго. Выбирайте, что понравится, отдам почти за бесценок!
— Вот это дело! То, что надо!
Переглянувшись с Лю Цзинянем, Ицю сказал:
— Братец Цзинянь, сходи с продавщицей на склад, глянь товары. А нам с директором Цзоу надо кое-что перетереть.
— Хорошо.
Цзинянь без лишних вопросов поднялся и вышел.
Оставшись наедине с Цзинго, Ицю перешёл к главному:
— Директор Цзоу, нет ли у вас на примете хорошего портного?
— А то как же! А тебе зачем?
— Хочу сшить кое-что из мужской одежды.
— Есть у меня один умелец. Запиши адресок, найдёшь без труда.
Цзинго быстро набросал несколько строчек на клочке бумаги.
Ицю забрал записку:
— Спасибо огромнейшее, директор Цзоу!
— Да брось ты эти официозы, «директор» да «директор»! — добродушно пожурил его Цзинго, явно желая свести дружбу с хватким малым.
— Понял, спасибо, дядя Цзоу! — мгновенно переключился Ицю.
Забрав в кооперативе целую гору покупок, они первым делом направились на почту.
Посылки и письма из дома пролежали там уже с полмесяца. Благодаря своей приятной наружности и подвешенному языку, Ицю быстро очаровал молоденькую почтальоншу. Купив двухкопеечную марку, он отправил свежее письмо родителям, после чего сгрудил полученные пожитки к остальным баулам.
Затем Ицю хитро посмотрел на Цзиняня:
— Братец Цзинянь, добро-то какое неподъёмное. Может, попросишь кого на автостанцию всё это оттащить?
Автовокзал был условлен как точка сбора с девчатами.
Лю Цзинянь, не усомнившись в его словах, окинул взглядом хрупкую фигуру юноши — и впрямь, сам не унесёт, да и девчонок заставлять таскать тяжести не дело. Наказав Ицю ждать, он отправился искать погрузчиков.
Как только Цзинянь скрылся из виду, Линь Ицю бросился по адресу из записки. Среди убогих одноэтажных домишек он кое-как отыскал обшарпанную вывеску пошивной мастерской.
Миновав узкую дверь и длинный, тёмный коридорчик, он попал в крохотную каморку. За раскройным столом, клюя носом, дремал старый мастер.
Ицю громко прокашлялся. Старик вздрогнул и окинул гостя мутным взглядом:
— Ох... Гость? Чего изволите?
— Одежду сшить хочу. Любой фасон берёте?
— А то! Наша мастерская в Маоюане уже не одно десятилетие работает!
Ицю огляделся. Выбор тканей у старика был небогатый, да и цвета серые, полинялые — вполне в духе эпохи. Помявшись, юноша достал из кармана эскизы:
— Взгляните. Вот такое сшить сможете?
Старый портной достал из стола очки в роговой оправе, нацепил их на нос и въелся взглядом в рисунки.
Спустя пару мгновений он ахнул и хлопнул ладонью по столу:
— Диво-то какое! Молодой человек, где ж вы такой крой видали?
В их захолустном уезде о подобном фасоне и слыхом не слыхивали.
Ицю на ходу слагал легенду:
— Да сам я не здешний. Видел в Цзянши, как городские франты носят, ну и набросал по памяти.
На рисунке был изображён статный юноша в двубортном пальто — строгом, но невероятно элегантном. Не будь бумага обычной альбомной, старик решил бы, что перед ним фотография из столичного журнала.
В Цзянши — крупном приморском мегаполисе — и не такое носили, так что объяснение звучало правдоподобно.
Ицю выложил ещё пару эскизов:
— Вот эти рубашки сшейте в двух размерах, из хорошего белого хлопка. Это мне на весну и осень, тут к сроку не гоню. А вот пальто и куртку из плотной ткани — это мне до зареза нужно. Как думаете, успеете?
— Ох, мил человек... Кабы горит, так мне день и ночь пластаться придётся. У тебя ведь только рисунок, ни выкроек, ни мерки точной, да и над тканью подумать надо...
Ицю понимал, что старик не набивает цену, а говорит по делу:
— И во сколько это обойдётся? И главное — каков наименьший срок?
— Полмесяца, не меньше.
— Полмесяца — слишком долго! Скажу как есть: я из знатоков, живу в деревне под Пинцзыгоу. Скоро дороги занесёт, автобусы ходить перестанут. Когда я в следующий раз в уезд выберусь — Бог весть! Я доплачу, только сшейте побыстрее!
— Ладно... Но задаток нужен.
— За этим дело не станет! Вышлите готовое по почте, вот мой адрес. Главное — чтобы к Новому году всё было у меня.
С этими словами Ицю вытащил две красные двадцатирублёвые купюры и протянул портному.
— Если не хватит — доплачу при получении, сдача останется — вернёте. Идут условия?
Старик, за всю жизнь не видавший столь щедрых заказчиков, расплылся в довольной улыбке и закивал:
— Всё сделаю в лучшем виде, к сроку успею!
Тут-то Ицю и пригодились талоны на ткань, выбитые у Линь Сяни.
— А синяя ткань у вас найдётся?
— Какая именно синяя?
Ицю принялся объяснять на пальцах:
— Тёмно-синяя, плотная, чтобы держала форму. Из грубого волокна, лучше бы с добавкой синтетики. Метра три в длину при ширине в два метра. Найдётся такая?
Портной озадаченно почесал затылок:
— Эка задача... Цельного куска такого размаха нет. Разве что из двух отрезов скомпоновать, а ты уж сам дома подрубишь?
— Идёт. Сколько с меня?
— Талонов на пять цзиней да ещё пятёрку наличными.
Ицю беспрекословно отсчитал деньги и купоны. Старик от счастья чуть не заплясал:
— Не извольте беспокоиться, сделаю в лучшем виде!
Выйдя от портного с пустыми карманами — после покупки редкого фотоаппарата и пошива гардероба от сбережений не осталось и следа, — Ицю всё же чувствовал себя на седьмом небе от счастья.