Шутка шуткой, а Ли Аньшэн зацепился за слова жены всерьёз.
Он мысленно взвесил предложение, прикинул так и эдак — а ведь и впрямь дело говорит! Повернувшись к Линь Ицю, он с воодушевлением выложил:
— А что, товарищ Линь, идея-то отличная! Сгребай своих городских ребят-знающих да приезжайте к нам в Нюцзячжуан с концертом!
— Мы? К вам? — смутился Линь Ицю.
Ли Аньшэн принялся сокрушаться:
— Эх, не представляешь ты нашей тоски! Киномехаников к нам в бригаду не дозовёшься — хорошо если раз в полгода заглянут, да и то после тысячи просьб и поклонов. Мужики в деревне совсем зачерствели от такой жизни... Если вы приедете, мы вам такой приём устроим — вовек не забудете!
— Брат Ли, да мы ведь так, любители. Спектакли у нас самые простые, без размаха.
— Да брось ты скромничать! Покажите хоть что-нибудь — крестьяне всему рады будут!
— Знаешь что, — Линь Ицю не стал рубить с плеча, — я вернусь и поговорю с ребятами. Сам за всех решать не могу.
— Само собой! Если надумаете — сразу звони к нам в контору. Мы за вами трактор вышлем. А я пока с бригадиром перетолкую: начёт какой-нибудь вам выпишем, не задарма же людям выступать!
При слове «начёт» у Линь Ицю в глазах вспыхнул огонёк. Изначально он затеял весь этот самодеятельный театр лишь для того, чтобы скрасить унылые будни образованной молодёжи и не дать тяжёлой сельской работе вытравить из них человеческие чувства. Но если на артистах-любителях можно ещё и подзаработать... Почему бы и не сколотить небольшую переездную труппу? Выступать по праздникам перед соседями — и людям радость, и в кармане прибавится.
Положение у городских ребят было не то чтобы бедственное, но лишняя копейка никому бы не помешала, так что строить из себя белоручку Линь Ицю не собирался.
— Договорились! Буду ждать от тебя вестей, брат Ли!
Ли Аньшэн облегчённо вздохнул:
— Тебе и так приходится к нам мотаться — то уроки вести, то теперь с концертами. На душе аж неловко. Но уж поверь: приедете в Нюцзячжуан — я лично вас в государственный ресторан поведу!
Не успели они договорить, как неподалёку показалась кавалькада местной знати.
Линь Ицю присмотрелся: во главе процессии шествовал сам бригадир Ван Гэньшэн, а за ним плелась целая свора родичей да прилипал.
История была простая. Жена Ван Гэньшэна, вернувшись домой, обо всём доложила мужу. Тот пораскинул мозгами и сообразил: раз гости прикатили аж на двух тракторах ради какого-то концерта, то это наверняка люди из отряда Хунци — самого богатого во всём районе.
По-хорошему, коли чужие начальники пожаловали на территорию, они первым делом должны были нанести визит ему, бригадиру. А эти гордецы мало того что его проигнорировали, так ещё и прямиком в Люцзяцунь направились!
Выходило, что Линь Ицю со своим праздничным концертом устроил такой шум, что затмил самого Ван Гэньшэна. Бригадир полдня ходил сам не свой от досады, а потом не выдержал — собрал кучу любопытствующих родичей и попёрся на ток. Да только опоздал: представление уже закончилось.
Жители Ванцзятуни, увидав приближающегося Ван Гэньшэна со свитой, подумали, будто тот явился с облавой, и мгновенно врассыпную дёрнули — ровно мыши от кота.
Секунда — и на току ни души. Ван Гэньшэн, и без того пребывавший в дурном расположении духа, опешил: он что им, упырь какой, чтобы от него так дёру давать?
Линь Ицю дождался, пока делегация подойдёт ближе, и предвосхитил расспросы:
— Брат Ли, сестрица Ню, знакомьтесь. Это наш бригадир, товарищ Ван Гэньшэн, а это его заместитель — товарищ Ван Гэньфа.
Ли Аньшэн только тут сообразил, что само начальство-то на концерте отсутствовало. В душе мелькнуло подозрение, но он вежливо шагнул навстречу:
— Здравствуйте, товарищи бригадиры! Я Ли Аньшэн, заведую подсобными промыслами в пятом подзвене отряда Хунци. А это моя жена, Ню Цуйцуй.
Ван Гэньшэн лишь желчно хмыкнул:
— Надо же, какие гости! Из такой дали приехали на наш концерт посмотреть. Извиняйте, что не встретили с почестями.
Ли Аньшэн был не из глупых и ядовитую иронию в голосе Ван Гэньшэна уловил моментально. Дело ясное: праздник устроили в обход руководства, и теперь начальство явилось с допросом. Сразу видно — организатором был этот юный герой Линь Ицю. Сам Ли Аньшэн тоже был из приезжих городских кадров и отлично знал, как не любят их местные старожилы. Чувство общности лишь усилило его симпатию к Линь Ицю.
Ван Гэньшэн, расправившись с гостем, переключился на подчиненного:
— А ты у нас, бухгалтер Линь, всего два месяца на Севере, а связями-то какими оброс! И в отряде, и за его пределами — везде у тебя свои люди.
Намёк был прозрачнее некуда: вместо работы парень только и делает, что друзей заводит.
— Так мы с товарищем Ли ещё на хлебосдаче познакомились! — невинно отозвался Линь Ицю. — Вы же сами меня тогда послали зерно сдавать, забыли? — Он выдержал паузу и с особым нажимом добавил: — К тому же товарищ Ли заведует подсобным хозяйством, и его команда добилась впечатляющих успехов. Такой опыт вызывает искреннее уважение. Мао Цзэдун учил нас: «Чтобы кадры работали хорошо, нужно постоянно учиться. Прошлых знаний недостаточно, они дают лишь отрывочное представление». Вот я и решил поучиться у передовиков... Мы ведь все — братья по классу, рабочие и крестьяне. Вот я и пригласил семью товарища Ли на праздник.
Ли Аньшэна ещё никогда не хвалили так откровенно и прилюдно. Сердце его запело от восторга: не ошибся он в парне, Линь Ицю — золотой человек!
Зато Ван Гэньфа, наслушавшийся деревенских сплетен, терпеть эти речи больше не мог. Выходит, этот городской молокосос скорее заезжих чужаков пригласит, чем родное руководство?!
— Подсобные промыслы?! — заверещал он, брызжа слюной. — Чему ты там собрался учиться?! На подсобку замахнулся?! А разрешение от парторганизации ты получил?!
Линь Ицю скромно улыбнулся:
— Да это пока так, мысли вслух... Проект ещё сырой, мне потребуется поддержка и одобрение руководства.
«А на самом деле мы всё давно прокрутили, хе-хе!» — мысленно ухмыльнулся он.
У Ван Гэньфа аж брови на лоб лезли от возмущения:
— Поддержка?! Одобрение?! Наш бригадир день и ночь из сил выбивается — одной рукой революцию вершит, другой производство подгоняет! А ты, новый кадр низового звена, вместо того чтобы старшим жизнь облегчать, целыми днями только смуту сеешь! То концерты ему подавай, то подсобку! Ты че, на небо взлететь захотел?!
Ван Гэньшэн слушал брата и удовлетворенно кивал: наконец-то от младшего есть толк!
Линь Ицю с самым невинным видом парировал:
— Да вы что, наш спутник «Дунфанхун-1» ещё четыре года назад на орбиту вышел. Куда уж мне до научных высот...
Ван Гэньфа от такой наглости окончательно потерял берега:
— Линь Ицю! Я смотрю, ты на капиталистический путь повернуть решил?!
Ли Аньшэн не выдержал и заслонил Линь Ицю собой:
— Замбригадира Ван, а вот такие слова бросать не надо!
Ван Гэньшэн насупился. В своём двенадцатом подзвене он привык повелевать единолично. Только-только избавился от строптивого Лю Цзиняня, как вырос этот Линь Ицю, да ещё и друзья у него такие же дерзкие! Ему смертельно хотелось рявкнуть: «Ты кто вообще такой, чтобы в наши дела нос сунуть?!», но ради мира между отрядами пришлось сдержать гнев.
Для Ли Аньшэна кирпичный завод был делом всей жизни, и когда кто-то пытался навесить на подсобку политический ярлык, он закипал мгновенно:
— Вы говорите, побочный промысел — это преступление? А как же наш отряд Хунци работает? Или вы намекаете, что наше руководство свернуло не туда?!
Удар попал в цель. Братья Ван были всего лишь мелким начальством уровня подзвена и очернять руководство крупного отряда не смели.
Видя, что младший брат спекся, Ван Гэньшэн решил взять инициативу в свои руки:
— Кхм-кхм... Товарищ Ли, не надо крайностей. Наша бригада вашей — родная сестра, зачем нам ссориться? У вас подсобка идет, потому что на то есть указание сверху. У нас ситуация другая.
Он выпрямился и наставительно произнёс:
— Забыли директиву партийного руководства? В промышленности учиться у Дацин, в сельском хозяйстве учиться у Дачжай! Нам надо производительность поднимать трудовым потом, а не искать лазейки да заниматься спекуляциями!
Линь Ицю прекрасно знал эту повестку. Лишь после 1978 года призывы «претворять в жизнь аграрную политику партии» окончательно заглушат лозунг «Учиться у Дачжая». Тогда на местах станут требовать исправления перегибов — вернут крестьянам приусадебные участки и деревья, разрешат свободную торговлю на базарных площадях, позволят держать свиней, кур и заниматься домашним промыслом.
Но у Линь Ицю не было времени ждать до семьдесят восьмого года.
— Бригадир Ван, так я же только за! — с пылом подхватил Линь Ицю. — Вы совершенно правы: мы должны учиться у коммуны Дачжай! Но ведь жители Дачжая прорубали террасы в горах и своими руками таскали воду на скалы, чтобы победить стихию и выжать из земли урожай. А у нас? Земли полно, а рук не хватает! Собираем мы ровно столько, сколько погода позволит. Если только...
— Если только что? — насторожился Ван Гэньшэн.
— Если только вы не изобретёте чудо-удобрение, чтобы у нас на Севере, как на Юге, собирали по два-три урожая в год! Ну или выведете новый сорт риса! Вот тогда мы действительно решим проблему урожайности в самом корне!
Линь Ицю искренне уважал мужество крестьян из Дачжая, способных годами вручную бороться с суровой природой. Но сам он не собирался горбатиться на поле десять лет подряд, когда под ногами лежит прямой путь к благополучию.
Изменить климат Хэйлунцзяна невозможно, а выведение гибридного риса — и вовсе сказка. Если бы Ван Гэньшэн был способен на такое, он бы не сидел бригадиром в глухой деревне, а руководил Министерством сельского хозяйства в Пекине.
Ли Аньшэн подле них едва удерживался от хохота. Он был убеждённым сторонником подсобного хозяйства, на собственном опыте познавшим его выгоду. А уж поддержать товарища в споре с дураками — святое дело!
— Ну, или внедрить полную механизацию! — вставил он свои пять копеек. — Были бы у вас сеялки, комбайны да механические молотилки — и посевная с жатвой шли бы в разы быстрее!
Братья Ван едва не лопались от злости, но возразить не могли: открыто выступать против механизации — значит расписаться в собственной отсталости. Чмукая и ругаясь сквозь зубы, они развернулись и убрались восвояси вместе со своей свитой.
Линь Ицю знал: эта стычка не последняя. Но тратить время на перепалки с недалёким начальством в присутствии чужаков он не собирался.
Ван Гэньшэн запрещает? Ну и пусть. Линь Ицю сделает по-своему и докажет, кто был прав. История всё расставит по своим местам.
Лицо Линь Ицю мгновенно разгладилось, и к Ли Аньшэну он повернулся уже с доброжелательной улыбкой:
— Спасибо за поддержку, брат Ли.
Ли Аньшэн похлопал его по плечу:
— Да разве это разговор? Как этот ваш бригадир вообще с людьми разговаривает?! Эх, Ицю, кабы тебя к нам в отряд... С руками бы оторвали!
«Ну уж нет, — про себя ухмыльнулся Линь Ицю. — Ходить под кем-то — не мой стиль».
— Мне и здесь хорошо, — мягко ответил он.
— Ну, смотри сам. Ладно, мы поехали. Ты главное не болей и чуть что — сразу звони! — Супруги ещё раз тепло попрощались с Линь Ицю и пошагали к своему трактору.