— Раз уж мы едем за закупками, брать придётся немало, — завёл разговор Линь Ицю, едва представился случай. — А вы взгляните на мою щуплую тушку: толку от меня в такой дороге как от козла молока. Может, прихватим кого-нибудь с собой?
Эту отговорку он заготовил заранее.
Из-за брата, Ван Гэньшэна, Ван Гэньфа питал к Линь Ицю скрытую неприязнь, однако сейчас был вынужден признать: парень дело говорит.
— Ладно, — кивнул заместитель бригадира. — Кликну Сяоцзюня.
Линь Ицю опешил.
«Вот же старый чёрт, ходит не по правилам!»
Однако с кланом Ван прямой напор никогда не работал — действовать следовало вприглядку, исподтишка. Заставив себя состряпать на лице наисложнейшую мину, Линь Ицю смущённо протянул:
— Сяоцзюня?.. Дядя Ван, не совсем это укладывается... Он же ваш человек, сами понимаете.
— Ты это к чему?
— Скажу по правде, в отряде шепчутся. Мол, вы каждый год сгребаете общественные деньги на закупки, а подробных отчётов да накладных никто в глаза не видел. Понятия не имеют люди, куда эти средства уходят, вот и...
Ван Гэньфа аж в лице переменился, задохнувшись от ярости.
— Ты что несёшь?! Какая сука смеет за моей спиной пороть такую дрянь?!
Линь Ицю изобразил испуг и с наивным видом уставился на него:
— Ой, простите, забыл... Просто все вокруг так говорят.
— Собачий бред! Чушь! Наглый, бессовестный поклёп! — Ван Гэньфа едва не брызгал слюной, мысленно перебирая и проклиная всех деревенских супостатов, с кем успел испортить отношения.
Линь Ицю тем временем зорко подмечал каждую мелочь. Проверяя книги отряда, он заподозрил, что братья Ван втихую перекачивают средства производства в пользу своей родной деревни Ванцзятунь — у обоих селений был раздельный учёт. Взявшись прощупать замбригадира, он ожидал увидеть вспышку виновного гнева. Однако реакция Ван Гэньфа выглядела искренней: либо тот действительно пребывал в неведении относительно махинаций старшего брата, либо обладал поистине акробатическим талантом лицедейства.
Хотя оба брата из клана Ван были старыми лисами, Ван Гэньфа явно уступал Гэньшэну в выдержке и хладнокровии — эмоции оседали на его физиономии без задержки. Так что выводы делать пока рановато.
— Понимаете, раньше с вами ездил бухгалтер Ню, — елейным тоном продолжил Линь Ицю. — А уж честнее человека во всём уезде не сыскать. Нынче же дядя Ню загружен по горло. Нам нужен кто-то столь же беспристрастный, да ещё и с крепкой спиной.
— И кого ты предлагаешь? — буркнул теряющий терпение Ван Гэньфа.
— А давайте возьмём старого старосту! Вы — замбригадира от Ванцзятунь, он — старый староста из Деревни Лю. Разделите ответственность поровну, и никто не упрекнёт нас в кумовстве!
— Лю Дабиня?! Ни за что!
— Это ещё почему?
— Да потому что он...
Ван Гэньфа запнулся. Сказать правду он не мог: Лю Дабинь уже много лет стоял поперёк горла его брату, да и самому замбригадиру эта физиономия въелась в печёнки. Ехать весь день бок о бок с заклятым врагом? Да пропади оно проподом!
Выжав из себя остатки сообразительности, Ван Гэньфа наконец нашёл отговорку:
— Он давно уже не староста! С какой стати ему представлять Деревню Лю?
— И что же вы предлагаете?
— Пусть едет этот... как его... Лю Цзинянь! Парнище молодой, дюжий, любая кладь ему нипочём!
Увидев, что карась заглотил наживку по самые жабры, Линь Ицю расплылся в довольной улыбке:
— Идёт! Только выпишите ему пропуск, дядя Ван!
Только тут до Ван Гэньфа дошло: его обвели вокруг пальца! Он сам, своими руками затолкнул парня в эту поездку. Но пойти на попятную уже не позволяли остатки гордости.
— Хм! Выпишу! — злобно бросил он Линь Ицю. — Но предупреждаю вас обоих: без глупостей! Уезд Маоюань — это вам не родное отделение!
— Разумеется! Бегу выписывать, до скорого, дядя Ван! — выпалил юноша и со всех ног помчался домой.
Достав давно убранный багаж, Линь Ицю пошарил в потайном кармашке и вытащил несколько талонов, оставленных Линь Сяни. Поразмыслив, что в местном универмаге ассортимент может преподносить сюрпризы, он решил забрать вообще все имеющиеся талоны — запасливость не вредит.
Талоны — это хорошо, но без наличности они бесполезны. Сколько же брать с собой?
Зима на Северо-Востоке свирепствовала пуще, чем он воображал, а на попечении у них — нищий пункт образованной молодёжи. Нужд набрался целый список, а выберешься ли в город до Нового года ещё хоть раз — бабушка надвое сказала. Была не была: надо брать по максимуму.
Когда вернулся Лю Цзинянь, Линь Ицю как раз с усердием муравья потрошил свои пожитки, вываливая добро наружу.
— Ты что, переезжать собрался? — удивился вошедший.
— Брат Цзинянь, подсоби скорей!
Вдвоём они быстро привели вещи в порядок и уложили багаж.
— Ну как прошло? — поинтересовался Лю Цзинянь.
Линь Ицю горделиво вскинул подбородок:
— Спрашиваешь! Раз уж я взялся, дело верное. Завтра едем в город вместе.
— Отлично. Тогда и я соберусь.
— А тебе-то что собирать?
Лю Цзинянь загадочно улыбнулся:
— Завтра увидишь.
Ночью Линь Ицю крутился с боку на бок, никак не умея унять возбуждение. Ему безумно хотелось поделиться мыслями с Лю Цзинянем, но он опасался, что стоило им завести разговор — и сон окончательно развеется. Приходилось молча, раз за разом прокручивать в голове завтрашний маршрут, чтобы не потерять ни минуты драгоценного времени.
«Справлюсь или нет — завтрашний день покажет».
В темноте Лю Цзинянь чутко ловил каждый шорох за перегородкой, ощущая, как его собственное сердце бьётся в такт этим неспокойным движениям. Лишь когда дыхание Линь Ицю выровнялось, погружаясь в сон, Лю Цзинянь закрыл глаза.
На следующее утро, в начале пятого, когда над землёй ещё висели редкие звёзды, Линь Ицю проснулся сам — впервые без посторонней помощи. Умывшись ледяной водой из колодца, чтобы окончательно разогнать дремоту, он вместе с Лю Цзинянем отправился к выезду из деревни.
Минут через пятнадцать соизволил явиться Ван Гэньфа. Первым делом его взгляд упёрся во внушительную гору поклажи возле ног Лю Цзиняня.
Замбригадира насупился:
— Это ещё что за баул? Зачем столько барахла?
Линь Ицю тут же поспешил с объяснениями:
— Да это дрова, дядя Ван!
— Везти обычные дрова в город на продажу? — хоть горожане и перешли на угольные брикеты, сухие дрова всё ещё пользовались спросом. Вещь, которая в деревне ничего не стоит, в уезде всегда находила покупателя. Подобный мелкий промысел, пусть и балансировал на грани запрета, процветал повсеместно. В крайнем случае можно было соврать, что везёшь подарок родственникам. Но тащить на себе несколько охапок ради пары грошей?.. Ван Гэньфа был убеждён: эти двое просто хотят проехаться за счёт отряда!
Лю Цзинянь, вернувшись к своему привычному ледяному спокойствию, одарил замбригадира насмешливым взглядом:
— Это смолистый кряж из глухой тайги. Не сровнять с обычным валежником.
— Пф-ф! Нашёл кого учить, будто я сам не знаю! — Ван Гэньфа, поняв, что наткнулся на стену, отмахнулся и отвернулся.
Линь Ицю мысленно перекрестился. Слава богу, замбригадира не стал дотошно ковыряться в связках: под дровами прятались добрые восемьдесят цзиней желе из желудёвого крахмала — сянцзыфэнь.
Так они и пошагали: Лю Цзинянь с коромыслом на плечах, Линь Ицю с рюкзаком, а впереди — пыхтящий Ван Гэньфа.
После долгого марш-броска по грунтовой дороге Линь Ицю уже едва переставлял ноги, а вот Лю Цзинянь, тащивший на коромысле тяжёлые вязки, шагал легко, словно на прогулке. Раньше Линь Ицю непременно съязвил бы по этому поводу, но теперь, став друзьями, мог лишь искренне восхищаться богатырской выносливостью спутника.
Без часов ориентироваться приходилось по небу. Когда на востоке затеплилась розовая полоса рассвета, около половины шестого, из предрассветной рани послышался гул, и к остановке подкатил рейсовый автобус.
Ван Гэньфа взял билеты, и троица поднялась в салон.
Кондукторша, привычная к подобному багажу, тем не менее брезгливо оглядела испачканные сажей связки и гаркнула:
— Проходите в хвост! Не загромождайте проход, людям встать негде!
Ван Гэньфа вспыхнул от досады, но связываться с кондукторшей не решился. Сварливо бурча, он забрался в самый дальний угол от молодёжи — что Линь Ицю было только на руку.
Поскольку они сели едва ли не первыми, салон пустовал. Линь Ицю и Лю Цзинянь устроились на самом заднем диване, пристроив связки в проходе.
В тесном автобусе запахи гари и выхлопа мешались со стойким духом немытых тел и холодным сквозняком. На остановке «Деревня Чжаншань» машина простояла минут десять. Едва последний пассажир — плотный мужчина среднего возраста — втиснулся внутрь, дверь со скрипом захлопнулась прямо у него за спиной, шофёр утопил педаль газа, и автобус рванул с места.
Линь Ицю качнулся, ухватился за поручень и приоткрыл форточку. Затем достал из кармана две леденцовые конфеты и протянул одну Лю Цзиняню:
— На, угощайся.
Тот не стал церемониться и тут же отправил леденец в рот. Приторный химический вкус сахарина мгновенно ударил в нос, а Линь Ицю тем временем уплетал свою конфету с превеликим удовольствием.
— Ты так любишь сладкое? — спросил Лю Цзинянь.
— Да нет... Просто во рту пусто, — покачал головой Линь Ицю.
Ранний подъём и скудный завтрак давали о себе знать — у него попросту упал уровень сахара. Лю Цзинянь молча взял эту деталь себе на заметку.
Автобус дёргался, останавливаясь у каждого столба. На очередной остановке в салон загрузили корзины с живностью — куры и гуси подняли невообразимый гвалт, добавив к амбре автобуса густую птичью нотку.
Линь Ицю уже едва сдерживал тошноту, как вдруг уловил едва заметный, чистый и приятный аромат. Он потянулся на этот запах, сам не замечая, как ткнулся носом почти в плечо Лю Цзиняня.
Тот решил, что парню совсем худо, и заботливо спросил:
— Тебе плохо?
— А? Нет-нет, всё в порядке, — Линь Ицю смущённо помахал ладонью перед лицом, изображая жару, хотя вспыхнувшие алые кончики ушей выдали его с потрохами.
«Надо же, мужик, а пахнет до чего приятно!»
Наконец автобус выплюнул их на уездном автовокзале Маоюаня. Линь Ицю ступил на землю на негнущихся ногах, чувствуя себя развалиной. Прошёл ровно месяц с тех пор, как он впервые оказался в этих краях, и он сам удивлялся, как смог выдержать тридцать дней в этой глухомани.
Едва выйдя с вокзала, Ван Гэньфа вознамерился прибавить шагу к универмагу — испугался, как бы эти двое не обвинили его в затягивании работы. Но Линь Ицю уже не мог сделать и шага. Запах свежих парных баоцзы, доносившийся из расположенной неподалёку государственной столовой, заставил его желудок отчаянно заурчать.
— Дядя Ван... Я встал в такую рань, крохи во рту не было, ноги не держат... — Линь Ицю словно прилип к витрине с паровыми корзинами, глотая слюнки.
В эти времена даже досыта поесть дома считалось удачей, а уж вести праздные обеды в столовых позволяли себе лишь непростые люди.
«Вот же барчонок! Приехал за закупками, а думает, будто на курорт попал!»
Ван Гэньфа смерил юношу подозрительным и злым взглядом, опасаясь, как бы тот не сел ему на шею:
— И что ты предлагаешь? Хочешь, чтобы отряд твою жратву оплачивал?
Линь Ицю смутился и почесал затылок:
— Нет-нет, что вы! Я сам плачу... Я быстро перекушу, а вы, если торопитесь, идите вперёд.
Слова парня окончательно убедили замбригадира в его незрелости. «И за какие заслуги брат назначил этого сопляка бухгалтером?» — подумал он и злорадно ухмыльнулся:
— Ну и ладно, пойду один. Только у меня с собой ни гроша общественных денег нет, имей в виду.
— Ах да, деньги! Деньги же у меня! — Линь Ицю охотно выудил из сумки десяток синих банкнот с изображениями рабочих и крестьян и протянул замбригадиру.
Ван Гэньфа глянул на пару, вспомнил про их дрова и окончательно успокоился относительно их замыслов. А отсутствие этих двух обуз было ему только на руку.
— Ладно, поешьте и дуйте ко мне в Народный универмаг! Без глупостей тут, не шляйтесь где попало!
— Да-да, конечно! Сейчас поедим и сразу к вам!
Переглянувшись, молодые люди вздохнули с облегчением: старый лис проглотил наживку.
Едва Ван Гэньфа скрылся из виду, они свернули в переулок. Улицы Маоюаня, пусть и далёкие от роскоши столицы, были широкими и мощёными — не в пример деревенской грязи. Вскоре они окончательно оторвались от спутника.
Теперь предстояло пристроить товар — сянцзыфэнь. Но первым делом следовало избавиться от маскировки в виде дров.
Сосновые кряжи, привезённые Лю Цзинянем, горели долго и жарко, а потому разошлись мгновенно. Стоило обойти пару дворов, как дрова разлетелись по рукам, а от предложений о будущих поставках Лю Цзинянь наотрез отказался.
Линь Ицю пересчитал полученную мелочь — набралось больше одного юаня.
— Хорошее начало! — весело подытожил он.
— Держи, тебе на хранение, — с улыбкой сказал Лю Цзинянь, радуясь вместе с ним.
— Договорились! Вечером подведём итог. Ну что, куда направимся теперь?
Лю Цзинянь предложил:
— Пройдёмся по снабженческо-сбытовым кооперативам, закинем удочки.