Прозвище «Младшой» первым придумал Сяо Миньлан. Сам он был родом из Сычуани и говорил с заметным мягким говором. Вскоре это подхватили и остальные, так что за Линь Ицю окончательно закрепилось имя наименьшего в комнате.
Парни принялись дружно помогать новоселу: натаскали воды, помогли обустроить спальное место. Ван Шань, заметив, что у Линь Ицю нет даже простой циновки, мгновенно сбегал на рынок и принес новую. Сам он жил более чем скромно, но без колебаний выделил из своих запасов лишний тюфяк и стеганое ватное одеяло.
Глядя на это, Ицю невольно вздохнул: до чего же душевный и бескорыстный народ живет в эту эпоху!
Когда с уборкой закончили, стрелки часов уже подбирались к семи. Общественная столовая давно закрылась, а Сяо Миньлан, Ван Шань и Сюй Сюэцюань из-за всей этой суеты так и остались голодными.
Линь Ицю почувствовал неловкость:
— Извините, парни, закрутил я вас. Не дали вам нормально поужинать. Давайте так: сегодня ужин с меня!
Ван Шань, утирая пот со лба, лишь махнул рукой:
— Да пустяки! Мы в обед набрали пышных паровых булочек, как раз думали, куда девать. Сейчас перекусим сухомяткой — и порядок.
— Так не пойдет. Вы ведь из-за меня без еды остались.
Линь Ицю ненадолго задумался. Впрочем, удивляться не приходилось: люди сейчас гордые, стесняются, как бы не подумали, будто они пользуются чужой добротой.
Он с улыбкой добавил:
— Не стесняйтесь. Мы съехались со всех уголков страны, оказались в одном университете, да еще и в одной комнате — экая судьба! Есть тут неподалеку что-нибудь открытое? На улице не май месяц, надо бы съесть чего-нибудь горячего.
Сяо Миньлан деликатно заметил:
— Найти-то можно, да только там не просто перекусочная, а заведение поприличнее.
Поначалу Ицю не уловил скрытого смысла. На памяти из прошлых рассказов однокурсников, в первый же день в общежитии парням полагалось как следует отметить знакомство. Вот он и решил перенести эту традицию в семидесятые.
— Ну и отлично! Заведение так заведение, — решительно поддержал Ицю. — Сяо-гэ, если знаешь дорогу, веди.
Миньлан с сомнением переглянулся с Ван Шанем и Сюй Сюэцюанем, на лицах которых читалась явная растерянность. Наконец он решился сказать прямо:
— Понимаешь, Ицю... Ресторанчик-то тут поблизости есть. Но он государственный. И цены там кусаются.
— Какая разница, сколько стоит, если плачу я? Продовольственных купонов у меня с запасом. Сегодня я угощаю, а в следующий раз — вы. Идет?
После долгих уговоров Миньлан сдался. Четверо студентов вышли за пределы университетского городка и в сумерках добрались до небольшого, но опрятного ресторанчика.
— Вот оно, — указал Миньлан.
Линь Ицю глянул на затуманенные паром окна и весело фыркнул:
— Ого, да тут подают горячие горшочки!
Миньлан смущенно опустил голову:
— Ну да... Готовят здесь на совесть.
— Главное — вкусно, а остальное переживем.
С этими словами Линь Ицю первым шагнул внутрь.
За столиками уже сидели посетители. Увидев компанию студентов, они с любопытством перевели взгляды на вошедших, особенно задержав взор на шедшем впереди Ицю.
Не обращая внимания на глазеющих вокруг, Ицю отыскал свободный стол и подозвал официантку, попросив меню на всех.
Сюй Сюэцюань молча пробежал глазами по ценам и сразу отложил листок. Миньлан и Ван Шань, разглядывая блюда, с трудом сглатывали слюну, но тоже хранили молчание.
— Вы чего ничего не выбираете? — удивился Ицю.
Ван Шань тихонько потянул его за подол куртки и прошептал:
— Ицю, может, уйдем отсюда? Ты глянь, порция тушеных бараньих косточек — пятнадцать юаней! А рулька...
Сюй Сюэцюань поддержал:
— Ты только приехал и еще не в курсе. Нам государственная стипендия полагается — всего восемь юаней в месяц. А талонов на еду дают по двести граммов на один прием.
Линь Ицю едва удержался от смеха. Только теперь он понял, почему Миньлан так долго отнекивался. Но от этой заботы на душе стало только теплее.
— Не забивайте голову, заказывайте. Деньги у меня есть.
Он достал из бумажника несколько синих банкнот с изображением трудящихся и положил их прямо на стол.
— Мать моя... Сяо Линь, откуда у тебя столько...
Ван Шань не успел договорить — Сюй Сюэцюань тут же зажал ему рот рукой. Сообразив, что сболтнул лишнего, Ван Шань мгновенно притих.
— Хватит шептаться. Заказываем! Девушка, примите заказ!
Подскочившая официантка поначалу не принимала парнишек всерьез. Студенты обычно брали самую дешевую вегетарианскую лапшу. Но следующие слова Линь Ицю заставили ее буквально онеметь.
— Нам порцию нарезки из вареной рульки, горшочек с бараньими косточками, порцию тонко нарезанной баранины для обмакивания и пять цзиней вареников с мясо-овощной начинкой. Кстати, вы же все едите баранину?
Троица ответила в один голос:
— Едим!
Официантка не выдержала и решила уточнить:
— Послушай, молодой человек, баранина и косточки — это же очень дорого!
Линь Ицю одарил ее спокойным взглядом:
— Раз заказываю, значит, есть чем расплатиться.
Поняв, что к ней пришел крупный клиент, официантка мгновенно расплылась в любезной улыбке и крикнула в сторону кухни:
— Принято! На пятый стол: вареная рулька, бараньи косточки, нарезка баранины и пять цзиней вареников!
Стоило ей огласить заказ, как весь зал снова уставился на четверку студентов.
Линь Ицю, не обращая внимания на зевак, спокойно ополоснул кипятком чашки и палочки. На душе у него было легко: как же давно он не сидел в нормальном заведении!
Выбор Миньлана оказался удачным. Вскоре на стол водрузили два медных горшка.
Бульон бурлил, и сочные куски баранины перекатывались в густом молочно-белом наваре, обдавая сидящих ароматным паром.
Сделав пару глотков горячего бульона, парни моментально согрелись.
Ван Шань уплетал за обе щеки, чуть не плача от восторга:
— Я же мясо... сто лет уже не ел!
Как выяснилось, Ван Шань приехал в общежитие раньше всех и жил здесь уже две недели. Купоны на еду у него почти закончились. Пару дней назад в столовой продавали пышные белые булочки всего по пять фэней за штуку. Он набрал сразу десяток и подбил Миньлана сделать то же самое. Погода стояла холодная, хлеб мог лежать долго, а сэкономленные деньги они рассчитывали пустить на тетради и учебники.
Линь Ицю ухмыльнулся:
— Вы что, так и собирались весь месяц сухими булочками давиться?
Миньлан почесал затылок:
— Ну... думали дотянуть до конца месяца...
Ван Шань слегка обиделся:
— Ты эти булочки не принижай! У меня на родине чистую пшеничную муку только по праздникам видят. Это ты городской, на государственном пае сидишь, а я из простых.
Линь Ицю вскинул бровь:
— А кто тебе сказал, что я городской?
Ван Шань осекся. И впрямь, Линь Ицю ни разу не обмолвился, откуда он родом. Но это добротное пальто, эти кожаные сапоги...
Линь Ицю не торопясь начал рассказывать:
— Родители у меня действительно рабочие, да только семья большая. У меня старший брат, две сестры и младшая. Я четвёртый. В семьдесят четвёртом поехал по распределению в деревню, на Северо-Восток.
Сюй Сюэцюань удивленно покачал головой:
— По тебе и не скажешь, что ты в деревне спину гнул... Впрочем, Северо-Восток — край богатый.
Ицю решил оставить без внимания намек на свой ухоженный вид и подхватил:
— Богатый-то богатый, да вот деревня Лю, куда я попал, считалась самой нищей в округе.
Ван Шань недоверчиво фыркнул:
— Нищей? Да при твоем-то...
Линь Ицю напустил на себя таинственный вид:
— Наша деревня Лю расположена у самого края огромного госпромхоза. Спереди — плодороднейший чернозем, сзади — бескрайняя тайга. Знаете, почему мы перебивались с хлеба на воду?
Миньлан честно покрутил головой:
— Без понятия.
Линь Ицю улыбнулся, снял свое пальто, сшитое на заказ у старого портного по собственному эскизу, засучил рукава и продолжил с аппетитом уплетать мясо.
Ван Шань с Миньланом сгорали от любопытства.
Впрочем, не только они. Пока Линь Ицю делал паузу, за соседними столиками тоже притихли, внимательно слушая разговор.
— Да не томи ты, рассказывай! — поторопил Ван Шань.
Посетители вокруг мысленно поддержали его.
Линь Ицю развел руками:
— Дадите вы мне спокойно поесть или нет?.. Ладно, ладно. Все дело в том, что в нашей бригаде завелся один крупный вредитель по фамилии Ван. Ван Гэньшэн...
Следующие два часа Линь Ицю расписывал свои приключения: как он только прибыл в отряд и столкнулся с партийными показушными допросами Вана, как пронюхал про его махинации с общественным добром, как вступил с ним в схватку и в конце концов упрятал мерзавца за решетку. В историю органично сплетались эпизоды о том, как за спасение человека его похвалил секретарь партийного комитета, как он ездил по соседним бригадам и учил людей приему Хаймлиха, и как помогал деревне Лю запустить собственную подсобную артель, пищевой комбинат и агитбригаду.
Сюжет разворачивался так лихо, а детали были столь яркими, что не только троица соседей по комнате, но и все заведение слушало его открыв рты.
— И вот, когда я вместе со своим верным товарищем — тем самым младшим старостой Лю — собрался вместе с городской молодежью выкрутить Вану руки и вскрыть его делишки, выяснилась пикантная деталь. Этот смутьян крутил роман с местной вдовой, на чем его собственная женушка и накрыла!
— Вот это совпадение! — ахнул Сяо Миньлан.
Сюй Сюэцюань назидательно произнес:
— Каков грех, такова и кара. Сам себе яму вырыл.
Ван Шань некоторое время почесывал затылок, а потом буркнул:
— Эх вы, все умные мысли перебрали, мне и сказать нечего!
Линь Ицю подвел итог:
— После этого старого старосту избрали секретарём, младшего — настоящим старостой, а меня сделали замбригадира с окладом. Так что ешьте спокойно, деньги у меня есть.
Сюй Сюэцюань уточнил:
— А тех людей, которых Ван Гэньшэн расставил, ты так и оставил на местах?
— А почему нет? — пожал плечами Ицю. — Как говорится, и на старуху бывает проруха, да и в идеально чистой воде рыба не водится. Кто из нас без греха? Я просто удержал с них часть жалования в пользу общины и устроил для всей деревни бесплатный показ кино.
Ван Шань, разогретый сытной едой и рассказом, победоносно ухмыльнулся:
— Ну, Сяо Линь, ловко ты их обкрутил!
— Действительно, тонкий ход!
Соседний столик неожиданно отозвался одобрительным возгласом, отчего студенты даже вздрогнули.
Все четверо обернулись к говорившему.
За соседним столом сидел интеллигентного вида пожилой мужчина в сопровождении высокого мужчины лет тридцати.
Внимание Ицю привлек именно молодой спутник. Тот был словно вытесан из камня: высокий даже по северным меркам, с четкими, рублеными чертами лица и суровым взглядом. В нем чувствовалась особая, стальная порода. На мгновение Линь Ицю показалось, будто перед ним мельком прошмыгнула тень Лю Цзиняня, отчего сердце в груди невольно пропустило удар.
«Тьфу-тьфу-тьфу! Цзинянь ждет меня в Лю, очнись, Линь Ицю!»
Старик тем временем тепло улыбнулся:
— Молодой человек, ваша история невероятно увлекательна. Не возражаете, если мы присядем к вам?
Пришедший в себя Линь Ицю сделал приглашающий жест:
— Прошу вас, садитесь.
Сяо Миньлан проявил удивительную сметливость. С первого взгляда поняв, что перед ними люди непростые, он мгновенно подозвал официантку, попросил чистые чашки и налил гостям горячего чая.