Кто-то из знающих людей тут же взялся разъяснить:
— Чего тут непонятного? «Седовласая девушка» тоже события многолетней давности показывает, почему бы не сыграть про то, что будет через несколько десятилетий?
— Неужто через пару десятков лет в каждом доме будет столько техники? Я-то и телевизора в глаза не видел, а он, оказывается, вон какой!
— Да где там «в каждом»! У них-то прописка городская, семейство зажиточное, вот и накупили всего. А у нас в деревне даже электричества нет — экая зависть берет!
Большинство же искренне недоумевало:
— Это как так — рабочий, а денег не получает?
— Ну и баба, совсем совести нет, хоть бы каплю уважения к мужу проявила! — фыркали мужики.
Зато женщины прекрасно понимали героиню. Одна из тётушек сочувственно вздохнула:
— А по мне, так этот Сунь Динбао — никудышный мужик. Дома маковой росинки во рту не было, а он всё о чужих печётся! Будь я его женой, к горлу бы нож приставила да силом погнала деньги выбивать!
— Правильно, тётушка Цянь!
— Тётушка Цянь — вылитый пример для всех нас!
Каков бы ни был сюжет, одно оставалось бесспорным: равнодушным не остался никто. Видя такой бурный отклик в зале, артисты на сцене вошли во вкус и заиграли с ещё большим азартом.
— Чжан Фушэн покончил с собой...
— Что ты сказал?! — ахнул Сунь Динбао, не веря собственным ушам.
— Чжан Фушэн мёртв?! — Жена, похоже, тревожилась совсем о другом. — Так это что же, нам наши деньги теперь никто не вернёт?!
— Эх, а ведь жаль человека... — вздохнул сосед.
Ещё одна загубленная жизнь — вот и всё, делом кончено.
Сунь Динбао никогда ещё не ощущал, насколько беспросветна и жестока жизнь.
На следующий день он объявил жене:
— Я подал заявление на отпуск без сохранения содержания.
Жена готова была вцепиться ему в горло от ярости:
— Ах ты дрянь такая, Сунь Динбао! В доме за душой ни гроша, я тебе сколько твердила — выбивай деньги! А ты опять за своё?!
— А что мне оставалось делать?! — с болью в голосе выкрикнул Сунь Динбао. — Я столько лет отдал заводу! Если согласиться на выкуп трудового стажа, что станется с моей пенсией и льготами?! Столько лет коту под хвост?! Мне же всего пять лет до пенсии оставалось...
Жена с горечью посмотрела на него:
— Раз деньги не несёшь, то и жить нам вместе незачем. Забираю детей и уезжаю к родителям. Живи как знаешь!
Вернувшись с работы на третий день, Сунь Динбао застал лишь звенящую пустоту.
Сбережения испарились, крыша над головой пошла с молотка, жена с детьми ушла. Находясь в полном отчаянии, Сунь Динбао искал забвения на дне бутылки. Он пил беспросветно, день за днём, пока не спустил последние медяки. И в одну ненастную, дождливую ночь, оступившись на скользком берегу, свалился в реку. Он даже не стал звать на помощь — просто позволил воде увлечь себя на дно.
Эту сцену Линь Ицю режиссировал с умом: актёр изображал, будто оступился у самого края, падал за ширму циновки и плашмя валился на пол. Со стороны казалось, будто человек и впрямь ухнул в бурлящий поток.
— А-а-а! Потонул! В воду свалился!
— Батюшки, неужто Сунь Динбао сгинул?!
— Да ну, он же главный герой, спасут его!
Однако спасать его никто не спешил. Несколько незамысловатых деталей — и у зрителей не осталось сомнений: герой сгинул в пучине.
— Это... это как же так?! Каков смысл смотреть, если главный герой дух испустил?!
— Да приткнись ты! Не видишь, что ли — сцену опять циновками огородили? — Нашлись среди сельчан и те, кто успел сообразить: если занавес закрыли, значит, меняют декорации.
Когда циновки распахнулись вновь, народ охнул.
Что за глушь? Кажется, здесь беднее, чем в их родной деревне Лю!
На сцене стоял лишь разваливающийся трёхногий стол со стулом да койка, сплошь устланная соломой. А сам городской юноша, игравший Сунь Динбао, преобразился до неузнаваемости: с лица исчезли глубокие морщины, седина уступила место смоляным волосам, а от недавней сиплой усталости в голосе не осталось и следа. Сейчас он неспешно поднимался с постели.
Он ещё не догадывался о перерождении, решив, что попал в руки похитителей. Озираясь по сторонам, он сбивчиво шептал под нос догадки, пока на сцене не появилась его давно почившая мать. Лишь тогда Сунь Динбао осознал: он вернулся в дни своей восемнадцатилетней юности.
Он плакал от благодарности небесам за подаренный второй шанс и одновременно со смехом обнимал родную мать — та даже перепугалась, решив, что сын тронулся умом.
В этой сцене было немного слов, но сама встреча матери и сына тронула зрителей до слёз.
Получив возможность переписать жизнь с чистого листа, переродившийся Сунь Динбао взялся за дело с усердием: хватался за любую работу по дому, почитал мать и опекал братьев с сёстрами. Однако за долгие годы он позабыл множество мелочей быта семидесятых, а потому сплошь и рядом попадал в нелепые и комичные ситуации.
Диалоги изобиловали шутками, а игра актёров отличалась особой искренностью и жизненной правдой — ведь именно такой быт сельчане знали досконально. Сюжет дёргал за нужные ниточки, сценки сменялись одна другой, и зал покатывался от смеха.
Уставшие от серых будней и невзгод крестьяне, ещё минуту назад вытиравшие слёзы, теперь хохотали во весь голос над уморительными казусами героя.
Освоившись, Сунь Динбао столкнулся с главным поворотом судьбы: ему выпал шанс устроиться рабочим на завод.
Зрители затаили дыхание, впившись взглядами в подмостки. Всем хотелось узнать: как поступит герой на этот раз?
И Сунь Динбао отказался. В прошлой жизни из-за этого места на производстве он в пух и прах поругался с младшим братом, став заклятым врагом. Братья так больше и не увиделись до самой смерти, когда младший погиб на производстве. Это стало тягчайшим грехом, камнем лежавшим на душе Сунь Динбао до конца дней.
Всю эту внутреннюю исповедь актёр произносил, обращаясь прямо к залу. Благодаря искренности и верной интонации сцена задела каждого за живое. Едва отгремел смех, как над поляной вновь повисла тишина, полная сочувствия.
Отказавшись от заводской жизни и оставшись без работы, Сунь Динбао задумывается о том, как принести настоящую пользу. Случайно поднявшись в горы, он замечает, что тамошние леса кишат грибами. А ведь в девяностые сушёные грибы пользовались огромным спросом и стоили немалых денег!
Разве мог он упустить такую возможность? Убедив старосту и бригадира, он открывает при производственном отряде цех по переработке грибов. Сельчане дружно отправляются на заготовки, сушат урожай, а под конец года получают щедрую долю от прибыли.
Увидев, как Сунь Динбао держит в руках тугую пачку купюр, причитающихся деревенским, крестьяне в зале затаили дыхание. Их жадные, горящие взгляды едва не испепелили актёра на сцене.
Жители деревни Лю из поколения в поколение гнули спину на пашне и отроду не видывали таких денег. Каждому хотелось скопить на учёбу детям, выстроить добротный дом, сыграть сыну свадьбу...
Особенно близко к сердцу эту сцену принял Ли Аньшэн. Когда-то и он приехал в глушь нескладным городским юношей, над которым потешалась вся деревня, а тесть с тёщей и слышать не хотели о свадьбе. Но стоит ли напоминать, как всё изменилось, когда под его началом поднялся кирпичный завод? Крестьяне разбогатели, на днях бригада прикупила новенький трактор, а сам Ли Аньшэн превратился в самого уважаемого человека во всём пятом подзвене!
Спектакль «Возвращение Сунь Динбао в деревню» затянулся дольше, чем рассчитывал Линь Ицю — представление шло свыше часа. Не только актёры на сцене выбились из сил, но и зрители притомились, однако никто и не думал подниматься с мест.
Даже когда отгремел заключительный хоровой номер, народ всё никак не мог вынырнуть из вымышленного мира.
Встретится ли Сунь Динбао снова со своими детьми?
Пойдёт ли у него промысел?
Как сложится судьба Чжан Фушэна?
Вопросов у всех накопилось с избытком — даже артисты не знали ответов, ведь им выдали лишь часть сценария.
На этой ноте трёх с половиной часовой праздничный концерт ко Дню образования КНР подошёл к концу.
Все участники постановки вышли на поклон под шквал оглушительных аплодисментов. Линь Ицю произнёс ещё несколько тёплых напутствий и лишь затем, под одобрительный гул толпы, сошёл со сцены.
Публика начала расходиться, но повсюду вспыхивали жаркие споры: было очевидно, что история Сунь Динбао далека от завершения, и многим не терпелось узнать, когда же покажут продолжение.
Кто-то даже крикнул, чтобы завтра сыграли всё повторно.
Линь Ицю поспешил вскинуть руки в умоляющем жесте:
— Дядя Лю, да ведь спектакль идёт больше часа! Ребята из сил выбились, сжальтесь, дайте артистам отдохнуть!
Сельчане обступили Линь Ицю и актёров плотным кольцом, ни в какую не желая отпускать. Лишь вмешательство Ли Аньшэна спасло его из этой ловушки.
— Эй, торопец!
Линь Ицю, воспользовавшись случаем, пробрался сквозь толпу и радостно воскликнул:
— Брат Ли! Ты и впрямь приехал!
— А как же! Ты позвал — вот я и заявился, считай, без приглашения. Знакомься, это мой сынишка, это женушка, а это тесть с тёщей, — Ли Аньшэн представил по очереди всё семейство.
Обменявшись приветствиями, Ли Аньшэн понизил голос:
— Вообще-то у меня тут ещё и поручение. Очень уж хотелось взглянуть на вашего юного героя, Линь Ицю. Не подскажешь, где его сыскать?
Стоявший неподалёку Ци Юаньчао, увязавшийся за компанию, аж рот открыл:
— Линь Ицю? Да он же прямо перед тобой стоит! — «Вот чудак, ищет лошадь, сидя на ней верхом!»
— Ты... ты и есть Линь Ицю?! — Ли Аньшэн обомлел. Он-то думал, что местный бухгалтер просто хорош в роли ведущего, а тот, оказывается, и жизни спасает, и лекции читает. Ну и сокровище же он откопал!
Линь Ицю смущённо улыбнулся:
— Да, это я. Ты уж не серчай, брат Ли, я не со зла утаил.
— Да о чём речь! — Ли Аньшэн горячо пожал ему руку. — От лица пятого подзвена отряда Хунци официально приглашаю товарища Линя провести у нас занятия по первой помощи!
— С радостью! Вот только выкрою время — и обязательно приеду. А детали обговорим позже. — Линь Ицю и сам горел желанием нанести визит соседям, особенно учитывая, что у бригады Ли Аньшэна уже развивались подсобные промыслы. В их же деревне всё только зарождалось, так что опытный наставник был как нельзя кстати.
— Да замолчишь ты или нет? — вмешалась жена Ли Аньшэна, недовольная тем, что муж даже в праздник трындит о работе. Оттолкнув супруга в сторону, она прильнула к юноше с расспросами: — Сяо Линь, а милый мой, скажи-ка: Сунь Динбао-то с женой помирился? Вернулись к нему детки? — Людям того времени мысли о повторном браке казались дикостью, и каждый искренне желал, чтобы супруги прожили бок о бок до самой старости.
Даже если бы господин Се уже написал продолжение, Линь Ицю как соавтор сценария не имел права раскрывать карты.
Ему оставалось лишь деликатно развести руками, ссылаясь на тайну.
Женщина, хоть и сгорала от любопытства, перечить не стала. С улыбкой заверив, что всё понимает, она шутливо попросила Линь Ицю как-нибудь привезти свою агитбригаду с гастролями и к ним в отряд Хунци.