Вот-вот должна была начаться весенняя посевная — лучшее время, чтобы погреть руки на пшеничном зерне. Линь Ицю не сомневался: Ван Гэньшэн такой редкий куш не упустит. А раз уж тот решит прибрать к рукам семена, ему неизбежно придётся вести учёт. Стоит дёрнуть за эту ниточку — и тайный гроссбух окажется в руках.
Ну а если старый лис затаится... Что ж, значит, сама судьба решила дать ему отсрочку. Придётся выжидать следующего случая.
Первым, кто приметил Ван Гэньшэна возле дома тётушки Жэнь, оказался Ци Юаньчао. Парень проявил смётку и не стал поднимать шум на всю деревню — первым делом прибежал с докладом к Линь Ицю.
Ицю тут же собрал всех посвящённых на тайный совет, а заодно попросил Юаньчао воспроизвести всё в деталях.
Ци Юаньчао без лишних уговоров пересказал историю от и до, не скупясь на жесты:
—... Благо я на новом месте спать толком не могу. Перебрался туда, кручусь, носом подушку рою — ни в одном глазу. Ночью пошёл в нужник и слышу: за забором, в соседском дворе, копошится кто-то. Ещё подумал: глухая ночь на дворе, чего это тётушке Жэнь не спится?
— И что дальше? — в один голос спросили слушатели.
Ци Юаньчао, довольный произведённым эффектом, продолжил:
— Ну я и вылез! Заглянул через забор — и точно, в окне у тётушки Жэнь свет горит. Глядь, а калитка-то не заперта, чуть приоткрыта. Ясно же: кто-то вошёл и засов задвинуть забыл. Вот я и прокрался во двор...
— Слышал чего? — перебила Лю Сюхуа.
Юаньчао смущённо почесал затылок:
— Слышать-то слышал... а вроде как и не разобрал ничего.
Лю Сюхуа такое виляние только раздосадовало:
— Это как понимать? Экий ты копуха, не томи, выкладывай живо!
Юаньчао махнул рукой и выложил всё как на духу:
— Разговаривали там. Мужчина и женщина. Только тихо-тихо, слов не разобрать. Побоялся, что засекут, вот и дал дёру.
— Всё правильно сделал, — похвалил его Линь Ицю. — Главное сейчас — не спугнуть птичку.
Парнишка просиял от похвалы и широко ухмыльнулся:
— Жаль только, слух подвёл! Кабы точно знал, что там этот старый пёс Ван Гэньшэн, прямо внутрь бы ворвался!
— И глупостей бы наделал, — возразил Сун Гоцин. — Даже будь это сам Ван Гэньшэн, его визит к одинокой женщине под покровом ночи — дело, конечно, тёмное, но и ты бы сухим из воды не вышел. Спросят в милиции: «А ты чего в темноте под чужими окнами вынюхивал?» И что ответишь?
Он вздохнул и добавил:
— Домыслами да слухами Гэньшэна к ответу не привлечёшь. По закону нужны железные улики.
— Может, тогда накрыть их с поличным? Взять, так сказать, прямо на горячем? — прищурился Ци Юаньчао.
Лю Сюхуа, девушка проницательная и дотошная, тут же подрезала ему крылья:
— Сказать легко! Тебе что, теперь круглые сутки не спать, под окнами ночевать? К тому же мы понятия не имеем, кто тётушка Жэнь — жертва шантажа или добровольная пособница.
— И то верно... — цыкнул языком Юаньчао. — Об этом я не подумал. А если переманить её на нашу сторону?
— Дядя Дабинь намекал, что их связи лет десять, если не больше, — остудил его пыл Линь Ицю. — Думаешь, такой союз рушится за один день?
Ицю про себя вздохнул: некоторые узлы вяжутся куда прочнее, чем банальная любовная связь. Оставалось лишь надеяться, что тётушку Жэнь и старого лиса связывает что-то иное.
Чэнь Фэн, парень прямой и душевный, не выдержал:
— Это нельзя, то не выйдет... Да как же быть-то?! Неужто сидеть сложа руки и смотреть, как этот хрыч Ван Гэньшэн ворует наше посевное зерно?!
Фэн был из исконно крестьянской семьи и посягательство на святое — хлеб, кормивший всю деревню — воспринимал как личное оскорбление.
— Не кипятись, — Линь Ицю усадил его на место и подал кружку воды. — Покорно ждать мы точно не собираемся.
Молчавший доселе Лю Цзинянь подал голос:
— Чтобы свалить Ван Гэньшэна, действовать надо быстро, точно и жёстко.
Все тут же оживились:
— Это как?
— Погоди, — перебил Ицю. — У меня предложение. Чем бы всё ни кончилось, я не хочу, чтобы пострадал Сяочан. Давайте под предлогом аврала на работе устроим его пока на ночлег к Цзиняню.
Ицю не желал, чтобы мальчишка стал свидетелем позора собственной матери.
Присутствующие оценили его чуткость, а Цзинянь коротко кивнул:
— Договорились.
Цзинянь продолжил раскладывать всё по полочкам:
— «Быстро» — значит заставить его поторопиться. Раз он пришёл один раз, придёт и второй. В отряде нет крупного транспорта, вывезти зерно незаметно можно только частями. А значит, и в записи изменения придётся вносить постепенно... Он обязательно вернётся.
— Транспорт! — Линь Ицю хлопнул себя по лбу. — Точно! В отряде есть осел, за него отвечает старик Лю. Если Гэньшэну нужно что-то вывезти, он пойдёт к нему за ослом или тележкой — причём так, чтобы никто в журнале учёт не вёл.
— Отлично, — кивнул Цзинянь. — Разберись со стариком Лю. Теперь про «точно». Нам нужно знать день и час, когда Гэньшэн появится у тётушки Жэнь. Желательно днём, чтобы можно было использовать фотоаппарат.
— Днём? — нахмурилась Лю Сюхуа. — Кто же среди бела дня ходит за...
Договаривать незамужняя девушка не стала — засмущалась перед мужчинами.
— Вот именно, — подхватил Ицю. — Нужно создать условия, при которых у него не останется выбора. В полевые работы единственная передышка днём — обеденный перерыв. Народу на улицах меньше. Ван Гэньшэн в деревню Лю заглядывает редко, так что придётся дать ему весомый повод прибежать именно в полдень.
Цзинянь повернулся к Сюхуа:
— Вторая сестра, найди предлог и разузнай у тётушки Жэнь, не прячет ли она в доме тайник. Если прячет, место это для неё святое, никого близко не подпустит. Как найдёшь — действуй так... Поняла?
Лю Сюхуа послушно закивала, а потом спохватилась: с чего это она стала плясать под дудку Лю Цзиняня? Впрочем, план звучал толково. Как бы она к нему ни относилась, ради общего дела пришлось прислушаться.
Юаньчао, дождавшись паузы, подал голос:
— Про «быстро» и «точно» понятно. А что насчёт «жёстко»?
— Жёстко? — Линь Ицю процедил сквозь зубы. — А тут и объяснять нечего. Вдарить так, чтобы этот паразитирующий слизень раз и навсегда забыл, как обкрадывать народ!
* * *
После этого разговора не успели оглянуться, как подкралась весенняя страда.
Крестьяне перешли на суровый распорядок: подъём в пять утра, отбой в шесть вечера. Работа кипела без продыху — на кону стоял урожай и пропитание всей деревни на год вперёд, тут не до леньтяйства.
Лю Сюхуа трудилась наравне со всеми, но при этом помнила наказ Цзиняня. За делами тётушки Жэнь она следила едва ли не пуще, чем за собственным хозяйством, промышляя в её доме каждые пару дней.
В тот день, едва отзвенел смены конец, Сюхуа наскоро собралась и уже шагнула за порог, как её окликнул звонкий девичий голос:
— Сюхуа, ты куда это размылась?
— А, товарищ Лу, это ты... — Сюхуа обернулась и машинально спрятала корзинку за спину.
Движение не укрылось от лукавого взгляда Лу Сюэ.
— Чего это ты смущаешься? Уж не к зазнобе ли на свидание собралась?
Сюхуа густо покраснела:
— Скажешь тоже! У нас в деревне за такие речи и засмеять могут.
— Ну ладно-ладно, — рассмеялась Лу Сюэ, хотя строгие деревенские нравы казались ей смешными.
Боясь лишних сплетен, Сюхуа спешно пояснила:
— Я к тётушке Жэнь подсобить иду. У неё свекровь совсем слепая, да и сама она болящая. Вот и хожу по хозяйству помогать.
Лу Сюэ, откровенно скучавшая без дела, встрепенулась:
— Тётушка Жэнь — это что рядом с Лю Дачуанем живёт?
— Ну да, аккурат по соседству.
Лицо Лу Сюэ озарила очаровательная улыбка:
— Вот и славно! Вэнь Болинь, с которым мы вместе из города приехали, как раз там квартирует. Мы ведь земляки. Пойдём вместе!
— Э-э... — замешкалась Сюхуа.
— Нельзя, да? — уголки губ Лу Сюэ опустились.
— Да нет, отчего же... Пошли, — сдалась Сюхуа.
С собственной сестрой, у которой в голове были одни женихи, у неё разговоры не клеились, и дома было тоскливо. А вот с появлением Лу Сюэ всё изменилось. Городская гостья оказалась не только красавицей, но и девушкой бойкой, острой на язык и лёгкой в общении. Они быстро сдружились и стали водой не разлить.
В доме Жэнь Цайсян Сюхуа привычно взялась за веник. Сама-то она привыкла к труду, а вот заставлять городскую подругу гнуть спину стеснялась, предложив той просто поглазеть вокруг.
Услышав шум, навстречу вышла сама хозяйка:
— Сюхуа пришла! Я же говорила: ты и так в поле изматываешься, нечего тебе ко мне бегать, сама справилась бы. Ой, ты сегодня не одна?
Хоть Жэнь Цайсян перевалило за сорок, от деревенских баб она отличалась разительно. Тяжёлой крестьянской работы она не знала, оттого кожа у неё оставалась белой и гладкой, а из-за слабого здоровья тонкий силуэт сохранял какую-то особенную, завлекательную хрупкость. В каждом её движении проглядывала неуловимая статная грация.
— Тётушка, это товарищ Лу, комсомолка-чжицин, у нас квартирует. Она из самой столицы! — представила подругу Сюхуа.
— Здравствуйте, тётушка. Я Лу Сюэ, — вежливо кивнула та, привычно оценивая хозяйку взглядом.
Жэнь Цайсян с невозмутимым достоинством приняла этот осмотр и елейно пропела:
— Сразу видно столичную штучку! И статна, и личиком погожа... В Пекине-то сам Председатель живёт! Я дальше уезда отродясь не выезжала, ты уж мне потом расскажи, каково там.
С этими словами она плавно удалилась, а вскоре вынесла гостьям чаю да семечек, ласково улыбаясь:
— Опешитесь пока, а вечером вместе поужинаем.
От мысли о том, что ей предстоит сделать, у Сюхуа скребли кошки на душе. За столом она решила осторожно закинуть удочку:
— Тётушка, вы столько лет одна Сяочана тянете, несладко вам приходится. Не думали выйти замуж повторно?
Обычный кухонный разговор заставил Жэнь Цайсян смениться в лице.
— Девка, ты чего это? Сама ещё не замужем, а вдове под кожу лезешь, совести совсем нет! Найти другого мужа не так-то просто. Раз уж вошла в семью Лю, тут и останусь. Нынче мне одно надобно: дождаться, пока Сяочан женится да внуков подарит. А иначе и перед покойным мужем на том свете стыдно будет...
У Сюхуа от этих речей окончательно похолодело внутри.
Дядя умер рано, но бабушка Чжао души в них не чаяла, да и вся деревня вдове с сиротой спуску не давала, помогала чем могла. Захоти она выскочить замуж честно — никто бы слова худого не сказал. Зачем же идти на такую низость и тайно крутить любовь со старым псом?
Простой и прямой характер Сюхуа рвался наружу, но наказ Линь Ицю сдержал её порыв. Зато решимости довести дело до конца только прибавилось.
За прошедшие дни Сюхуа под видом уборки обшарила весь дом: комнату Цайсян, свекрови, самого Сяочана, погреб и даже поленницу во дворе. Остался лишь один угол, куда её ни разу не подпускали — кухня.
Сюхуа замерла с поднятыми палочками и прислушалась. Подруга и хозяйка недоумённо уставились на неё.
— Слышите?
— Чего там? — переспросила Лу Сюэ.
— Батюшки, уж не мыши ли в закрома забрались?!
— Мыши?! — Цайсян всплеснула руками и побледнела. — Пойду гляну!
— Тётушка, сидите, я с вами!
— Не надо, не надо, я сама!
Пока хозяйка пыталась перегородить дорогу, молодая и ловкая Сюхуа подхватила голик и первой метнулась в кухню.
В кухне всё стояло на своих местах.
Жэнь Цайсян едва сдерживала дрожь, но старалась держать лицо:
— Сюхуа, да ослышалась ты! Откуда тут мышам взяться? Дом-то беднее некуда, чем им тут поживиться?
Сюхуа не слушала — то за занавеску заглянет, то горшки ощупает.
Уже и Лу Сюэ сообразила, что дело нечисто, и подобралась ближе:
— Давай помогу!
— Нет-нет-нет, девочки, я сама! — запаниковала Цайсян, загораживая углы.
Тайника они так и не нашли.
Однако Сюхуа вовсе не выглядела разочарованной. Она лишь лукаво улыбнулась и опустила метёлку:
— И правда, почудилось, видать.