Чжао Чжэ вместе с молодым Ваном добирался до деревни Лю с несколькими пересадками на рейсовых автобусах, а под конец им пришлось пробиваться пешком сквозь глубокие сугробы. На весь путь ушло целое утро, и только к полудню они добрались до деревенской околицы.
Снаружи эта деревня Лю казалась самой обыкновенной и ничем не примечательной — точь-в-точь как сотни других селений по всей стране. Бедные домишки, продуваемые северным ветром, даже заставили Чжао Чжэ усомниться, действительно ли этот юный герой, Линь Ицю, всё ещё живёт в такой глуши.
Он отправил Сяо Вана разведать дорогу, а сам укрылся от колючего ветра в подветренной низине. Вскоре корреспондент вернулся, тяжело дыша на морозе.
— Ну что там?
— Ох... — Ван Су перевёл дух, выпустив густое облако пара. — Да он тут, в общежитии образованной молодёжи! Каждое утро там бывает.
— Быстро же ты всё разузнал.
— Дело даже не во мне, редактор Чжао. В деревне его абсолютно каждый знает! Едва я заговорил с местными и сказал, что мы из города, как куча народу вызвалась нам дорогу показать.
— Любопытно. Значит, не зря мы тащились в такую даль. Пойдём!
С трудом пробираясь по снежным заносам, они подошли к общежитию чжицинов и замерли от неожиданности: во дворе кипела работа. Линь Ицю как раз помогал Су Юань очищать прессованные жмыховые корма.
Заметив незнакомцев, один из чжицинов тут же выбежал навстречу:
— Вы к кому? Кого ищете?
Чжао Чжэ откашлялся, придавая голосу солидности:
— Здравствуйте. Я — главный редактор газеты «Гуанмин жибао», Чжао Чжэ, а это наш корреспондент, Ван Су. Мы приехали, чтобы взять интервью у Линь Ицю. Скажите, он здесь?
— Журналисты?! — Парень просиял так, будто перед ним предстали не сомневающиеся городские гости, а настоящие сокровища.
Линь Ицю ещё заранее предупреждал товарищей: он отправил письмо в редакцию, так что перед Новым годом или сразу после праздников вполне могут приехать корреспонденты. Он просил всех поддерживать чистоту и следить за порядком. Кто бы мог подумать, что газетчики явятся так быстро!
— Скорее, скорее! Передайте товарищу Линю, пусть бросает работу — к нему журналисты!
Другой чжицин, подхватив весть, помчался в глубь двора к Линь Ицю.
Услышав о приезде гостей, Линь Ицю едва успел сполоснуть руки в тазу и тут же выбежал на порог:
— Я — Линь Ицю. Здравствуйте! Наконец-то вы добрались, мы вас так ждали!
Чжао Чжэ и Ван Су поневоле оглядели юношу с ног до головы. Перед ними стоял совсем молодой парень — свежий, словно побег бамбука, стройный и статный, с поразительно приятными чертами лица. Первое впечатление оказалось выше всяких похвал.
Чжао Чжэ благосклонно улыбнулся и кивнул:
— Наслышан, наслышан. Простите за неожиданный визит, не хотели вас стеснять.
— Что вы, о каком стеснении речь! Проходите в дом, прошу вас.
Гости проследовали за Линь Ицю во двор. Чжао Чжэ, подмечая детали, с одобрением осмотрел идеальный порядок вокруг:
— А у вас в коммуне чистенько. Приятно посмотреть.
Двор действительно выглядел прибранным — ни тебе глубоких грязных выбоин с застоявшейся помойной водой, ни куч мусора или куриного помёта, которыми обычно встречали чужаков деревенские дворы вдоль дороги.
Сун Гоцин скромно улыбнулся:
— Мы ведь образованная молодёжь, люди городские, привыкли к порядку. Убираем двор по несколько раз на дню. К тому же общежитие это у нас новое, досталось нелегко, вот и бережём каждый угол.
Чжао Чжэ оживился:
— О, это новое здание?
— И ещё какое! — подхватил Сун Гоцин. — Приедь вы месяцем-другим раньше, ничего этого и в помине бы не было.
Он вкратце описал прежние убогие условия жизни, вскользь упомянул о притеснениях со стороны бывшего бригадира Вана Гэньшэна, а затем с гордостью рассказал, как с приходом Линь Ицю они организовали агитбригаду, обменяли у деревни Нюцзячжуан стройматериалы на красный кирпич и выстроили этот просторный дом.
Чжао Чжэ слушал с откровенным изумлением. Посмотрев на Линь Ицю с весёлым удивлением, он произнёс:
— Ну и ну, товарищ Линь! Невероятно. Самим выменять столько кирпича... На такое не каждый решится!
Линь Ицю лишь скромно улыбнулся, предоставляя редактору самому додумывать подробности. Затем вежливо предложил:
— Редактор Чжао, время уже полуденное. Обязательно оставайтесь с нами на обед!
— Удобно ли? — Ван Су почесал затылок. В действительности оба за время долгой дороги так изголодались, что живот подводило.
— О чём речь! Конечно, оставайтесь! — Линь Ицю тут же окликнул девушек-чжицинок и попросил приготовить что-нибудь поплотнее.
Ван Су отдельно напутствовал девушек:
— Товарищи комсомолки, вы готовьте то, что обычно едите, никаких излишеств! А не то наш редактор рассердится — он человек строгих принципов и выслуживания не терпит.
Чжао Чжэ едва заметно и с достоинством кивнул. Он считал себя представителем интеллигенции и на людях всегда держался несколько обособленно.
Су Юань же спешно закивала:
— Поняла вас, корреспондент Ван, сделаем всё в лучшем виде.
Пока они разговаривали, Ван Су успел заглянуть в столовую чжицинов. Увидев выскобленные дочиста столы и опрятно одетых ребят, он окончательно успокоился. Какова бы ни была еда, за санитарию можно было не переживать. Оба гостя остались довольны.
В помещении гостей обдало приятным теплом. В этом году коммуна не скупилась на уголь, поэтому печи жарили на славу.
Линь Ицю тут же велел Ци Юаньчао заварить свежий чай, а Чэнь Фэн принёс блюдо с ореховым печеньем. Сун Гоцин и Ли Чжаохун уселись рядом, чтобы помочь Линь Ицю принимать гостей.
В перестроенном мужском крыле обустроили небольшую общую гостиную. Иногда Линь Ицю проводил здесь собрания, а днём хозяйничали девушки: чинили одежду и мастерили реквизит для выступлений.
Чжао Чжэ заинтересовался аккуратно сложенными вещами на столе и поднял один из костюмов:
— Это для ваших представлений?
Одна из девушек смущённо ответила:
— Да, это наряд Сиэр для пьесы «Седовласая девушка».
— Отлично, просто отлично, — Чжао Чжэ ещё раз оглядел комнату. Дом действительно построили недавно: светлый, пахнущий свежей штукатуркой и безукоризненно чистый.
Он присел на длинную скамью и жестом позвал Ван Су:
— Что же, давайте начнём прямо здесь.
Девушки собрались уйти, чтобы не мешать, но Чжао Чжэ остановил их:
— Товарищи, не уходите! У меня и к вам найдётся пара вопросов.
Он раскрыл кожаный блокнот и обратился к Линь Ицю:
— Товарищ Линь, давайте начнём с того случая, когда вы спасли тонущего ребёнка... Скажите, что вы чувствовали в тот момент? Какими побуждениями руководствовались?
Ван Су тем временем уже наготове держал ручку, готовый записывать каждое слово.
«Кабы не Сюйли Цзин, который тогда сгоряча толкнул меня в воду, стал бы я рисковать? — подумал про себя Линь Ицю. — Впрочем, не спаси я того мальчишку, не было бы и всего остального...»
Сюйли Цзина он, к слову, давно уже не встречал.
Вслух же Линь Ицю высказался ярко, пламенно и с безграничной верностью Партии!
Чжао Чжэ с воодушевлением кивал:
— Замечательно, просто замечательно! А сам этот способ спасения...
— Вы имеете в виду приём Хаймлиха? — подхватил Линь Ицю. — Я с радостью подробно опишу вам все действия. Буду очень признателен, если ваша газета поможет распространить этот метод среди населения.
Именно за этим Чжао Чжэ и ехал! Он опасался, что парень станет скрывать детали, а Линь Ицю сам проявил инициативу.
Ци Юаньчао не удержался и вставил слово:
— Редактор Чжао, вы даже не представляете, какая это великая штука! У нас тут в окрестных деревнях теперь все этому обучены. А тогда тот мальчишка уже совсем задыхался, посинел весь, воздух ни туда ни сюда! До больницы его точно не довезли бы, всё висело на волоске! И тут наш брат Ицю как действовать начнёт...
Линь Ицю лёгким покашливанием остановил ретивого товарища:
— Впоследствии, с одобрения секретаря нашего отряда Хунхэ, товарища Хао Цзяньго, я отправился по соседним бригадам, чтобы обучить людей приёму Хаймлиха и методу сердечно-лёгочной реанимации... Мне бы очень хотелось, чтобы как можно больше людей овладели этими навыками. Это поможет избежать трагедий.
— Секретарь Хао... Вы имеете в виду Хао Цзяньго? — уточнил Чжао Чжэ.
— Именно его.
Ван Су строчил в блокноте без остановки, с восхищением пробормотав:
— Товарищ Линь, да у вас поистине золотое сердце! Вы настоящий патриот и образец для молодёжи!
Линь Ицю скромно опустил глаза:
— Сейчас я служу низовым кадровым работником, занимаю должность бухгалтера в двенадцатом подзвене. И эта работа лишь укрепляет мою убеждённость: мы должны служить народу, идти из масс и возвращаться в массы. Оторваться от народа — всё равно что стать водой без истока или деревом без корней. Долго так не простоишь.
Чжао Чжэ восхищённо воскликнул:
— Золотые слова! Потрясающая революционная сознательность!
Линь Ицю смущённо улыбнулся — совсем как юный специалист, который хоть и стесняется, но держится с достоинством, сгорая от искреннего желания служить родине. Это окончательно покорило Чжао Чжэ. Разве может такой чистый помыслами молодой активист где-то лукавить?
Затем редактор задал вопрос, который давно его мучил:
— Скажите, товарищ Линь... Если этот способ спасения предложили вы, почему вы называете его приёмом Хаймлиха, а не своим именем?
Линь Ицю спокойно пояснил:
— Этот метод изобрёл не я, и присваивать чужую заслугу было бы нечестно. Я лишь помог его распространить.
«Прекрасно, просто прекрасно! — Чжао Чжэ смотрел на Линь Ицю с откровенным уважением. — Какая чистота духа! Ни капли тщеславия или погони за дешёвой славой».
Улыбка на лице редактора стала совсем тёплой:
— Вы слишком скромны, товарищ Линь. Ах да! Я ведь привёз снимки с той плёнки, что вы присылали. Проявил и отпечатал их. Приехать с пустыми руками не хотелось, так что примите эти фотографии в подарок.
Чжао Чжэ передал пачку свежих снимков с той самой большой совместной фотографии в отряде Хунци. Редактор оказался человеком щедрым: отпечатал абсолютно все кадры, избавив Линь Ицю от необходимости тащиться в городское фотоателье. Линь Ицю отобрал две карточки, где они стояли плечом к плечу с Лю Цзинянем, а остальные раздал товарищам.
В комнате началось оживлённое обсуждение:
— Ой, уже отпечатали?!
— Как здорово получилось!
— Ха-ха, ну и рожа у меня тут глупая!
— Надо обязательно повесить снимки на стену!
— Точно-точно!
Чжао Чжэ умело перевёл разговор в новое русло:
— А теперь давайте поговорим о вашей агитбригаде.
Линь Ицю вовсе не стремился перетягивать всё внимание на себя и решил дать возможность проявиться друзьям:
— Руководит нашей агитбригадой товарищ Ли Чжаохун. Думаю, будет правильно, если на ваши вопросы ответит именно она.
Чжао Чжэ ничуть не умалял заслуг женщин, но всё же удивился: Линь Ицю сам создал коллектив, а должность руководителя без тени сожаления отдал другой. Это лишь подтвердило его высокие мысли о юноше.
— Женщина-руководитель — это замечательно! Что же, с удовольствием послушаем товарища Ли Чжаохун.
Тема женщины во главе агитбригады звучала свежо и выигрышно. Ван Су почувствовал, что статья пишется сама собой — строчки ложились на бумагу легко и свободно.
Ли Чжаохун, которую Линь Ицю уже не раз привлекал к проведению мероприятий, держалась вполне уверенно. Поначалу она немного волновалась под пристальным взглядом городских гостей, но быстро взяла себя в руки и основательно, толково рассказала о работе их коллектива.
Линь Ицю тем временем представил остальных:
— А это Сун Гоцин, командир нашего отряда чжицинов, и наши ведущие актёры. Они расскажут о спектаклях лучше кого бы то ни было.
Чжао Чжэ задал несколько вопросов о репертуаре, особенно заинтересовавшись постановками из программы.
Узнав, что пьеса «Возвращение Сунь Динбао в деревню» принадлежит перу Линь Ицю, он ахнул от изумления.
Линь Ицю, понимая, что имя Се Чуньшаня пока нельзя выносить на публику, скромно открестился, сказав, что лишь подал идею, а текст помог составить один талантливый знакомый. Тем не менее Чжао Чжэ и Ван Су горячо заверили, что обязательно приедут на их следующий спектакль.
Беседа затянулась, но Чжао Чжэ всё не мог наговориться. Линь Ицю казался ему удивительным человеком: эрудированный, умелый, скромный и душевный — настоящий единомышленник, встретить которого — большая удача.
После переезда Линь Ицю за кухню полностью отвечала Су Юань. Вместе с другими девчатами они хозяйничали умело и быстро — меньше чем за час накрыли богатый стол.
Приготовить угощение для гостей так, чтобы было и вкусно, и без нарушений режима бережливости — задача не из лёгких, но Су Юань справилась блестяще.
На столе дымились аппетитные блюда: пышные лепёшки с зелёным луком, белоснежные маньтоу, нежная яичница, сытная тушёная свинина с крахмальной лапшой, сочная пекинская капуста в уксусном соусе и освежающее желе из желудёвого крахмала.