Пока Линь Ицю раздумывал над происходящим, подошло время обеда. Улицы заполняли мелкие торговцы, катившие тележки с горячими обедами и оглашавшие окрестности звонкими зазывными криками.
Линь Сяни долго размышлять не стала — поднялась и направилась к знакомому лоточнику.
— Сестра Линь, возьмёшь сегодня вегетарианский обед? Всего один юань!
— Дорого. Дай лучше две паровые булочки.
— Ой, да ладно тебе! Зарабатываешь прилично, вкалываешь с утра до ночи — неужели не заслужила хоть кусочек мяса с рисом?
— Я же сказала: манто сытнее. Мне хватит двух булочек. Всё так же, тридцать фэней?
— Да-да... Эх, молодая ведь девка, а жмёшься на себе, как скряга! — Видя, что хорошей сделки не выйдет, лоточник заметно пал духом, и в его голосе прорезалось раздражение.
Линь Сяни пропустила его выпад мимо ушей.
Линь Ицю заметил, как торговец что-то буркнул про себя, но спорить дальше не решился. Сяни ему по-прежнему не нравилась, однако позволить кому-то обижать её на своих глазах он не мог. К тому же перед поездкой на северо-восток она отдала ему немало промышленных купонов — пару лет назад Линь Ицю выгодно сбыл их по дешёвке и неплохо заработал.
Он решительно шагнул к тележке:
— Дай один мясной обед и один вегетарианский.
Линь Сяни сначала даже не узнала его голос. Лишь когда лоточник, смерив взглядом высокого, статного юношу в безупречном костюме, суетливо заговорил, она подняла глаза.
— Сестра Линь, бери сама, мне тут некогда!
Линь Ицю церемониться не стал. На глазах у изумлённой толпы он развернул обе коробочки.
— И это, по-твоему, стоит своих денег? Пара свиных потрохов да обглоданные куриные кости? Сестра, ты что, в Гуанчжоу вот этим питаешься?
Линь Сяни изумлённо воззрилась на брата. Наблюдая за скисшей физиономией торговца, она едва сдержала смешок:
— Вот и я о том же. Лучше уж сухие булочки жевать.
— Пойдём, — Линь Ицю забрал у неё свёрток, и под ошеломлёнными взглядами уличных зевак они направились к лавке.
Лишь когда они отошли на приличное расстояние, торговец невыносимо поражённо выдохнул, обращаясь к соседям:
— Мать твоя... Они что, брат с сестрой?!
* * *
Помещение для лавки Линь Сяни нашёл Чэнь Гобан. Желая помочь родственнице, но не желая выглядеть чересчур щедрым, он подобрал место на бойкой улице, хотя и совсем крошечное. Первый этаж занимал магазин, над ним ютился промежуточный ярус под склад, а под самой крышей ютилась полутораметровая мансарда, где можно было спать.
В последнее время торговля шла бойко, и всё помещение завалили ворохами брюк и кофт. Шагу ступить было негде. Оставалось лишь дивиться, как Сяни ухитрялась помнить цену каждой вещи, а если сомневалась, то просто выводила на ткани огромную цифру красным маркером.
Кое-как протиснувшись к подобию обеденного стола, Линь Ицю опустил коробки:
— И как в такой куче покупатели должны что-то выбирать?
— Сюда только оптовики заходят, — ответила Линь Сяни, откусывая от манто. — Вся розница — снаружи.
Они не виделись много лет. И хотя её несносный характер ничуть не изменился, прежней глухой вражды к Линь Ицю она больше не питала — особенно после того, как узнала, что он разыскал биологических родителей, а родной сын семьи Линь вернулся в дом.
— Как ты тут?
— Как ты меня разыскал? — спросили они одновременно.
— Дядя Чэнь пригласил меня в эти края, — Линь Ицю не стал вдаваться в подробности про Кантонскую ярмарку. В конце концов, в Шэньчжэнь он действительно приехал по приглашению Чэнь Гобана.
Услышав имя Чэнь Гобана, Линь Сяни опустила голову и принялась усердно жевать, пытаясь скрыть смущение.
— Ты приехал поглумиться надо мной? — пробормотала она.
Ей казалось, что, явившись из будущего, она легко повторит путь первых дельцов и отхватит свой кусок пирога в Шэньчжэне. Вытребовав у родителей долю дедушки и бабушки, она бросила работу и помчалась в незнакомые края.
Поначалу благодаря чутью ей действительно удалось немного заработать. Но жизненного опыта оказалось мало для ведения реального бизнеса. Едва снискав успех, она влипла в неприятности и прогорела дотла.
Возвращаться в Усянь с пустыми карманами было стыдно — ведь она уезжала с гордо поднятой головой. В отчаянии Сяни вспомнила, что у её бабушки от первого мужа остался сын. В её прошлой жизни он владел крупной сетью отелей в Гуанчжоу и мелькал на страницах солидных финансовых журналов. В одном из интервью он рассказывал про свой путь, а позже его потомки даже возобновили связь с семьёй Линь. Тогдашний муж Сяни не раз уговаривал её примириться с роднёй, но гордость так и не позволила ей шагнуть навстречу.
В этой жизни она решительно отказалась от прежней спеси. Судя по срокам, родственник как раз должен был открыть свой первый отель. Пройти путь от торговца лапшой до главы публичной компании, стать знаменитым «королём бизнеса» Гуанчжоу... Неужели он откажет в помощи собственной крови?
На последние пять юаней Сяни купила билет до Гуанчжоу.
Как и ожидалось, семья Чэнь Гобана встретила её с распростёртыми объятиями. Поражённая их богатством, Линь Сяни лишь укрепилась в намерении делать деньги. Прикрывшись именем дяди, она вздохнула спокойнее.
Однако сейчас, стоя перед Линь Ицю, который поднялся исключительно своими силами, она остро чувствовала, что вновь воспользовалась чужими связями. От этой мысли её лицо побледнело.
Линь Ицю переложил кусок мяса из своей коробки в её тарелку:
— Ешь. Похудела-то как. С чего мне над тобой смеяться? Неужели ты и впрямь считаешь меня таким злопамятным, третья сестра? Нам ведь с тобой делить нечего. На меня у тебя обид нет, так за что ты на родителей зубы точишь?
— Что ты вообще понимаешь? — огрызнулась Линь Сяни.
— Ладно, не понимаю, — легко согласился Линь Ицю. — Кстати, у жены Дуншаня недавно родился ребёнок. Если вернёшься сейчас, как раз успеешь на праздник ста дней.
— Понятно, — сухо роняла Сяни.
— А когда малыш появился на свет, Дуншань ездил в Цзиньган к приёмным родителям...
— Зачем это ещё?! — вспыхнула Линь Сяни. — Неужто до сих пор не забыл тех гадин?
Видя её возмущение, Линь Ицю наконец улыбнулся:
— Вовсе нет. Что за глупости? Он просто повёз родителей, чтобы поставить окончательную точку в той истории.
Только тут Линь Сяни поняла, что брат просто поддел её.
— А-а.
Передав всё, что хотел, Линь Ицю не стал задерживаться. Он поднялся и с лёгким прищуром окинул взглядом заваленную одеждой лавку:
— Помещение совсем заброшено. Найди время прибраться, да и товар бери получше. Купи пару деревянных манекенов, развесь вещи человечески.
Линь Сяни еле заметно кивнула.
— Ты... уже уходишь?
— Да. На фабрике дел невпроворот, нужно срочно возвращаться в Пекин. Будет время — съезди домой. Отец с матерью совсем постарели... Не делай того, о чём потом локти кусать будешь.
* * *
Линь Шуцзюнь и Линь Вэйвэй были самой обычной супружеской парой. Они прожили в браке десять лет, но в молодости слишком увлекались карьерой, а когда наконец задумались о продолжении рода, Вэйвэй перешагнула тридцатипятилетний рубеж.
Три года попыток не принесли результатов. Опасаясь за здоровье жены при поздних родах, Шуцзюнь предложил оставить мысли про беременность и взять ребёнка из приюта.
Ежегодно в стране бросали тысячи младенцев. Недавно принятый закон об опеке позволял бездетным супругам старше тридцати пяти лет усыновлять детей с разницей в возрасте более тридцати лет.
Так супруги Линь оказались в детском доме «Хунхэ» на северо-востоке.
Возглавляла учреждение женщина по фамилии Цы, которую все ласково звали тётушкой Цы.
Едва переступив порог, неопытные кандидаты в родители выложили свои пожелания. Они были уже не молоды и не имели сил нянчить младенца. Но и слишком взрослого брать опасались — боялись, что не смогут привязаться. Идеальным вариантом казался ребёнок, который уже ходит, говорит, самостоятельно ест и умывается. И обязательно девочка! Оба супруга сходились во мнении, что девочки ласковее и послушнее.
— Да разве же так выбирают детей? — всплеснула руками заведующая Цы.
— Тётушка Цы, мы правда не умеем обращаться с маленькими, — оправдывалась Линь Вэйвэй. — К тому же оба преподаём в старших классах, свободного времени почти нет. Нам бы кого-нибудь попокладистее...
Заведующая Цы вздохнула:
— Я знаю вашу ситуацию, иначе бы и не позвала. Есть у меня одна девочка.
Спустя пару минут воспитательница вывела в комнату малышку в белом платьице.
На вид ей было лет пять. Кудрявые волосы спадали аккуратными локонами, личико казалось выточенным из нефрита. Девочка выглядела очень воспитанной, вот только с самого появления не обронила ни слова, лишь крепко прижимала к себе потрепанного плюшевого мишку.
У супругов Линь перехватило дыхание. До чего же красивый ребёнок!
Заведующая Цы подозвала девочку и мягко представила её:
— Вот, посмотрите. Малышка молчалива, но совершенно здорова... На самом деле она не из сирот. Её отец был директором местного завода, мать — врачом. Когда случилась беда, мать заслонила её собой, потому девочка и выжила.
— Такое непростое прошлое... — засомневался Линь Шуцзюнь. — Справимся ли мы?
Заведующая Цы нахмурилась:
— А разве воспитание детей бывает гладким? — Она с горечью добавила: — Родня со стороны матери от неё отказалась, а по линии отца делят наследство — им не до сироты. У нас много детей, но быстрее разбирают совсем маленьких. Нини уже пять лет. Боюсь, другого шанса найти хороших родителей у неё не будет. Вы ведь учителя, кому, как не вам, подарить ей тепло?
Встретившись с умоляющим взглядом заведующей, супруги заколебались.
— Как её зовут? — тихо спросила Вэйвэй.
Поняв, что дело сдвинулось с мёртвой точки, заведующая Цы просияла:
— Линь Сяни.
Линь Вэйвэй ахнула:
— Муж, ты только послушай! Она ведь тоже Линь! Вдруг мы с ней из одного рода?
Глядя на сияющее лицо жены, Линь Шуцзюнь проглотил готовые сорваться возражения.
Оба супруга работали учителями в старшей школе. Их суммарного дохода вполне хватало для достойной жизни. Но мысль о том, что девочка привыкла к совсем иным условиям, а теперь вынуждена ютиться с ними в скромной трёхкомнатной квартире в восемьдесят квадратных метров, не давала Вэйвэй покоя.
— Поменять жильё мы пока не потянем — цены кусаются, — рассуждала Вэйвэй. — Значит, надо менять работу!
— Что за крайности? — поморщился муж.
— Я же ради Нини стараюсь! Наших зарплат не хватит на её будущее. Будь её родители живы, они отдали бы её в лучший детский сад, в лучшую школу...
— Ладно-ладно, сдаюсь, — уступил Шуцзюнь. — Может, хоть имя ей сменим? «Сяни» звучит как-то по-деревенски.
— Нет, — качнула головой жена. — Это единственная память, что осталась у неё от отца с матерью.
— А я ведь весь словарь перерыл! — досадовал Шуцзюнь. — Посмотри: Линь Сивэй — тут наши с тобой имена... Или Линь И... Или Линь Линлин...
— Ужас какой! Имена просто отвратительные! — не выдержала Вэйвэй.
Переругиваясь, супруги не замечали, что сидевшая на диване девочка внимательно слушает их разговор.
* * *
Линь Сяни очнулась в луже крови. Она помнила тряску в машине, ругань рабочих и жуткую боль, не оставлявшую сил на мысли. Ей хотелось лишь одного — дотянуться до дома.
Когда казалось, что конец неизбежен, перед глазами возникли лица отца, матери, старшего брата и младших.
Она вернулась в комнату, которую для неё обустроил брат. В шкафу висели красивые платья по советской моде, у неё появилось собственное место для учёбы и удобная кровать... Вот только пожить с семьёй так и не удалось. Ей хотелось сказать родителям, чтобы они не плакали, попросить братьев и сестёр не тосковать, но силы окончательно покинули её.
Сяни думала, что это финал. Однако, очнувшись, обнаружила себя в совершенно незнакомом месте.
Она никого не знала, боялась обронить хоть слово и несколько дней пробыла в оцепенении, пока другие дети пытались вовлечь её в игры. Лишь случайно взглянув в зеркало, она осознала, что превратилась в пятилетнюю девочку.
Эту малышку тоже звали Линь Сяни. Её родители недавно погибли, а сама она чудом уцелела. Но почему её душа заняла это тело?
Позже она узнала, что находится в детском доме «Хунхэ», где каждый ребёнок мечтал о семье. Но Сяни этого не хотела. Ей исполнилось семнадцать, и в новых родителях она не нуждалась. Ей казалось, стоит немного подрасти — и она снова сможет работать и содержать себя сама.
Опасаясь, что её сочтут сумасшедшей и выбросят на улицу, она молчала. Воспитатели же решили, что немота — следствие пережитого шока... Пока за ней не пришли супруги Линь.
И вот у неё снова появился дом. Появились новые отец и мать, но больше не было братьев и сестёр, с которыми приходилось делить родительскую любовь.
* * *
Линь Вэйвэй оказалась женщиной дела. Она без колебаний бросила стабильную работу и ринулась в бизнес — открыла интернет-магазин.
Первое время приходилось тяжело, зато у неё появилось множество времени, чтобы бывать дома и заниматься воспитанием Сяни.
Линь Сяни не была обычным ребёнком. Она с жадностью впитывала знания новой эпохи, быстро освоив понятия стримов, интернет-торговли, Таобао и электронных платежей.
Случайное появление девочки в кадре привлекло внимание покупателей. В комментариях сыпались вопросы о милой малышке.
— Это моя дочь, — с улыбкой отвечала Вэйвэй. — Вдохновительница бренда «Вэйни».
И тут её озарило: почему бы не сделать дочь моделью детской одежды?
Она спросила Сяни, не хочет ли та попробовать.
Девочка кивнула.
Вэйвэй была на седьмом небе от счастья. За весь этот год Сяни проявляла поразительное послушание, абсолютно не доставляя хлопот. Порой, когда работа в магазине кипела, а муж задерживался в школе, малышка даже пыталась заботиться о них сама.
Дела пошли на лад. Единственное, что огорчало Вэйвэй — дочь всё ещё не произносила ни звука и не звала их родителями. Но женщина верила: настанет день, и всё наладится.
Пока она предавалась мечтам, Линь Сяни тихо произнесла:
— Мама, я хочу быть твоей моделью. Хочу тебе помочь.
Линь Вэйвэй ошеломлённо округлила глаза:
— Сяни... Ты говоришь? Это ты сказала?!
Сяни прыснула. Эта мама была хороша всем, вот только порой проявляла невероятную наивность.
— Конечно я. Тут ведь больше никого нет.
— Ты назвала меня мамой?! — не верила своим ушам Вэйвэй.
Девочка утвердительно улыбнулась:
— Да, мама!
Линь Вэйвэй подскочила на месте:
— Надо срочно звонить папе! Наша дочь заговорила!
«И снова день начинается с суматохи», — с улыбкой вздохнула про себя Линь Сяни.
Спустя годы интернет-магазин «Вэйни» разросся до невероятных масштабов. Линь Шуцзюнь тоже оставил преподавание, чтобы полностью посвятить себя заботам о жене и дочери.
К двенадцатилетию Сяни магазин «Вэйни» завоевал высший рейтинг на Таобао. Семья сменила скромную квартиру на двухэтажный таунхаус, а затем — на роскошную виллу с собственной студией, где трудились десятки сотрудников.
Благодаря выдающимся способностям Линь Сяни экстерном окончила школу и поступила в средние классы. Чтобы сосредоточиться на учёбе, она оставила работу модели, но это не помешало ей стать первой красавицей школы. Поклонники заваливали её любовными записками, однако она игнорировала ухаживания. Сейчас её волновало лишь одно — использовать шанс, которого она была лишена в прошлой жизни, получить образование и поступить в университет!
Наконец наступил день её восемнадцатилетия. В честь любимой дочери супруги Линь сняли зал в лучшем отеле столицы, совместив праздник с банкетом по случаю ее поступления.
Подруги Сяни с самого утра помогали обустраивать зал.
— Сяни, у твоих родителей куча денег, зачем мы возимся с этим каркасом сами? — возмущалась подруга в шикарном нежно-голубом платье, пытаясь натянуть декоративное полотно.
— Хотела немного сэкономить! — ответила Сяни. Сколь бы богатой ни стала её семья, она помнила первые трудные годы их бизнеса.
Вторая подруга восхитилась:
— Наша Сяни такая бережливая! Не то что богач с верхнего этажа — снял целый зал, нанял кучу рабочих, да ещё и моделей выстроил у входа!
Эти слова тут же вызвали бурное обсуждение. Положение семьи Линь изменилось, и в подругах у Сяни теперь числились девушки из состоятельных семей, знавшие немало сплетен.
— Ты про тот зал с бассейном?
— Ага, про него!
— А как его зовут?
— Кажется, что-то на «Цю»...
— А, вспомнила! Линь Ицю! Сяни, вы ведь однофамильцы, вы случайно не родственники?
— Да ну, тот Линь — из старой пекинской знати, а у Сяни родители с северо-востока. Какое тут родство!
Девушки весело расхохотались. Они не заметили, как Линь Сяни при звуке этого имени замерла, а затем, бросив всё, выскочила из зала.
— Эй! Сяни, ты куда?! Сейчас же всё начнётся!
Невзирая на протесты охраны, Линь Сяни взлетела по лестнице на верхний этаж и замерла у дверей.
Там, в окружении толпы, стоял человек, образ которого она пронесла сквозь годы.
— Молодой господин Линь, проходите!
— Линь-шао, сегодня для вас отобрали лучших красоток!
— Линь-шао, какая честь!
— Линь-шао...
Линь Сяни смотрела, как юношу с почестями провожают внутрь, и на её губах расцвела светлая, умиротворённая улыбка.