Сяо Миньлан привёл Линь Ицю в скромную с виду закусочную.
— Ты на обстановку не смотри! — принялся он увлечённо пересказывать историю заведения. — Место знаменитое, раньше на всю столицу гремело.
Затем, словно опасаясь, что ему не поверят, он кивнул на посетителей:
— Тут обедают одни коренные пекинцы. Настоящее старожильческое заведение!
Линь Ицю поддел его с лёгким изумлением:
— Говоришь так, будто сам здесь вырос.
Сяо Миньлан смущённо почесал затылок:
— У меня бабушка пекинка, про все эти места прожужжала мне уши. Вот в голове и застряло... исключительно про еду.
Линь Ицю заказал утку по-пекински, и вскоре блюдо уже стояло на столе.
Подавали её по всем правилам: добрый десяток закусок и соусов, тончайшие, словно папиросная бумага, блинчики и особый сладкий соус из жёлтых бобов. Вкус оказался стократ лучше, чем у сетевых заведений из будущего.
Справившись с целой уткой, они всё ещё ощущали лёгкий голод. Поразмыслив, Линь Ицю решил взять ещё одну с собой.
Столичные цены кусались: восемь юаней за штуку! Две птицы обошлись как половина месячного заработка обычного рабочего. Хотя скопленный капитал у Линь Ицю имелся, отдать такую сумму за раз было ощутимо — пальцы с сомнением погладили заметно похудевший кошелёк.
«Да уж, деньги здесь тают прямо на глазах».
Вообще-то, если вести себя скромно и рассчитывать на стипендию, сбережений вполне хватило бы на все четыре года учёбы. Вот только оказавшись в столице, Ицю снова начал поддаваться давней привычке сорить деньгами.
В такие минуты он с невольной ностальгией вспоминал жизнь в Люцзяцуни. Хоть жили они там бедно, но нужды в еде не знали. Лю Цзинянь был отличным охотником: то фазана принесёт, то птичьих яиц, то свежих речных раков да рыбы. Раз в пару дней удавалось побаловать себя деликатесами. А здесь, в Пекине, платить приходилось за каждый шаг.
Ужасно хотелось попробовать стряпню Цзиняня. А ещё сильнее тянуло вернуться в те дни перед экзаменами, когда они жили вместе и не могли надышаться друг другом.
Шёл уже второй месяц его пребывания в столице. Интересно, как там Лю Цзинянь без него?
У Линь Ицю оставалась доля в пищевом комбинате, сулившая дивиденды к концу года, да и фотоателье приносило какой-то доход. Но все эти дела остались далеко в деревне, куда возвращаться он не планировал. Раз уж укоренился в Пекине, придётся начинать всё с нуля. Значит, нужно как можно скорее найти подработку.
Из полезных навыков у него за плечами были игра на музыкальных инструментах, рисование и отличный разговорный английский. Вот только найти подходящую работу по этим направлениям сейчас казалось задачей почти нереальной.
В крайнем случае оставался один путь: воспользоваться статусом студента Бэйвая и стать репетитором.
Линь Ицю поделился задумкой с Сяо Миньланом:
— Как думаешь, сработает?
— Чего? — Простодушный Миньлан даже не догадывался, что так вообще можно зарабатывать.
Или, точнее сказать, эта ниша пока была абсолютно пустой.
— А учёбе это не помешает?
— Будем преподавать по выходным. Или ты собираешься все четыре года сухими пампушками давиться? — Заметив сомнения товарища, Ицю подлил масла в огонь: — По-твоему, Гу Хуайчжоу и Шу Цинчэн от нечего делать куда-то пропадают?
Эти двое были постарше и регулярно подрабатывали на заводах в пригороде.
Линь Ицю принадлежал к той категории людей, которые, загоревшись идеей, немедленно воплощают её в жизнь. В своей прошлой жизни он преуспел в инвестициях именно благодаря готовности рисковать и учиться на ошибках.
Приняв решение, он вернулся в общежитие и сразу изложил план Ван Шаню и Сюй Сюэцюаню.
— Ван Шань, ты учишься на филфаке, — предложил Линь Ицю. — Почему бы тебе не попробовать писать статьи или рассказы для журналов? Гонорары лишними не будут.
Всегда бойкий Ван Шань вдруг смутился:
— Да куда мне... справлюсь ли?
— Не попробуешь — не узнаешь, — подбодрил его Ицю. — В крайнем случае примкнёшь к нам.
Сюй Сюэцюань сомневался:
— А учеников где брать?
Они ведь приезжие, только-только освоились в столице. Какой родитель доверит своего ребёнка неизвестно кому?
— Учеников будем искать вместе, — пояснил Ицю. — Экзамены возобновили, сейчас у школьников невероятный энтузиазм. Если сосредоточимся на десятиклассниках, нагрузки с подготовкой к поступлению будет меньше... Конечно, сперва надо зайти к преподавателям. Если правилами университета репетиторство запрещено, придумаем что-нибудь ещё.
Потом он перевёл взгляд на упакованную утку и улыбнулся:
— Кстати, я принёс утку по-пекински, угощайтесь.
Заметив, как Миньлан пожирает свёрток глазами, он добродушно добавил:
— И ты подключайся. Ван Шань, а вот деньги за то новое одеяло и циновку, что ты мне покупал.
— Младшенький, ну ты даёшь! — растрогался Ван Шань. — Я отродясь под таким роскошным одеялом не спал!
Он уже ринулся обниматься, но Ицю ловко увернулся от его измазанных в жире рук:
— Ешь уже свою утку.
В этот момент со второй полки донёсся презрительный смешок:
— Хм... Деревенщина.
Кун Юй?
Он что, в комнате?
Линь Ицю одними губами спросил у Сюй Сюэцюаня:
«Он давно тут? Я его разбудил?»
Сюй Сюэцюань качнул головой и прошептал в ответ:
«Всё время лежал, не спал».
Ван Шань мгновенно вспыхнул и едва не сорвался, но Линь Ицю вовремя придержал его за плечо, качнув головой: не связывайся.
Прокашлявшись, Ицю поднял голову:
— Кун Юй, будешь утку?
Предложил он это не просто так. Во-первых, родные Кун Юя недавно угощали всю комнату сладостями из «Чживэйчжая», а долг платежом красен. Во-вторых, хотя по документам они были ровесниками, по факту Кун Юй казался Линь Ицю совсем ещё сопляком — стоит ли обижаться на избалованного ребёнка? К тому же им предстоит жить вместе четыре года. Какой смысл устраивать скандалы с первых дней? А в-третьих... Ицю был уверен, что тот не сможет отказаться.
Кун Юй не ожидал приглашения. Он сел на кровати и глянул вниз. Утка уже немного остыла, жир слегка взялся беловатой корочкой, но невероятный аппетитный аромат заполнил всю комнату.
Парень сглотнул слюну и недоверчиво уставился на Линь Ицю, пытаясь понять, всерьёз тот предлагает или издевается.
Ван Шань с ехидцей язвил:
— Да куда там! Наш барчук разводьям да деревенской стряпне не обучен.
Лицо Кун Юя залилось густым румянцем от досады.
Положение оказалось глупейшим: слезть и взять — значит приравнять себя к той самой «деревенщине», а отказаться — отвергнуть оливковую ветвь от неофициального лидера комнаты.
Хоть Кун Юй и редко ночевал в общежитии, он прекрасно понимал, что задаёт тон здесь именно Линь Ицю. Тот отличался умом, яркой внешностью и безупречными манерами. На его фоне сам Кун Юй явно проигрывал.
Несмотря на капризный нрав, дураком он не был и ссориться со всеми соседями не собирался.
Поэтому он разозлился ещё сильнее, хотя и сбавил спесь.
Линь Ицю спокойно добавил:
— Это из ресторана «Шицзиньюань».
«Шицзиньюань» — знаменитое пекинское заведение со столетней историей, недавно возобновившее работу. Утку там продавали строго по часам и ограниченными партиями.
Ицю тонко намекнул: угощение вполне соответствует твоим высоким стандартам, так что снизойди.
Кун Юй скользнул взглядом по фирменной жёлтой бумаге. Из этого ресторана даже его семья заказывала еду нечасто. Поборов неловкость, он спустился, взял кусок из рук Линь Ицю и едва слышно буркнул:
— С-спасибо...
Все присутствующие облегчённо вздохнули: никому не хотелось превращать жизнь в общежитии в поле боя.
Кун Юй медленно прожевал и вдруг небрежно заметил:
— Если вам нужны ученики, я знаю пару семей, которым как раз требуются репетиторы.
Комната мгновенно утихла. Все в изумлении уставились на него.
Кун Юй смутился:
— Чего вы так смотрите? Я прожил в Пекине двадцать лет, наш род здесь уже больше века обосновался. Разумеется, у нас куча связей...
Линь Ицю посмотрел на него как на драгоценный самородок. Голос его мгновенно потеплел:
— Кун Юй, дружище, спускайся скорее! Давай обсудим всё детально!
Сам Кун Юй толком не успел понять, как за пару минут из изгоя превратился в главную надежду комнаты, а Линь Ицю уже успел назначить его ответственным за поиск клиентов.
Едва Ицю воодушевлённо приступил к разработке «бизнес-плана», как вахтёр передал через дежурного: в университет пришёл посетитель.
«Кто бы это мог быть?»
Удивляясь, он поспешил к воротам. Увидев знакомую фигуру, Линь Ицю с радостным изумлением воскликнул:
— Сюйли!
Сюйли Цзин устремился навстречу с широкой улыбкой:
— Товарищ Линь!
— Сколько лет, сколько зим! — одновременно вырвалось у обоих.
Они не виделись около полугода. Пережив события на ферме и в Люцзяцуни, Линь Ицю давным-давно отбросил былые предубеждения, проникшись к Сюйли Цзиню искренним уважением.
— Как ты меня нашёл? Вы уже обустроились в Пекине?
Сюйли Цзин огляделся по сторонам:
— Здесь не лучшее место для разговора. Идём со мной.
Он привёл Линь Ицю в небольшое заведение неподалёку и снял отдельный кабинет.
— Что стряслось? — не удержался Ицю.
Сюйли Цзин достал из сумки пухлый конверт:
— Дело о семье Чжоу, про которую ты просил разузнать. Появились новости.
— Серьёзно? Дай взглянуть! — Линь Ицю поспешно распечатал конверт и принялся жадно вчитываться в строки.
Не отрываясь от письма, он спросил:
— Почему ты так долго не выходил на связь? Возникли какие-то проблемы? Как там дядя Да?
— Всё в порядке, — виновато отозвался Сюйли Цзин. Ему и самому хотелось связаться с Линь Ицю раньше, но отец запрещал, смягчившись лишь на днях. — Дядя Да немного подлечился в столице и отправился на юг.
Линь Ицю понимающе кивнул: должно быть, поехал искать своего учителя.
Дочитав письмо до конца, он не удержался от похвалы:
— А у тебя отличные осведомители! Сведения точные, как у профессионального разведчика.
Сюйли Цзин усмехнулся:
— Ты редко о чём-то просишь, поэтому я подошёл к делу со всей ответственностью.
Линь Ицю свернул бумаги и убрал в сумку:
— Спасибо тебе огромное. С меня обед!
Сюйли Цзин так и не решился раскрыть правду о своём происхождении. Видя, с какой невозмутимостью Линь Ицю спрятал письмо, он замялся и осторожно спросил:
— Узнав правду о семье Чжоу... ты всё ещё собираешься признать родство?
— Признать? Разумеется, — без колебаний ответил Ицю. Это было важным неоконченным делом прежнего владельца тела.
Сюйли Цзин от избытка чувств вскочил со стула и сжал руки Линь Ицю:
— Ты не шутишь? Ты правда готов воссоединиться с ними?
Линь Ицю опешил от такой бурной реакции и уже открыл рот, чтобы уточнить причину, как вдруг раздался холодный, отрывистый голос:
— Чем это вы тут занимаетесь?
Оба одновременно повернулись к двери.
В проёме стояла высокая, знакомая фигура.
Первой мыслью Линь Ицю было: «Что за день такой странный? Все решили навестить меня в один миг!»
А следом накрыла бешеная радость: «Мать твою! Не придётся ждать до летних каникул!»
Он неверяще уставился на пришедшего, опасаясь, что это лишь наваждение:
— Цзинянь?! Как ты здесь оказался?
Лю Цзинянь стремительно приблизился и одним властным жестом оттёр Линь Ицю себе за спину, ревниво заслоняя от чужого взгляда.