И винить мать в гордости было трудно: в последние дни у их порога толпились соседи. За пустой болтовнёй каждый так и норовил заглянуть внутрь — всем не терпелось увидеть, как же теперь выглядит дом после такого грандиозного ремонта. Да и в разговорах то и дело сквозили намёки познакомить старшего сына с чьей-нибудь племянницей. Мать прямо-таки сияла от счастья. Она рассудила: даже если с семьёй Дун ничего не выгорит, Линь Ихай без невесты точно не останется, а значит, деньги на ремонт потрачены не зря. Вот только в глазах отца Дун Сяоянь всё равно стояла на ступеньку выше всех прочих: безупречное происхождение, приятная внешность, да и работа — поговаривали, со дня на день её устроят продавщицей в снабсбыткооператив, а это ведь штат государственного предприятия! Придраться не к чему.
Ещё одной неожиданностью стало то, что семья Дун через Лю Симэй попросила о встрече раньше намеченного срока.
Родители неподдельно изумились — прежде-то семейство Дун вело себя довольно холодно и свысока. Линь Ицю, напротив, счёл это вполне закономерным: весть об их ремонте разнеслась по всему фабричному городку, и Дуны наверняка были в курсе. Неужто занервничали?
— Что ж, оно и к лучшему, — вынес окончательное решение отец. — Сяо Цю успеет повидаться с ними до отъезда на учёбу, да и старшему брату поможет присмотреться.
Слова отца навели Ицю на размышления. Прежний хозяин тела любил слоняться со школьными хунвэйбинами, боялся родительского надзора, да и попросту ленился каждый день ходить на занятия, поэтому, поступив в старшие классы, перебрался в общежитие. Домой он наведывался только на зимние и летние каникулы. Условия в школьной общаге были откровенно скверными, а теперь, когда дома навели идеальный порядок и поставили новую мебель, ютиться на казённых койках не имело никакого смысла.
Узнав, что сын собирается вернуться, мать обрадовалась:
— Давно пора! Дома-то куда лучше. Только не помешает ли это учёбе? В школу ведь придётся вставать на полчаса раньше...
Линь Ицю, разумеется, не мог выдать истинных причин прежнего побега, поэтому лишь отшутился, пообещав налегать на учебу с удвоенным усердием.
— Сам понимаешь — и ладно, — довольно заключил отец, решив, что после недавнего падения в воду младший сын наконец-то повзрослел. — Учиться надо. Кто сейчас ленится, потом горько пожалеет.
Раз уж предстояли скорые смотрины, семье Линь требовалось как следует подготовиться. Взяв сбережения, мать вместе с сыном и младшей дочерью отправилась в универмаг.
Универмаг Усяня находился довольно далеко от фабричного посёлка.
Едва забрезжил рассвет, Линь Ицю и Линь Дунни уже поднялись с постелей. К счастью, на этот раз мать не стала мелочиться ради копеечной экономии на билетах и повезла детей в центр города на автобусе.
Человеку из будущего трудно было представить, что центр города может выглядеть как скопление низких, обветшалых построек. Разбитые, неровные мостовые, редкие высокие деревья вдоль обочин, а на глухих торцах домов — огромные агитационные плакаты: «Весна в пустыне», «Захват горы Тигриной»... Изображённые на них люди всех возрастов излучали неиссякаемый задор и бодрость духа. В реальности же прохожие в одинаковых серо-синих и тёмно-синих рабочих спецовках либо безучастно спешили по своим делам, уткнувшись взглядом в землю, либо были заняты тяжёлой подёнщиной. Редкий счастливчик на велосипеде неизменно приковывал к себе завистливые взгляды.
— Цю, держи сестру за руку, не потеряй!
— Да-да, слежу!
Сделав небольшой крюк по улицам, мать повела детей прямо к универмагу «Синьфу».
В Усяне он считался чуть ли не самым роскошным зданием, хотя на деле представлял собой обыкновенную трёхэтажную постройку. Выделяясь на фоне невзрачных серо-кирпичных домов белёными стенами, универмаг пестрел кумачовыми лозунгами:
«Усяньский Ван ХХ осмелился напасть на товарища Чжан ХХ — смерть негодяю!»
«Свергнем прихвостня Ли ХХ, освободим Усянь!»
«Да здравствует Председатель, десять тысяч лет жизни!»
Сразу у входа красовалась крупная вывеска: «Универмаг Синьфу», а под ней девиз: «Развивать экономику, обеспечивать снабжение».
Поскольку шёл будний день, в залах было безлюдно. Стоило семье Линь переступить порог, как продавцы тут же расплылись в приветливых улыбках. В отличие от персонала торговых центров XXI века, здешние работники торговли выглядели подтянутыми, опрятными и полными трудового энтузиазма.
«Сразу видно — люди на гособеспечении, выправка совсем другая», — мысленно усмехнулся Линь Ицю.
На первом этаже торговали тканями, бакалеей, галантереей и косметикой. Ткани делились на синтетику, шёлк и ситец; в продуктовом отделе предлагали привычные семечки, арахис, карамель, чай, растительное масло, соль и уксус. Хозтоваров было ещё больше: термосы с рисунком «Красный пион», эмалированные тазы и кружки, полотенца... На полках с косметикой теснились непременные приметы эпохи: мазь из ракушек, крем «Снежинка», бальзам «Ветерок», мыло и стиральный порошок.
— Мам, давай купим пару полотенец, а то наши уже в половые тряпки превратились!
В семье Линь полотенца шили из обрезков с мебельной фабрики, где работала мать, и из таких же лоскутов делали тряпки для пола. Они вечно лежали в куче, так что разобрать, где что, было невозможно. С момента своего перемещения Ицю просто умывался холодной водой и стряхивал капли руками, но зимой такой номер не пройдёт.
— Зачем на ерунду тратиться? Я лучше вам потом леденцов куплю, нечего деньги на ветер бросать.
Ответ был вполне ожидаемым, но Ицю уже знал, как подобрать ключик к материнскому сердцу. Не стоило заводить разговоры о гигиене — достаточно было намекнуть, что перед семьёй невесты негоже ударить в грязь лицом, и мать сдавалась.
Поколебавшись мгновение, она всё же обратилась к продавщице.
Та приветливо улыбнулась:
— Длинные — по восемьдесят фэней, короткие — по пятьдесят. Талоны на ткань не требуются.
Услышав, что купоны не нужны, мать оживилась. Пощупав ткань, она оценила её мягкость:
— Нам с отцом ни к чему, а вот старшему сыну, будущей снохе, тебе, Сяни и Дунни — возьмём по штуке!
— Договорились, сестрица. Вам длинные или короткие?
— Давайте длинные! — ответила мать, а затем тихо шепнула на ухо Ицю: — Дома разрежу их пополам, вот и выйдет в два раза больше.
Линь Ицю аж опешил:
— Мам, они же по краям распустятся и облезут, пользоваться будет невозможно!
Мать цокнула языком:
— Ох, и правда... Тогда давайте короткие, короткие возьму.
— Тётушка, заверните нам ещё две! — быстро добавил Линь Ицю и тут же пояснил матери: — Пять длинных обошлись бы в четыре юаня, а семь коротких — всего в три с половиной. Мы ещё и пятьдесят фэней сэкономили!
Линь Дунни в уме считать не умела, но это не мешало ей восхищаться братом.
— Братик, какой ты умный! — ахнула она.
Продавщица рассмеялась:
— Сестрица, ваш сынок — просто сокровище, какая сообразительность!
В такой ситуации матери оставалось лишь с гордым видом принять покупку и расплатиться за семь полотенец.
Затем мать заглянула в продуктовый отдел, взяла на развес семечек, конфет, а также недостающие соевый соус, масло и уксус, после чего повела детей на второй этаж.
Второй и третий этажи отводились под дорогие товары: бытовую технику, мебель, часы, канцелярию и одежду. В отделе техники красовались радиоприёмники, телевизоры и вентиляторы. Среди диванов, столов и стульев на самом видном месте стояла швейная машинка — Линь Ицю лишь мельком глянул на ценник: неподъёмная сумма.
Миновав витрины, он зацепился взглядом за велосипед, стоявший в углу, и, пока мать с сестрой разглядывали товар, тихонько выскользнул к нему.
Велосипед был угольно-чёрным, с высокой рамой и двадцать восьмыми колёсами — классический советско-китайский велосипед на 28 дюймов. С виду ничем не примечательный, он сопровождал целые поколения — рождённых в шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые и даже девяностые годы. Прошёл сквозь десятилетия, стал свидетелем того, как страна из нищеты шаг за шагом выбиралась к достатку, пока наконец не ушёл в историю.
Покупателей здесь не было. Скучавшая продавщица встрепенулась было при звуке шагов, но, увидев перед собой мальчишку, тут же утратила интерес:
— Смотри, трогать не надо. Это велосипед марки Юнцзю из Шанхая, на весь Усянь один такой остался. Сто семьдесят пять юаней, и строго по промышленным купонам!
Сто семьдесят пять юаней... Это превосходило любые ожидания Ицю, а уж раздобыть нужные талоны было и вовсе почти невозможно.
Юноша тяжко вздохнул.
«Заработать денег нужно кровь из носу, и путь предстоит неблизкий...»
С велосипедом не вышло, но у него оставался запасной план, так что терзаться разочарованием Линь Ицю не стал и поспешил к матери.
Та стояла у прилавка готового платья и о чём-то спорила с продавщицей. По идее, работая на швейной фабрике, мать вряд ли нуждалась в магазинной одежде, так что Ицю с любопытством подошёл ближе.
— Товарищ, это слишком дорогая вещь, мы такие не заказываем, — втолковывала работница прилавка. — Привезём — никто не купит. Если уж у нас нет, то в других местах и подавно не сыщете. Вы лучше гляньте на хлопковую футболку или вот эту куртку.
Мать покачала головой:
— Нет, это всё не то.
— А что мама ищет? — шепнул Ицю на ухо сестрёнке.
Линь Дунни показала пальцем на его рубашку:
— Мама хотела купить старшему брату такую же рубашку из дакрона, как у тебя. Но их тут нет.
У Линь Ицю защемило сердце. Он вспомнил, как недавно невзначай обмолвился о подарке для старшего брата — мол, у того и приличной одежды-то нет, чтобы показаться на людях. Кто бы мог подумать, что мать примет эти слова так близко к сердцу!
Тем временем женщина перевела взгляд на самый верхний стеллаж, где красовалось красно-клетчатое платье по советской моде — булацзи.
Заимствованное из русского языка слово «платье» закрепилось за этим приталенным силуэтом ещё с пятидесятых годов и оставалось на пике популярности десятилетиями, пока на рубеже XXI века мода не сделала очередной виток, возродив ретро-стиль.
— Сколько стоит это платье?
— Какой у вас зоркий глаз! За него нужно два чи талонов на ткань и двадцать пять юаней. Берёте?
— Так дорого?! — не удержался Линь Ицю, опередив мать.
Двадцать пять юаней равнялись месячному жалованью обычного рабочего. Даже его рубашка из дакрона стоила двадцать, а тут ещё и талоны отдавай!
— Платье привозное, у нас таких не шьют. Осталось всего одно.
— Одно-единственное?
— Последнее. Так будете брать?
Мать ещё раз оглядела наряд со всех сторон, сжала губы и решительно тряхнула головой:
— Заворачивайте!
Линь Дунни заворожённо уставилась на покупку:
— Мама, это третьей сестре?
Мать уклонилась от прямого ответа:
— Фасон очень модный, на нашей фабрике такого не делают. Скоро ведь с Дунами встречаться, надо, чтобы вы выглядели как следует. Пусть увидят, что у нас приличная семья.