Хао Цзяньго высказал эту мысль спонтанно. Послушав оправдания Ван Гэньшэна, он понял, что слегка перегнул палку, и решил дать собеседнику возможность сгладить неловкость:
— В твоих словах есть зерно истины. Ну а сам-то ты кем предлагаешь назначить Ицю?
— Э-э-э… — Вопрос секретаря застал бригадира врасплох.
Ван Гэньшэн мысленно перебрал весь командный состав. Как Линь Ицю и предполагал, во всём двенадцатом подзвене чужаками были только бухгалтер Ню да кладовщик Лю. Остальные должности занимали его родственники и кумовья. Посадишь Линь Ицю на высокое место — придётся подвинуть кого-то из своих.
В этот момент Ван Маньцзян, которого дядя приволок с собой ради протекции, уловил подходящий момент и тут же выскочил вперёд:
— Бригадир Ван, помнится, нашей бригаде как раз не хватало кассира!
— Кассира? — Секретарь Хао смерил взором дерзкого паренька.
Тот был подозрительно похож на Ван Гэньшэна — явная родня.
— Старшие разговаривают, ты куда лезешь! — рявкнул Ван Гэньшэн на племянника, хотя про себя похвалил того за сообразительность.
Он как раз ломал голову, какую бы должность выкроить для пришельца: назначишь слишком высокую — своя родня взбунтуется; дашь слишком низкую — перед начальством оскалишься. А кассир — в самый раз, ни много ни мало.
Хао Цзяньго же решил, что парень высказался с подачи самого бригадира, и это ему совсем не понравилось. Секретарь прекрасно знал, что Ван Гэньшэн — обычный флюгер при председателе отряда, безынициативный и склонный к кумовству. Какой ещё кассир? В этом подзвене, поди, половина людей — его прихлебатели, вот он и не может найти для толкового парня нормальной должности.
Человек, приглянувшийся лично ему, Хао Цзяньго, будет ютиться на побегушках у счетовода? А ведь секретарь рассчитывал в будущем поручить Линь Ицю целое производственное звено!
Впрочем, порассуждав здраво, он остыл. Линь Ицю — его выдвиженец, но если сейчас упереться рогом и устроить скандал с Ван Гэньшэном, то у председателя отряда еще до знакомства сложится о парне предвзятое мнение. К тому же Ицю предстоит работать именно под началом Гэньшэна, так что следовало сохранить бригадиру лицо.
Хао Цзяньго подбадривающе улыбнулся юноше:
— Что ж, кассир так кассир. Молодежи полезно начинать с самого низа.
Линь Ицю и представить не мог, что вокруг рядового назначения развернётся целая подковёрная интрига, для которой и восьмисот извилин в голове было бы мало. Про себя он, впрочем, вздохнул с облегчением. Поначалу он метил в учителя, потом думал о месте счетовода, а стал кассиром — планы вечно рушатся при встрече с реальностью. Но главное — ему не придётся подсиживать старого бухгалтера Ню, и совесть останется чиста.
Поэтому предложением он остался более чем доволен. Сначала искренне поблагодарил секретаря Хао, а затем выдал звонкий плакатный лозунг:
— Спасибо за доверие, секретарь Хао! Обещаю быть на самой передовой революционного производства, стоять плечом к плечу с широкими народными массами и отдавать все силы строительству новой социалистической деревни!
— Ха-ха-ха, золотые слова! Однако, товарищ Ицю, раз уж ты вступаешь в руководство подзвена, жить здесь тебе больше не годится.
Секретарь Хао словно бы между прочим рожком указал на убогую обстановку. Едва переступив порог избы для городской молодёжи, он заметил, что условия у местных комсомольцев куда паршивее, чем в соседних деревнях. Пусть он и знал, что на ремонт просто не выделили средств, его всё равно возмущало такое наплевательское отношение Ван Гэньшэна к юношам и девушкам, приехавшим учиться у бедноты и средняков. А теперь, когда Линь Ицю стал низовым кадром, ютиться в этой развалюхе ему и подавно не выпадало.
Ван Гэньшэн, уловив намек руководства, тут же уцепился за шанс загладить вину:
— Секретарь Хао, вы совершенно правы! От деревни Лю до нашей конторы путь неблизкий. Не лучше ли товарищу Линю перебраться к нам, в деревню Ванцзятунь? Я как раз срубил новый дом для своего непутёвого сына к будущей свадьбе. Свадьба-то ещё через пару лет, дом пустует. Пусть Линь Ицю там и расположится, как вы на это смотрите?
Было видно, что ради расположения секретаря и переманивания Ицю бригадир пошёл на крайние меры, выложив последний козырь — сыновний дом.
— Ну что вы, как я могу! — возразил Линь Ицю. — Дом строился для новобрачных, как же я, посторонний человек, въеду туда первым?
На душе у парня вспыхнуло глухое раздражение. Ему и без того был противен Ван Гэньшэн, а уж когда он вспомнил, как десяток городских ребят ютится в дырявой, продуваемой насквозь мазанке, пока этот хитрец выстраивает хоромы для сопляка-сына, внутри всё закипело.
— Товарищ Линь, не стесняйся! Ты человек у нас новый, местных порядков в двенадцатом подзвене ещё не знаешь. Вот мой сорванец тебя со всем и познакомит! Ты парень развитый, глядишь, и моего оболтуса к порядку приучишь. Считай, что делаешь мне личное одолжение! — разразился соловьём Ван Гэньшэн.
Секретарь Хао уже склонялся к тому, чтобы согласиться, и перевёл взгляд на Ицю, собираясь спросить его мнение.
Молчавший доселе Лю Цзинянь неожиданно подал голос:
— Секретарь Хао, пусть товарищ Линь переедет ко мне. Я бобыль, живу один.
Поразмыслив мгновение, он добавил:
— Это дом моего старшего брата. Из красного кирпича.
— А, твой брат… — Секретарь Хао на секунду задумался, восстанавливая в памяти события прошлых лет. — Товарищ Лю Бонянь был отличным малым. Вы ведь не просто семья кадра, вы — семья павшего героя. Рано он ушёл, ох как рано… Жаль парня.
Линь Ицю от удивления чуть не разинул рот, уставившись на Лю Цзиняня. Тот стоял с неизменно невозмутимым видом, но от него веяло такой надёжностью и спокойствием, что сердце Ицю ушло в пятки. «Господи, только бы секретарь не отправил меня к Ван Гэньшэну!»
К счастью, Хао Цзяньго, взвесив все «за» и «против», утвердительно кивнул:
— Что ж, вариант отличный. Жить у Лю Цзиняня и к общежитию ближе, и вещи переносить сподручнее. У тебя ведь найдётся место, Цзинянь?
Ван Гэньшэн только раскрыл рот, чтобы возразить, но его опередил староста Лю Дабинь. Тот расплылся в широченной улыбке, блеснув прокуренными зубами:
— Не беспокойтесь, товарищ руководитель! Всё сделаем в лучшем виде! Прямо сейчас и поможем Сяо Линю переехать!
Такой расклад был старосте только на руку — нельзя было выпускать такого ценного кадра из деревни Лю.
Напоследок Хао Цзяньго напутствовал юношу:
— Ицю, не бери в голову лишнего. Выздоравливай как следует… К слову, если твоя затея с пропагандой выгорит, уезд выделит дополнительное премирование. Честных и умелых работников мы в обиду не дадим!
Эти слова стали для Линь Ицю настоящим настёганным одеялом в лютый мороз. Сдерживая ликование, он отблагодарил начальника порцией искреннего восторга:
— Секретарь Хао, вы настоящая опора народа и чуткий руководитель!
Хао Цзяньго добродушно ухмыльнулся:
— Ладно-ладно, засиделся я у вас, пора в отряд возвращаться. Береги здоровье, тело — это базис революции! Ах да, у меня в кабинете лежит свежий комплект цитатника Мао Цзэдуна. На днях пришлю тебе с посыльным. Молодёжи надо неустанно учиться!
Они проговорили с Ицю пол-утра, дело подходило к обеду. Ван Гэньшэн настойчиво зазывал секретаря к себе на трапезу, но тот решительно отказался, сославшись на занятость.
Поскольку Линь Ицю всё ещё числился «тяжелобольным», провожать гостя он не пошёл. Ван Гэньшэн со свитой повёл Хао Цзяньго к окраине деревни, и в избушке комсомольцев наконец воцарилась долгожданная тишина.
Впрочем, один человек всё же остался.
Линь Ицю расслабленно откинулся на подушки, слегка прищурился и с лукавой ухмылкой поддел спутника:
— А ты чего не пошёл провожать высокое руководство?
Хао Цзяньго был вторым человеком в отряде, так что назвал он его «высоким руководством» без всякой иронии — вон сколько народу из кожи вон лезло, лишь бы подмахнуть секретарю.
— Похоже, с вещами тебе помощь больше не нужна, — спокойно отозвался Лю Цзинянь, окинув взглядом набитые тюки.
— Ну уж нет! — Линь Ицю мгновенно сбросил личину немощного и соскочил с койки. — Когда перебираемся?
В этой дыре он не остался бы и лишнего часа.
В глазах Лю Цзиняня наконец мелькнула тёплая искорка:
— Прямо сейчас.
Не успели они договориться, как в сенях послышались шаги, и в комнату заглянул один из местных парней. Они столкнулись с Ицю нос к носу. Вышло довольно неловко: секунду назад тот умирал на кровати, а теперь прыгает свеж и бодр.
Впрочем, парень оказался сообразительным и сделал вид, что ничего не заметил. Он лишь передал просьбу бригадира отдать похвальный вымпел — тот хотел повесить его в конторе. Ицю без возражений вытащил награду.
Едва гость ушёл, Линь Ицю озабоченно спросил:
— Как думаешь, он не донесёт Ван Гэньшэну, что я притворялся?
Лю Цзинянь, продолжая подбирать сумки, ответил не задумываясь:
— А ты думаешь, Гэньшэн сам не понял? Он о нашей деревне знает больше, чем мы сами.
Ицю махнул рукой:
— А, неважно! нынче праздник на нашей улице! Вечером раздобуду у местных каких-нибудь продуктов, состряпаем ужин. Ты ведь придешь?
Не дав Цзиняню вставить слова, он умоляюще прижал руки к груди:
— Ну приди-приди! Пожалуйста!
— Приду, — ответил Лю Цзинянь, глядя на его сияющее лицо.
В глубине души у него возникло странное, ни на что не похожее чувство. Оно проскользнуло так стремительно, словно падающая звезда — не ухватить, не разглядеть. Но он отчётливо сознавал: ему безумно хорошо. И это было совсем не то обыденное чувство, когда в доме просто появляется сожитель.
Когда Ван Гэньшэн пытался затянуть Линь Ицю к себе, Цзинянь едва сдерживал порыв сорвать с этого хитрюги его маску. К счастью, вмешаться удалось вовремя.
Линь Ицю тем временем укладывал мелочи и не переставал удивляться поворотам судьбы. Кто бы мог подумать, что предложение Сюйли Цзина отправиться на речку не просто обернётся спасением человека, но и привлечёт внимание секретаря Хао, подарит должность в подзвене и — главное! — исполнив его давнюю мечту, устроит переезд к Лю Цзиняню.
Всё сложилось в идеальную цепочку. Ошибись он хоть на полшага — и ничего бы не вышло. Всё казалось слишком прекрасным, словно во сне.
Вещей у Линь Ицю набралось прилично, но большую часть он дергал из личных запасов и наружу не выставлял. А с оставшимися узлами Лю Цзинянь, наделённый недюжинной силой, расправился в одиночку за один заход.
Так что когда Чэнь Фэн с остальными комсомольцами вернулись с полей, койка Линь Ицю уже стояла голая.
— Ицю, ты что, съезжаешь?! — ахнул Чэнь Фэн.
— Ага, — Линь Ицю без утайки пересказал им утренний визит секретаря и своё назначение кассиром.
Ребята слушали с горящими глазами. Ещё пару дней назад они переживали, сможет ли Ицю зацепиться за работу в бригаде, а сегодня он уже стал начальством! И хотя у многих в груди кольнула легкая зависть, обиды никто не держал — кидаться в ледяную воду ради спасения чужого ребёнка отважился бы далеко не каждый.
— Ну ты даёшь! Вот это удача!
— Да уж, а дом-то у семьи Лю — заглядение!
— Брат Ицю, выбьешься в люди — не забывай нас! Наша-то мазанка скоро совсем завалится!
Линь Ицю сочувственно вздохнул, готовый встать за товарищей горой, и с чувством стукнул себя кулаком в грудь:
— Не сомневайтесь, товарищи! Сегодня вечером я проставляюсь! Никаких стеснений — отпразднуем как следует!