Даже если бы у Линь Ицю земля уходила из-под ног, отказать Ляо Инцзе, лично явившемуся с визитом, он не мог.
Радушно усадив братьев Ляо, он немедленно отослал Лю Сяочана за Сюйли Цзином и Ли Чжаохун.
— Разрешите представить, — бодро заговорил Ицю. — Это Сюйли Цзин, наш учитель математики в начальной школе Ванлю, а это Ли Чжаохун, капитан нашей агитбригады. Вы их уже знаете.
— Само собой, — кивнул Ляо Инсюн. — Перейду сразу к делу. А-Цзе наверняка уже ввёл вас в курс. Мы планируем устроить на ферме грандиозный праздник к Первому мая — на целых три дня! Насчёт оплаты и условий можете не сомневаться, обиженными не останетесь. И главная цель нашего приезда — узнать, есть ли у вас свободное окно.
Когда за тобой приезжают с таким почётом, отказываться грешно. К тому же члены агитбригады, отыграв Праздник фонарей, больше нигде не выступали и буквально горели желанием снова выйти на сцену.
Ли Чжаохун согласилась без колебаний.
Уладив главный вопрос, Ляо Инсюн сменил тему:
— И ещё одна деталь... Насчёт той говядины, что мы вам передали...
Линь Ицю вспомнил, как удачно разошлась партия говяжьего соуса в уездном кооперативе, и на сердце у него стало тепло. Он улыбнулся:
— Как раз хотел высказать вам и начальнику Ляо огромную благодарность! Из того мяса мы наварили отличного говяжьего соуса и отправили на продажу в уездный сбытовой кооператив. Кое-что ещё осталось — я обязательно отсыплю вам с собой на пробу.
Ляо Инсюн скромничать не стал и подарки принял:
— Если соус и впрямь пойдёт нарасхват, нам придётся расширять производство, и тогда мы снова сработаемся.
Заверить поставку нескольких десятков цзиней мяса было вполне в его компетенции, так что он кивнул с полным согласием. Затем постучал пальцами по столу, переходя к деталям:
— Масштаб у праздника намечается солидный. Помимо вашей программы, ферма выставит собственные кинопоказы и самодеятельность. Так что репертуар агитбригады утвердим мы: нужен весь спектр — «Седовласая девушка», «Возвращение Сунь Динбао в деревню» и «Чэнь Сань устраивает переполох на чайной плантации». Все три спектакля полностью. Мы приехали на тракторе и автобусе, так что собирайте коллектив, выезжаем немедленно.
Ли Чжаохун ахнула:
— Слишком уж спешно! Мы ведь даже людей не предупредили.
— Распоряжение сверху пришло с опозданием, — вздохнул Ляо Инсюн. — Хорошо ещё, успели перехватить вас раньше Девятой фермы. Давайте так: сейчас одиннадцать. В три часа дня сможем тронуться?
— Идёт! Я за час всех оповещу, — бросила Ли Чжаохун и спешно выбежала.
Линь Ицю подмигнул Сюйли Цзину, и тот тоже мгновенно испарился.
Оставшись втроём, Ицю пригласил братьев Ляо на обед в дом Лю Цзиняня.
Поскольку гости свалились как снег на голову, Лю Цзинянь с работы вернуться не успевал, а сам Ицю всё утро пропадал в фотоателье. Готовить было не из чего, поэтому стол накрыли блюдами из столовой для образованной молодёжи: папоротник с чесноком, дикие травы с соевым соусом, тушёные побеги ивы и сытная свинина с крахмальной лапшой. Выглядело всё весьма достойно: и горячее, и зелень, и наваристый бульон.
— Чем богаты, тем и рады, — с улыбкой произнёс Линь Ицю.
Ляо Инсюн окинул взглядом угощение и усмехнулся:
— Бригадир Линь, вы всё так же скромничаете! При людях не успел вас поздравить: вы ведь теперь заместитель бригадира двенадцатого подзвена.
— Благодарю.
— Перспективы блестящие!
— Что вы, постольку-поскольку.
История с растратой и арестом Ван Гэньшэна прогремела на весь уезд Маоюань, и в управлении фермы о ней, разумеется, знали. А Линь Ицю мгновенно взлетел от рядового бухгалтера до самого молодого замбригадира в отряде Хунхэ. И пусть братья Ляо не знали всех подковёрных деталей этого дела, их уважение к юноше лишь возросло.
После короткого обмена любезностями Ляо Инцзе не выдержал и первым потянулся к палочкам, после чего троица приступила к обеду.
Ляо Инсюн пригубил чая и невзначай спросил:
— Слышал, вы родом из провинции Цзянсу. Теперь, когда вы выбились в замбригадира на Северо-Востоке, планируете пустить здесь корни?
Линь Ицю, конечно, намеревался рано или поздно вернуться в город, но сейчас раскрывать карты не собирался. Он сгладил угол:
— Загадывать наперёд — дело неблагодарное. Кто знает, как повернётся жизнь?
Ляо Инсюн уловил в его тоне неопределённость и заговорил душевнее:
— Осесть здесь, жениться, обзавестись детьми... И тогда Северо-Восток, деревня Лю, станет для вас настоящим домом.
Линь Ицю хлопал глазами с самым невинным видом.
"Мне же едва исполнилось восемнадцать по паспорту! Неужели я уже дорос до того, чтобы меня сватали?!"
Среди знакомых ему комсомольцев-переселенцев корни пустили только Ли Аньшэн из деревни Нюцзячжуан да начальник фермы Го с Девятого отделения. Остальные день и ночь грезили о возвращении в мегаполисы. Женитьба и дети в деревне означали пожизненную привязку к земле: сменить сельскую прописку на городскую было практически невозможно, а бросить семью ради отъезда решались единицы.
Ляо Инсюн, приняв молчание Ицю за наивность, вознамерился разложить всё по полочкам:
— Вы, конечно, ещё молоды, можно и подождать пару лет, но я считаю...
"Стой, притормози! Лю Цзинянь, да где же ты ходишь?! Ещё немного — и твоего мужика умыкнут прямо у тебя из-под носа!"
Внутри у Ицю всё кипело, но внешне он сохранял абсолютное хладнокровие, чем выказывал ещё большее достоинство. Ляо Инсюн оглядел юношу с нескрываемым одобрением.
Однако вместо спасительного Лю Цзиняня на пороге вырос вмыленный Лю Сяочан.
— Брат Ицю, беда! — задыхаясь, крикнул он прямо с порога. — Сестра Цзинь Си... она не сможет поехать!
Линь Ицю даже вздрогнул:
— Что значит «не сможет»? Толком объясни!
Сбросив маску светской вежливости, Ицю бросил пару извинительных слов братьям Ляо и помчался к дому семьи Цзинь.
С тех пор как Цзинь Айго возглавил пищевой комбинат, ворота его усадьбы не закрывались: народ толпился целыми днями, шум и гам стояли непрерывно. На появление Ицю никто даже не обратил внимания. Юноша быстро пробежал взглядом по ученицам-работницам, но Цзинь Си среди них не нашёл, поэтому направился прямо в главный дом.
В горнице Цзинь Айго и бухгалтер Ню увлечённо склонились над конторскими книгами.
Предприятие только набирало обороты, и пока всем платили поднёвку. Недавно Линь Ицю сбыл в кооператив Цзоу Цзинго сотню цзиней желе из желудёвого крахмала, выручив тридцать пять юаней. Передав деньги бухгалтеру Ню, они втроём решили покрыть себестоимость, а остаток пустить на премиальные выплаты работникам. Народ должен был своими глазами увидеть живую выгоду — только так можно было поднять энтузиазм.
Завидев Ицю, Цзинь Айго просиял и принялся с восторгом расписывать, что сведение счетов подходит к концу и они готовы вернуть ему лично выплаченные авансом деньги за сырьё.
Линь Ицю мягко прервал его:
— Дядя Цзинь, вы же понимаете, я пришёл не за деньгами. Раз вы директор, я полностью вам доверяю.
Заметив суровый тон гостя, Цзинь Айго опустил глаза и смущённо произнёс:
— Понимаю... Ты из-за Цзинь Си, верно?
Ицю рубить плечами не стал:
— Да. Где она?
Бухгалтер Ню уловил напряжённую обстановку и тут же приподнялся:
— Ох, что-то я засиделся, пора и честь знать. Пойду я, пожалуй.
Выпроводив бухгалтера, Цзинь Айго плотно прикрыл массивные деревянные двери горницы. Обернувшись к Ицю, он тяжело вздохнул:
— Бригадир Линь, ты только не подумай ничего плохого. Я запер Цзинь Си дома вовсе не потому, что имею зубы на вашу агитбригаду.
— Но почему тогда вы не выпускаете её? — с нажимом спросил Ицю. — Ведь у нас на носу ответственнейшее выступление!
Сейчас Линь Ицю клял себя за то, что не придал значения давним опасениям девушки. Теперь нарыв вскрылся в самый неудобный момент. И самое скверное — убедить родного отца в кратчайшие сроки казалось задачей почти невыполнимой.
Цзинь Айго развёл руками:
— Линь, ты тоже пойми нас, родителей. Мы же ей только добра желаем!
— Какого добра? — искренне не понимал Ицю. — В агитбригаде Цзинь Си получает больше всех. За один выезд она зарабатывает столько, сколько городской рабочий не скопит и за полмесяца! К тому же она обожает сцену.
— Знаю я! — отмахнулся отец. — Кормить-то она себя кормит, да только долго ли продержится эта ваша агитбригада? Полгода без работы сидите, а потом за один день наесться пытаетесь?
Линь Ицю понимал, что в словах старшего есть доля правды: выезды агитбригады и впрямь носили случайный характер. Но он был свято убеждён, что по мере роста популярности заказы потекут рекой.
Он попытался донести это до Цзинь Айхуа, но тот и слушать не хотел:
— Девица она молодыми годами красива, а лучший век у неё — пара лет. Не станет же она до седых волос на сцене кривляться? Это же работа до первой морщины!
Ицю едва удержался, чтобы не выложить ему план развития: при должной расторопности агитбригаду можно превратить в официальную труппу и даже выстроить собственный драматический театр!
Но все эти мечты принадлежали будущему. Как убедить ими зрелого человека, прошедшего сквозь огонь и воду и выжившего в мрачные годы испытаний?
— Даже если моя Цзинь Си не заработает ни фена, я сам её прокормлю! — отрезал Цзинь Айго. — Я решу: она пойдёт работать на наш пищевой комбинат. Пусть без звёзд с неба, зато надёжно. Будет делать то, что я говорю, — и добрый человек для неё всегда найдётся.
Линь Ицю лишился дара речи. Защищать агитбригаду против пищевого комбината — всё равно что выбирать, какую из собственных рук отсечь.
— Дядя Цзинь... — неуверенно возразил он. — Наш комбинат — не государственное предприятие. Всякое может случиться... Вдруг и он прогорит?
Цзинь Айго вспыхнул. Он замахал руками, голос его сорвался на повышенные тона:
— Бригадир Линь, да как ты смеешь такое про наш завод говорить?! Ты в меня не веришь, что ли? Пока я, Цзинь Айхуа, жив — комбинат не падёт! Человек жив — и завод жив! А если завода не станет, то и я...
— Дядя Цзинь, не говорите сгоряча! — выдохнул Ицю, поражённый тем, насколько упрямым и эмоциональным может быть взрослый мужчина.
Смотря на этого отца, готового лезть на рожон ради будущего дочери, Линь Ицю вдруг вспомнил собственных родителей на далёкой родине. Ведь они когда-то с точно таким же трепетом и болью выбивали для него место под солнцем...
Опустив руки, Ицю предпринял последнюю попытку:
— Я могу хотя бы повидаться с Цзинь Си?
Видя, что юноша отступил, Цзинь Айго сбавил тон:
— Лучше не надо. Девчонка с характером: увидит тебя — и вовсе в позу встанет.
Линь Ицю мысленно проклял свою прежнюю самоуверенность. Вбить идеалы нового времени в голову крестьянина старой закалки оказалось не под силу даже ему.
— Ладно. Я пойду.
— Давай я тебя провожу, — Цзинь Айго тоже не хотел портить отношения с заместителем бригадира.
Проходя мимо флигеля, Ицю улучил момент, когда хозяин отвлёкся, и изо всех сил крикнул в сторону запертого окна:
— Цзинь Си!
В доме тут же что-то с грохотом упало, и глухой, заплаканный женский голос отозвался:
— Бригадир Линь!..
Цзинь Айго ахнул от такой дерзости, но Линь Ицю уже подбежал ближе к двери и крикнул на одном дыхании:
— Роль главная в «Седовласой девушке» остаётся за тобой! Мы ждём только тебя!
Из-за запертой двери донеслось всхлипывание:
— Угу... Я знаю...
Больше сделать ничего было нельзя. Линь Ицю развернулся и ушёл, пока Цзинь Айго не схватился за веник.
Подавленный, он вернулся в дом Лю Цзиняня. Там его уже ждали комсомольцы из агитбригады. Глянув на его мрачное лицо, они обо всём догадались без слов.
Вздохнув, Линь Ицю вынужден был объявить решение:
— Время обрезано, задача тяжёлая. Роль главную в «Седовласой девушке» пока отдадим другой.
Ли Чжаохун растерянно переглянулась с остальными:
— А кому отдавать-то?
— А где дублёрша? Пусть выходит она.
Ли Чжаохун тихо напомнила:
— Ицю, ты закрутился и забыл... Когда набирали народ на комбинат, многие наши из агитбригады ушли на производство.
Это решение они принимали единогласно, ведь справедливость требовала не отдавать все блага в одни руки.
Линь Ицю нахмурился:
— А остальные исполнители главных ролей на месте?
— Все на месте, — ответила Ли Чжаохун.