Линь Чанлай опешил:
— Раз есть кто на примете, почему не женишься? О выкупе за невесту не беспокойся, мы с матерью что-нибудь придумаем.
Видя, что отец всё пытается найти ему оправдание, Линь Ицю решил открыть карты:
— Папа, у меня здесь огромный комбинат, трехэтажное предприятие... Неужели вы думаете, что дело в деньгах?
— Так отчего же тогда... — начал было отец, но Чжан Сюфан перебила его:
— Раз ты сам не женишься, значит... и тот, второй... тоже?
Линь Чанлай растерянно переводил взгляд с жены на сына:
— Что еще за «тот»? О ком вы говорите?
Линь Ицю промолчал. Чжан Сюфан всё поняла без слов. В ее памяти мгновенно всплыли неловкие улыбки родителей Чжоу за сегодняшним обедом. Оказывается, те давно были в курсе, и лишь они с мужем оставались в неведении...
Обида и досада камнем легли на сердце. Чжан Сюфан поджала губы и холодным, отстраненным тоном произнесла:
— Ты у нас всегда сам себе на уме. Видно, давно всё решил, да нам обмолвиться не соизволил!
Линь Чанлай наконец сообразил, о чем речь, и с силой грохнул ладонью по столу:
— Только не говори мне, что это парень из семьи Лю!
— Да. Мы вместе.
— И давно?
— С весны семьдесят пятого.
— Охо-хо... Это ж больше десяти лет! И его родители знают? Ну конечно знают!
Чжан Сюфан от гнева не находила себе места. До слез было жаль, что вовремя не удержала сына:
— Не надо было отпускать тебя в деревню!
Линь Ицю мягко улыбнулся:
— Мама, папа, поездка в деревню тут ни при чем. Мне с рождения нравятся мужчины. Это прирожденное, этого не изменить.
Раздраженный его спокойствием, Линь Чанлай с горечью закричал:
— Какое еще «с рождения»?! Я с матерью, твои братья, родители Чжоу, твой родной брат — разве кто-то из нас такой? Ты что, совсем с ума сошел, глупостей набрался?!
— Разве можно дурить десять лет подряд? — возразил Линь Ицю.
Пошумев, Чжан Сюфан немного остыла. Глубокая материнская любовь взяла верх над гневом, вернув ей способность рассуждать:
— Ты действительно всё взвесил? Хочешь прожить так всю жизнь?
— Да, — твердо ответил сын.
— Ты хорошенько подумай, — вздохнула мать. — Союз двух мужчин — это не то же самое, что брак между мужчиной и женщиной. Семья ведь строится на гармонии Инь и Ян...
Обстановка складывалась куда лучше, чем опасался Линь Ицю. Родители не устроили скандала с рукоприкладством, а пытались воззвать к разуму и чувствам... Учитывая простой жизненный уклад Чжан Сюфан, такие слова дались ей непросто.
— А в чем разница, кроме пола? — мягко возразил Линь Ицю. — Мужчина и женщина в этом мире связаны лишь штампом в бумаге. Захотят разойтись — и разводятся, разве удержит кого-то свидетельство о браке?
Чжан Сюфан хотела возразить, что союз дается навек, но тут же вспомнила Гуй Цзиньчжи и Линь Чанфу, которые на старости лет затеяли развод. Слова застряли у нее в горле.
— Всё равно это другое... А дети? У вас же не будет детей. Кто присмотрит за вами на старости лет?
— Мама, я скопил достаточно денег. Неужели пропаду на пенсии?
Линь Ицю не стал добавлять, что к тому времени, когда они не смогут передвигаться без посторонней помощи, на дворе будет уже двадцать первый век. Он-то знал, насколько разовьются медицина и технологии, о чем люди восьмидесятых даже помыслить не могли.
— Но ведь посторонний уход не сравнится с заботой родного ребенка...
— У моих старших братьев есть наследники, у Цзиняня — тоже. Нам не нужно продолжать род. К тому же у Цзиняня есть племянник. Скоро мы заберем его в Пекин и заслужим его уважение. Оставим ему наше дело — неужели он откажется позаботиться о нас в старости?
Линь Чанлай тихо пробурчал:
— Так он же из рода Лю...
— Папа, мама, вы задумывались, чего хотите больше: чтобы я был счастлив или чтобы рядом просто находился кровный ребенок? Во-первых, я ни за что не брошу Цзиняня ради женщины. Мне что, найти какую-то девушку, обмануть ее и завести внебрачного ребенка?
Чжан Сюфан первой всплеснула руками:
— Глупости! Это же значит сломать жизнь невинному человеку!
Линь Ицю пожал плечами, давая понять, что никогда не пойдет на такую низость.
Мать, не желая сдаваться, предприняла последнюю попытку:
— Неужели вы никак не можете расстаться?
Линь Ицю молча качнул головой.
Супруги тяжело вздохнули. Сын вырос, твердо стоял на ногах, да и не был им кровным — рычагов воздействия на него просто не осталось.
Чжан Сюфан махнула рукой и в сердцах произнесла:
— Ладно! Раз всё решил, не будем больше лезть. Посмотрю я, как долго вы протянете!
Поняв, что мать сменила гнев на милость, Линь Ицю прибег к редкой для себя ласке:
— Мама, папа, у Цзиняня было нелегкое детство, родители рано отдали его в семью дяди. Считайте, что у вас появился еще один сын. Или что я зятя в дом привел!
— Ой, ну хватит, хватит... Эх, ну и дитя! — недовольно отмахнулась Чжан Сюфан.
На этом разговор завершился, и у Линь Ицю наконец отлегло от сердца.
Еще долгое время Чжан Сюфан при встрече с Лю Цзинянем подкалывала его, но постепенно привыкла и сменила гнев на милость.
На следующий день Линь Дунни подкараулила брата в офисе:
— Брат, ты поступил нечестно! Ты меня подставил!
— С чего бы это? — с удивлением спросил Линь Ицю.
Линь Дунни уперла руки в бока:
— Хм! Зачем ты проговорился маме, что за мной ухаживают?
Линь Ицю улыбнулся:
— Прекрасная дева привлекает взоры достойных мужей. В студенческие годы взаимная симпатия — обычное дело.
— Ой, отстань от меня! Лучше бы о своем Цзиняне позаботился... Э-э... — Девушка осеклась, осознав, что сболтнула лишнее.
Линь Ицю отмахнулся:
— Ничего страшного. Теперь все и так в курсе.
Просто никто не говорил об этом вслух. И это к лучшему: Линь Ицю считал их союз самой обычной любовью и меньше всего хотел привлекать дурное внимание.
На следующий год Цзинь Си благополучно окончила Институт кинематографии и сразу же принялась за организацию драматического театра «Сюньмэн».
Линь Ицю полностью поддержал эту идею. Он связался с бывшими городскими воспитанниками из агитбригады: одни с радостью согласились войти в состав, другие отказались, сославшись на семейные хлопоты и детей.
Первой, кто откликнулся на призыв приехать в Пекин, была Ли Чжаохун.
Узнав радостную весть, Линь Ицю долго не мог заснуть, а на следующее утро вместе с Лю Цзинянем отправился на вокзал встречать гостью.
Встретить-то встретили, вот только...
Линь Ицю с удивлением перевел взгляд с Ли Чжаохун на сопровождавших ее спутников:
— Сестра Чжаохун, а это кто?
Девушка открыто улыбнулась:
— А это муж твоей сестры и твой племянник!
Мужчина шагнул вперед и с чувством пожал руку Линь Ицю:
— Здравствуйте, товарищ Линь. Наслышан о вас!
Как выяснилось, свекровь была против того, чтобы Ли Чжаохун бросала надежную работу и ехала в столицу. Лишь поддержка мужа — тоже образованного человека с университетским дипломом — помогла ей решиться на этот шаг.
— Я привезла к тебе всё свое семейство! — воодушевленно добавила Ли Чжаохун. — Мужа можешь использовать как чернорабочего, только корми иногда. А сыну, если найдется подходящая роль, дай выскочить на сцену — пусть почувствует себя актером!
Ее супруг лишь кротко улыбнулся, не пытаясь возражать. Было видно, что в семье главную роль играет жена.
По дороге в машине Линь Ицю искренне произнес:
— Мы невероятно рады, что ты приехала нам помочь.
Ли Чжаохун качнула головой:
— Цзинь Си росла на моих глазах. К тому же «Сюньмэн» — это память о нашей юности в деревне Лю. Разве это помощь только тебе? Я уже написала остальным ребятам, исполнявшим главные роли, скоро и они подтянутся.
Понимая, что у всех теперь семьи и обязательства, Линь Ицю решил заранее прояснить финансовую сторону:
— Частные театры в нашей стране — дело новое, первое время мы вряд ли будем получать прибыль... Но Цзинь Си получила профессиональное образование, уровень будет совсем другим, нежели в деревне. Думаю, со временем всё наладится.
Лю Цзинянь добавил пару слов об условиях для артистов. За последние годы он неплохо заработал, так что театр «Сюньмэн» финансировался ими совместно с Линь Ицю. Вопрос окупаемости их волновал меньше всего — главное, чтобы дело жило.
— Мы с семьей намерены идти за председателем и бригадиром до конца! — уверенно заявляла Ли Чжаохун. — Я только жалею, что не приехала раньше... Слышала, Су Юань уже стала директором завода?
Лю Цзинянь подтвердил ее слова. Несколько лет назад Цзинь Айго по состоянию здоровья ушел на покой, и Су Юань тут же заняла его место. Несмотря на молодость, она обладала солидным опытом и долгое время проработала заместителем, поэтому коллектив относился к ней с полным уважением.
Линь Ицю знал, сколько хлопот приносит открытие театра, но не ожидал, что подготовка затянется на целых три года. Лишь с наступлением девяностых театр «Сюньмэн» наконец распахнул свои двери для зрителей.
* * *
1 мая 1990 года
В этот день состоялось официальное открытие драматического театра «Сюньмэн».
Первым спектаклем в репертуаре стала легендарная постановка «Седовласая девушка», когда-то произведшая фурор в посёлке Пинцзыгоу.
Цзинь Си волновалась до слез. Впервые она сыграла Сиэр в пятнадцать лет, а сегодня, в свои тридцать, снова готовилась выйти на подмостки.
Оказавшись на сцене, она почувствовала, как перехватывает дыхание. Взгляд на темный зрительный зал перенес ее на пятнадцать лет назад — в тот суровый, холодный, но невероятно яркий день праздничного смотра.
В памяти всплывали картины прошлого. Цзинь Си снова почувствовала себя той деревенской девчонкой и под громкие воображаемые аплодисменты погрузилась в бесконечные репетиции.
Перед входом в театр Линь Ицю позаботился о деталях: он вывесил копии старых афиш времен агитбригады и архивные фотографии выступлений на фермах. Рядом стояли пышные корзины с цветами, привлекавшие внимание прохожих.
Многие останавливались из обычного любопытства. История той эпохи была знакома каждому, а некоторые и сами в прошлом были городской молодежью, отправленной в деревню.
— Смотри-ка, как это в деревне Лю умудрились собрать целую агитбригаду?
— И не говори! Я вот в свое время только и делал, что в поле горбатился, ха-ха!
— О, «История Сунь Динбао»! Разве не этот спектакль мы смотрели?
— Мама, а кто такая «городская молодежь»?
Толпа шумела, люди переговаривались, делясь воспоминаниями.
Линь Ицю и Лю Цзинянь с удовлетворением наблюдали за происходящим.
Однако Линь Ицю никак не ожидал, что именно здесь встретит Чэнь Чжэна и Лу Сюэ.
Пекин — город огромный, но в то же время удивительно тесный. Когда ищешь знакомое лицо — не найдешь, а стоит забыть — и судьба сталкивает вас нос к носу.
Нынешний Чэнь Чжэн ничем не напоминал того забитого, щуплого юношу из прошлого. Густые смоляные волосы аккуратно зачесаны назад, строгий костюм с галстуком, элегантные очки в золотой оправе — от него так и веяло утонченностью благородного господина, вернувшегося из-за границы. Лу Сюэ тоже утратила прежнюю спесь: в строгом, изящном платье она выглядела мягкой, исполненной достоинства супругой.
Чэнь Чжэн держал на руках маленькую дочку, а Лу Сюэ вела за руку старшего сына. Супруги сохраняли спокойное выражение лиц, лишь иногда останавливаясь, чтобы терпеливо ответить на вопросы детей. Со стороны они казались одновременно сдержанными и очень близкими друг другу людьми.
При подготовке к открытию Цзинь Си подумывала пригласить их обоих, особенно когда узнала об их свадьбе.
Тогда Линь Ицю был вынужден открыть ей правду об их положении, объяснив, что они ни за что не согласятся выйти на сцену.
Цзинь Си долго молчала, а затем тихо произнесла:
— Все-таки мы когда-то играли вместе... Я отправлю им пару пригласительных билетов. Если смогут прийти — будет замечательно.