Поимка троих торговцев людьми на железнодорожном вокзале Цзиньгана мгновенно подняла на ноги чуть ли не всю городскую милицию.
Преступников в наручниках загрузили в милицейские машины. Фань Сюлань, как пострадавшую, повезли в отделение для дачи показаний. Линь Ицю, главный свидетель и тот, кто фактически сорвал преступный замысел, тоже должен был поехать с ними. Но именно в этот момент поезд, долго стоявший у платформы, отбыл. Линь Ицю, Лу Сюэ и Чэнь Чжэн остались на перроне, лишь растерянно переглядываясь. К счастью, проводник оказался отзывчивым человеком и успел выгрузить их багаж.
Линь Ицю пришлось остаться на вокзале, куда к нему направили опытного следователя для снятия показаний. Юноша во всех подробностях изложил хронологию событий и сообщил данные о себе.
— Вы привели слишком много людей, — в конце заметив с нескрываемым сожалением, добавил Ицю. — Подобный шум отпугивает рыбу.
Старый милиционер въедливо смерил юношу взглядом:
— Считаешь, у них есть соучастники?
— Наверняка, — поделился соображениями Ицю. — Пожилая женщина действовала до того сноровисто и подготовленно, что сразу видно: дело для неё поставлено на поток. Молодая пара, напротив, заметно дергалась и во всём оглядывалась на старуху, признавая её авторитет. Это либо отлаженная сеть с жёсткой иерархией, либо система «мастер — ученики».
Чтобы милиция отнеслась к делу со всей серьезностью, Линь Ицю добавил:
— Товарищ милиционер, перед нами хорошо отработанная схема. Пожилая усыпляет бдительность жертвы и вытягивает сведения, молодая женщина играет роль снохи, устраивая сцену и дезориентируя толпу, пока у матери отбирают ребенка. А мужчина намеревался под видом законного мужа увести товарища Фань. Это не случайный эпизод, а организованный промысел по похищению женщин и детей.
Ицю опасался, что его сочтут чересчур вкрадчивым не по делу, однако сотрудник лишь захлопнул блокнот и внимательно дослушал его.
— А у тебя острый глаз, — произнес милиционер, окончив записи. — Слышал, ты поступил на факультет английского языка в Пекинский институт иностранных языков? Почему не пошёл в Школу милиции?
Услышав косвенное одобрение своих выводов, Ицю просиял, но тут же со сдержанной иронией ответил:
— Я бы с радостью, да здоровье подкачало.
Следователь оглядел тонкую, точно жердь, фигуру юноши и молча кивнул в знак согласия.
Линь Ицю невольно усмехнулся про себя: «Никакого снисхождения к чужому самолюбию».
Отмечая заслуги парня, милиционер всё же приоткрыл завесу:
— Не беспокойся. Вокзал оцеплен так, что мышь не проскочит. Проверяют каждого прохожего. К тому же отдельная группа уже отрабатывает имеющиеся ниточки.
— Вот и хорошо, — кивнул Ицю. — Товарищ милиционер, наш поезд ушёл. Нам с товарищами нужно как-то попасть на следующий рейс, чтобы успеть к началу занятий.
— Мы загладим эту задержку. О результатах расследования я напишу тебе письмом. А билеты на ближайший поезд отделение возьмет на себя — нельзя обижать героев, проявивших гражданскую сознательность! Старик Ван, купи им три сидячих билета до столицы!
* * *
Отослав Лу Сюэ и Чэнь Чжэна в сторону, Линь Ицю тихо попросил милиционера задержаться:
— Товарищ милиционер, у меня есть еще одна просьба. Проверьте эту банду как следует по прошлым делам. Вдруг за ними тянется давний след?
— Вот как?
— Дело в том, что мой товарищ, с которым мы вместе отбывали трудовую повинность в деревне Лю, тоже жертва похитителей.
Офицер сразу подтянулся:
— Как давно это произошло?
— Около двадцати лет назад.
— Двадцати? — строго переспросил тот. Если это так, преступная сеть существовала куда дольше и обладала размахом, о котором они и не подозревали. — У тебя есть конкретные данные?
— Его зовут Чжан Дуншань. Он проживал в Цзиньгане по адресу: улица Юйлинь, 64, за Южными воротами. Вы можете проверить архив. Его украли в июле 1958 года. Не знаю, та же это шайка или другая, но прошу вас пролить свет на ту историю.
* * *
Они расположились в вагоне следующего поезда, и Лу Сюэ сразу же бросилась с расспросами:
— О чём ты так долго шептался с милиционером?
Линь Ицю не намеревался вдаваться в личные дела и ограничился общими словами:
— Намекнул им, что похитители действуют слишком слаженно для обычной троицы. Попросил копать глубже.
Лу Сюэ замнелась, но всё же озвучила давно терзавший её вопрос:
— Товарищ Линь... А как ты с первого взгляда понял, что они преступники?
Разумеется, Линь Ицю не мог признаться, что пришёл из XXI века, где подобные схемы разбирались в новостях сотнями раз, или что история Чжан Дуншаня натолкнула его на мысль о существовании банды, орудующей по всему региону Пекин-Цзиньган-Хэбэй.
Сделав таинственное лицо, он лишь невозмутимо ответил:
— Секрет.
— Ах ты!..
Лу Сюэ только всплеснула руками. Однако это недовольство лишь добавило ей уважения к юноше. Не будь его столь двусмысленных отношений со старостой Лю, он стал бы идеальным кандидатом в мужья... Но истории не ведомы наклонения.
Дальнейший путь прошёл без происшествий. На столичном вокзале троица попрощалась и разъехалась.
Линь Ицю нанял велорикшу, погрузив на нее себя и единственную сумку-чемодан. Хотя он неплохо знал Пекин по прошлой жизни, за пятьдесят лет город изменился до неузнаваемости. А лучшими гидами по столице во все времена оставались именно уличные извозчики.
И действительно: едва Ицю умостился на сиденье, как везший его мужик завел нескончаемый сказ о байках и переулках старого Пекина. Линь Ицю слушал с истинным удовольствием.
* * *
У ворот института Линь Ицю накинул извозчику сверху пять цзяо за увлекательную экскурсию. Тот долго отнекивался и рассыпался в благодарностях, прежде чем упрятать монеты.
Пекинский институт иностранных языков, ведущий свою историю от основанного в 1925 году Пекинского института зарубежных языков, насчитывал всего чуть более полувека истории. В отличие от Яньцзинского или Северного университетов, разместившихся в утончённых императорских усадьбах, этот вуз сочетал европейский зодческий стиль с лаконичным модерном, представляя собой весьма самобытный уголок столицы.
Впрочем, за последнее лихое десятилетие даже столь изысканная архитектура подрастеряла свой лоск, тронутая запустением. Однако снующие повсюду студенты вдохнули в старые стены былую жизнь.
Время поджимало, и, опасаясь отложить регистрацию на завтра, Ицю отбросил мысль про прогулку и помчался к регистрационным столам.
В последнюю минуту он успел заскочить в зал.
Студенты-дежурные уже откровенно скучали, вполголоса переговариваясь в ожидании закрытия.
Заметив табличку «Английская филология», Линь Ицю подошёл к столу, за которым сидели две скромно одетые девушки.
— Здравствуйте, товарищи! Я новоприбывший студент. Здесь принимают документы на английский?
Одна из дежурных, не поднимая глаз от списка, сухо спросила:
— Фамилия, имя?
— Линь Ицю.
Вторая девушка резко вскинула голову. Оробев на мгновение от увиденного, она тайком потянула подругу за рукав.
Линь Ицю заметил эти переглядки и, решив, что задерживает девушек после смены, поспешно извинился:
— Простите за беспокойство, я затянулся с приездом по личным обстоятельствам.
Девушки переглянулись и беззлобно хихикнули.
— Да что вы, пустяки! — смутившись, ответила одна. — Официально прием заканчивается только завтра, так что вы успели.
Вторая, внимательно сверив данные в извещении о зачислении, вернула документ Линь Ицю:
— Так это вы тот самый Линь Ицю, набравший высший балл на вступительных по специальности? Поздравляем! Вы — один из двух парней на всем нашем потоке!
«Один из двух?..»
Линь Ицю от неожиданности застыл, не зная, как реагировать. Однако многолетний опыт руководства в производственном отряде взял своё — лицо удержало невозмутимое выражение.
— Спасибо, товарищи.
— Ой, не стоит так официально, мы ведь обогнали вас всего на пару дней. Теперь мы одногруппники, зовите нас просто по именам, — улыбнулась первая. — Я Нин Сянлинь, коренная пекинка.
— А я Сун Цинюй, тоже местная.
— Что ж, тогда позвольте представиться по всей форме: Линь Ицю, прибыл из уезда Усянь провинции Цзянсу.
— Ах, вот оно что! С южных речных краев! — вырвалось у Нин Сянлинь. — То-то у вас такая гладкая, чистая ко...
Сун Цинюй мгновенно толкнула подругу локтем в бок, заставив ту прикусить язык.
Сделав вид, что не заметил оговорки, Ицю как ни в чём не бывало уточнил:
— Каков мой дальнейший порядок действий?
Переключившись на организационные вопросы, Нин Сянлинь сменила тон на деловой. Поставив галочку напротив фамилии Линь Ицю в ведомости, она спросила:
— Будете жить в общежитии или оформите дневное посещение?
— В общежитии.
— Отлично. Ваше общежитие — «Хуацинъюань», здание номер 5, комната 302. Правда... поскольку парней на нашем факультете катастрофически не хватает, вас подселили к студентам с других направлений. Вы не против?
— Ничуть.
После двадцатиместных бараков в артели городской молодёжи любые условия казались хоромами.
— А сколько человек в комнате?
— Обычно от восьми до десяти. Говорят, есть и шестиместные, но у нас нет полномочий туда распределять. Впрочем, я нашла для вас вариант на восемь человек!
— Большое спасибо, товарищ Нин.
Нин Сянлинь чуть смущённо опустила взгляд:
— Вы ведь только с дороги и ещё не знаете, где находится корпус. Наша смена всё равно подходит к концу, давайте я провожу.
— Благодарю, но не стоит утруждаться, — вежливо отказался Ицю.
В те годы общественные нравы отличались строгостью. Пускай девушка предлагала помощь искренне, сплетники могли истолковать их совместную прогулку до мужского корпуса сомнительно, что бросило бы тень на её репутацию.
* * *
Сдав документы, Линь Ицю ощутил, как тяжелый груз свалился с плеч. Теперь можно было без спешки осмотреть территорию.
Неторопливо миновав здание музея истории института, библиотеку и корпус филологии, он время от времени обращался за указаниями к встречным студентам. Вскоре путь привел его к общежитию «Хуацинъюань».
В коридорах общежития кипела суета. Новоприбывшие драили полы, выбивали матрасы и обустраивали быт. Несмотря на усталость, лица людей светились искренней, весенней радостью.
Комната 302 занимала от силы тридцать квадратных метров. Четыре двухъярусные кровати, длинный стол по центру и ряд фанерных шкафчиков — вот и всё убранство. Несколько жильцов разного возраста возились со своими вещами. При появлении Линь Ицю они лишь украдкой окинули его взглядами, не спеша завязывать разговор.
Теснота и скудость обстановки удручали.
Мысль о том, что ближайшие четыре года придётся ютиться в этой каморке, на миг отозвалась тяжестью в груди. Похоже, он переоценил свою неприхотливость.
«Ладно, со временем подберу подходящий вариант и сниму жильё за пределами кампуса».
Все спальные места, за исключением нижней койки у самой двери, уже были заняты. Линь Ицю не стал привередничать: в конце концов, выбирать не приходилось.
Как последний прибывший жилец, Ицю решил, что стоит представиться первым. Соседи оказались дружелюбными людьми и охотно откликнулись:
— Сюй Сюэцюань! Изучаю испанский.
— Я Сяо Миньлан. Мы с тобой сокурсники — тоже с отделения английской филологии.
«Ага, так вот тот второй товарищ по несчастью», — подумал Ицю.
— Меня зовут Ван Шань, я с филологического факультета, специализация — китайская литература.
— Даже так? — удивился Линь Ицю.
Если Сюй Сюэцюань и Сяо Миньлан хотя бы учились на языковых направлениях, то Ван Шань представлял совершенно другой факультет.
— Увы, — с досадой развел руками Ван Шань. — На нашем потоке парней тоже кот наплакал, вот меня и забросили к вам.
— Значит, судьба свела, — улыбнулся Ицю. — А остальные где?
— Все уже съехались, — ответил Сюй Сюэцюань. — Должно быть, вышли в город за покупками. Сколько бы вещей из дома ни привёз, всего не предусмотришь.
— Верно... Я вот тоже толком ничего с собой не захватил.
Парни сочувственно окинули взглядом его одинокий чемодан-сумку, молча подумав: «Товарищ, да ты вообще приехал пустой».
Слово за слово разговор перешёл на возраст и родные края. Линь Ицю оказался самым младшим: ему ещё не исполнилось двадцати одного. Сяо Миньлан был старше на год — ему стукнуло двадцать два, Сюй Сюэцюаню исполнилось двадцать пять, а старшим среди присутствующих являлся двадцатисемилетний Ван Шань. Все четверо пока оставались холостяками.
— У нас с вами разница небольшая, и то ладно, — похлопал себя по груди Ван Шань. — Я когда сегодня порог переступил, едва не обомлел: сидит мужик лет под сорок пять. Думал, чей-то батюшка приехал абитуриента устраивать!
Сбавив тон, Ван Шань продолжил делиться впечатлениями:
— Зовут его Сунь Фуцюань. Возраст солидный, а вот душонка, скажу я вам, мелководная.
— Ну ты и языкастый! — добродушно прикрикнул на него Сюй Сюэцюань. — У человека сын уже взрослый, понятное дело, возраст. Вот он и хмурится на твои выкрутасы.
— А остальные четверо? — полюбопытствовал Линь Ицю.
Ван Шань, не в силах сдержать тягу к откровенностям, выдал:
— Есть ещё один типок по имени Кун Юй. Нос задирает до самых небес. Хвалится, будто он прямейший потомок самого Конфуция, да и семья его столичная в коленях пяти. Видел бы ты его замашки! Пару лет назад за такое барство хунвэйбины быстро бы его на чистую воду вывели. Впрочем, он тут только койку забил, а жить планирует дома. Так что ты, сяо Линь, держись от него подальше.
Сюй Сюэцюань и Сяо Миньлан переглянулись и промолчали, молчаливо соглашаясь с оценкой.
— Ещё двое — Шу Цинчэн и Гу Хуайчжоу, — добавил Сюй Сюэцюань. — Мужики тоже не первой молодости, с финансового направления. Про них толком ничего не скажу, держатся особняком.
Тут Сяо Миньлан подмигнул:
— Выходит, наш Ицю в комнате самый младшенький?
Линь Ицю про себя горько ухмыльнулся. Если прибавить двадцать шесть лет из прошлой жизни к пяти годам в этом мире, выходило целых тридцать один — он старше любого в этой комнате! Однако, раз уж досталось тело юноши, придётся смириться со статусом «младшенького».