— А ты, оказывается, неплохо осведомлён, — похвалил его Линь Ицю. — Похоже, я не зря взял тебя с собой.
— Да какое там... — отмахнулся Ван Сяоцзюнь. — Так, от безделья слухи собираю.
— От безделья? Ты ведь работаешь под началом бригадира?
— Э-э, работаю-то работаю, да разве ж с тобой сравнишься? Я так, на побегушках. Лишь бы на кусок хлеба хватило да пара медяков в кармане шуршала.
При мысли об этом Ван Сяоцзюнь снова пал духом. Он никак не мог взять в толк, почему родной дядя обошёл его при назначении и посадил на место бухгалтера чужака.
Линь Ицю, разумеется, уловил в его голосе сквозящую обиду и едва заметно улыбнулся:
— И то хлеб. Вы же с братьями все под началом бригадира крутитесь. Ему тоже непросто — надо обо всех позаботиться. Он человек ответственный, должен соблюдать порядок и ко всем относиться по справедливости, а не выделять кого-то одного. Начни он тянуть одного в ущерб другим — между вами, братьями, тут же начнётся раздор. Так что пусть пока всё идет своим чередом...
— С какими ещё братьями? — изумленно перебил Ван Сяоцзюнь.
Его отец был старшим в семье, а у самого Сяоцзюня росли только сёстры, так что он оставался единственным сыном в ветви. А у бригадира Ван Гэньшэна рос только Ван Сяочжу. Тётки же давно выскочили замуж в чужие деревни. Откуда у него вдруг взялись братья?
— Линь, ты ничего не путаешь? В нашей семье из мужиков только я да Чжуцзы.
— А? — Линь Ицю изобразил крайнее изумление. — Разве Ван Маньцзян тебе не брат? Значит, я ошибся... Смотрю, фамилия одна, да и бригадир постоянно таскает его за собой. Вот и подумал... Извини, не хотел задеть.
— Ван Маньцзян?! Ты про Ван Маньцзяня?! — только после напоминания Ван Сяоцзюнь сообразил, о ком речь. В последнее время Маньцзян и впрямь то и дело мелькал в отряде.
В отличие от их куцой на мужской пол ветви, у Маньцзяня росло семеро или восьмеро братьев. К тому же дед Маньцзяня приходился родным братом деду Сяоцзюня — стало быть, троюродная родня. Так что слова Линь Ицю не были такой уж ошибкой.
Как только Ван Гэньшэн выбился в люди, родня по линии Ван, с которой прежде почти не общались, липкой лентой облепила его со всех сторон. Сам Сяоцзюнь рассчитывал только на права родного племянника, но ведь Маньцзян — тоже племянник! К тому же у Маньцзяня за плечами средняя школа, а сам Сяоцзюнь даже начальную не окончил... Неужели...
Ван Сяоцзюня прошиб холодный пот. Линь Ицю не успел добавить ни слова, а парень уже сам достроил в голове всю страшную картину.
— Линь, скажи честно, Ван Маньцзян тебе что-то говорил? — въедливо допытывался он.
— Да нет, ничего такого. Правда, в последнее время бригадир велел ему присматривать за мной. Ужасно назойливо... Я-то к тебе больше привык. Будь моя воля, с большей радостью работал бы с тобой... — Линь Ицю принялся досадно жаловаться на судьбу.
— Постой... Ты говоришь, дядя приказал ему следить за тобой?!
Дядя доверил такое важное дело Маньцзяню?!
— Ну да, — Линь Ицю вздохнул, будто пытаясь найти оправдание бригадиру: — Впрочем, я его понимаю. Я ведь только недавно приехал на Северо-Восток, бригадир не знает ни моего прошлого, ни семьи. Вполне естественно, что руководство мне не доверяет...
Но Ван Сяоцзюнь его уже не слышал. В его голове стучала одна-единственная паническая мысль:
«Всё кончено! Дядя решил перекинуть всё внимание на ветку Маньцзяня!»
И что теперь делать?
Все эти годы он из кожи вон лез, угодничая перед двоюродным братом: тот слова против не слышал, Сяоцзюнь за ним шёл и в огонь и в воду. И ради чего? Чтобы его обошёл какой-то Маньцзян? Он ведь родной племянник, кровный!
Глядя на то, как меняется в лице Ван Сяоцзюнь, Линь Ицю удовлетворенно улыбнулся. Первичная цель была достигнута. О внутреннем раскладе сил в отряде он узнал совсем недавно от Старика Лю. Тогда он не придал этому значения, но сегодня выпал удобный случай: встретил Сяоцзюня, тот позвал его дойти до края деревни, а в разговоре удалось усыпить его бдительность. Всё вышло удивительно гладко.
Ван Сяоцзюню и в голову не могло прийти, что Линь Ицю использует против него его же хитрости. Ему было уже не до еды — единственным желанием оставалось мчаться к дяде и вытребовать объяснения.
Но нельзя. Дядя больше всего на свете печётся о своей репутации и боится сплетен о кумовстве. Именно поэтому он до сих пор не пристроил родного сына на тёплое местечко в отряде — выжидал подходящего момента, мостил ему дорогу на будущее.
А сам Сяоцзюнь? Он всего лишь племянник. Если пойти напролом с расспросами, дядя просто разгневается и окончательно срубит его под корень...
Пока в голове Сяоцзюня бушевала буря, они добрались до восточной окраины деревни.
Дом семьи Цзинь заметно выделялся среди остальных — типичная постройка корейского меньшинства с низким глинобитным заборчиком, из-за которого вся усадьба была как на ладони.
Сёстры Цзинь работали на огороде. Увидев гостей, они тут же закричали в сторону дома:
— А-ма, а-па, бухгалтер Линь пришёл! Выходите скорее! И этот... как его... Ван тоже с ним!
Цзинь Айго, услышав крики, бросил работу и выбежал навстречу.
— Устали после работы? — радушно засуетился он. — Заходите в дом, садитесь! — И тут же подхватил свёртки из рук гостей.
Линь Ицю и Ван Сяоцзюнь прошли за хозяином в главную комнату. Она служила семье одновременно и гостиной. Линь Ицю привычно разулся и взобрался на кан, усевшись по-турецки.
Тётушка Пак, услышав голоса, внесла подготовленную еду и расставила на кане. Цзинь Айго заботливо поддержал её за локоть.
Женщина открывала одну мисочку за другой:
— Вся стряпня домашняя, попробуйте, какова я хозяйка!
Линь Ицю окинул стол одобрительным взглядом: маринованные листья перилы, кимчхи, нашинкованный зелёный лук, острая редька... Сплошь скромные постные закуски. Сразу видно, что ради гостей пыль в глаза не пускали и последние запахи из дома не выгребали.
Ван Сяоцзюнь, напротив, скуксился. Настроение у него и так было паршивым, а вид этих нищенских солений окончательно испортил аппетит: говаривали, будто Цзинь живут в достатке, а на деле жмутся даже на нормальное угощение.
— Стряпня простая, уж не обессудьте! — извинился Цзинь Айго.
— Что вы, дядя Цзинь, всё замечательно. А где дети? Зовите их к столу!
Видя, что бухгалтер Линь держится без лишнего церемона, хозяин кликнул дочерей и сына.
Сёстрами Цзинь Линь Ицю уже любовался не раз, а вот младшего мальчишку после случая на реке видел впервые. Цзинь Цзе был росточка небольшого и сейчас боязливо прятался за спинами сестёр.
Цзинь Айго слегка подтолкнул сына к Линь Ицю и мягко проговорил:
— Сяо Цзе, помнишь этого дядечку? Это бухгалтер Линь, он вытащил тебя из воды.
Мальчик робко воззрился на незнакомцев. Сам момент спасения он не помнил — очнулся уже на больничной койке.
— Спасибо... — прошептал он, уткнувшись носом в грудь.
Линь Ицю тепло улыбнулся и кивнул.
Когда все уселись, тётушка Пак внесла ещё один маленький деревянный столик. На нём возвышался кувшин с рисовым вином, большой каменный котелок и две прикрытые тарелки. От котелка валил густой, ароматный пар.
Линь Ицю втянул носом воздух. Куриный бульон!
Цзинь Айго, как глава семьи, первым снял крышку с котелка. В густом наваристом бульоне покоилась тушка упитанной курицы.
— Особо угощать вас нечем, вот попросил жену зарезать курицу. Пробуйте скорее!
Курица, тушённая с клейким рисом — знаменитое блюдо корейской кухни. Цзинь Айго без лишних слов оторвал два крупных окорочка: один положил сыну, второй — Линь Ицю. Ван Сяоцзюню, пришедшему без приглашения, не досталось ничего.
Линь Ицю на днях уже ел тушёную курицу с грибами, так что особым голодом не страдал. К тому же без двух ножек от тушки оставался один тощий остов. Ему было неловко в одиночку съедать лучшую часть блюда, поэтому он переложил окорочок в тарелку сестёр Цзинь под тоскливым взглядом Ван Сяоцзюня:
— Поделите между собой. Я не особо люблю ножки, мне больше по душе рис из набивки.
— Дядя, но как же... — Цзинь Си с замешательством посмотрела на отца. Окорочок манил её неимоверно — мясо в их доме появлялось от силы пару раз в год, — но утащить кусок у гостя она не смела.
— Раз бухгалтер Линь предлагает — ешьте.
— И перестаньте звать меня бухгалтером, обращайтесь просто по имени. Мне девятнадцать, а вам сколько? — Линь Ицю назвал возраст по традиционному отсчёту, накинув пару лет, хотя на самом деле ему едва исполнилось семнадцать.
— Мне восемнадцать, сестре шестнадцать, а Сяо Цзе — восемь, — ответила Цзинь Си.
— Да мы же ровесники! — улыбнулся Линь Ицю. — Тем более зовите меня просто Ицю. Вы учитесь где-нибудь?
Девушки переглянулись и понурились. Цзинь Айго перебил их, не дав ответить:
— Нет, не учатся. Я вернулся как раз затем, чтобы присмотреть для Сиэр жениха. Через пару лет и Шаньэр замуж отдадим. Вот тогда и вздохну спокойно, дело сделано.
Линь Ицю заметил, как при слове «замуж» обе девчонки бледнеют. В их возрасте надо бы за партой сидеть, а их силом выталкивают замуж. Линь Ицю хотел было вставить слово в их защиту, но Цзинь Айго уже хмелел на глазах:
— Ицю, сынок... Ничего, если я буду так тебя звать? Рабочий день окончен, давай-ка со старым хбыкнем по чарочке!
— Спасибо, дядя Цзинь, — не стал отказываться Линь Ицю.
У Ван Сяоцзюня, сидевшего рядом, заблестели глаза: вино заставляло его истекать слюной. Линь Ицю щедро налил и ему. Сяоцзюнь благодарно сглотнул и осушил пиалу в пару глотков. Вино оказалось мягким, с лёгкой сладковатой ноткой. И хоть градус был невелик, хмель приятно согревал изнутри.
«А Цзинь-то и впрямь не бедствуют! — подумал Сяоцзюнь. — Народу зерна не хватает, а они из риса и вино гонят, и курицу тушат».
Тем временем Цзинь Айго приоткрыл следующую тарелку. Там ровными ломтиками было уложено темно-бурое мясо.
Говядина!
Линь Ицю смерил хозяина дома быстрым внимательным взглядом. Говядины он не пробовал уже больше года. В эти времена, хотя строгого запрета на убой скота, как в древности, не существовало, рабочие волы ценились на вес золота, и редкий отряд отваживался пустить вола на мясо.
Цзинь Айго подтвердил его догадку, пояснив, что привёз говядину из поездки во Внутреннюю Монголию.
— А это что? — Ван Сяоцзюнь сгорал от любопытства перед каждой новой тарелкой.
Цзинь Айго сморщился от его голодного вида, но, принимая парня за приятеля Линь Ицю, сдержался и снял крышку с последней миски.
— Да деликатес не великий, просто достать непросто.
В тарелке лежало брусками упругое желтовато-коричневое желе, политое сверху жгучим острейшим соусом.
Линь Ицю зацепил палочками кусочек и отправил в рот. Необычный, приятный аромат, освежающий прохладный вкус и приятная, пружинящая текстура — словно ешь плотное фруктовое желе.
— Из чего это сделано?
— Это желе из желудёвого крахмала.
— Из желудей?
— Насобираем в горах за деревней, перетрём плоды в муку, заварим до густоты... А такое холодное оно оттого, что я выдержала его в ледяной колодезной воде, — охотно объяснила тётушка Пак.
Цзинь Айго от вина уже еле выговаривал слова:
— Ицю, нравится — ешь больше... Такого нигде больше не сыщешь... На него сезон короткий... Зато сырьё копеечное, ешь — не жалко!
За пару фраз Линь Ицю уловил суть. В его голове мгновенно сложился чёткий замысел.
Ужин прошёл на славу. Прощаясь, Линь Ицю попросил у хозяев немного желудёвого желе с собой. Тётушка Пак заботливо заправила порцию соусом и уложила в контейнер.
Разойдясь с Ван Сяоцзюнем и хозяевами дома, Линь Ицю направился вовсе не к себе, а к общежитию образованной молодёжи.
Время было позднее, в общежитии царила тишина, большинство уже спали. Линь Ицю тихонько разбудил трёх близких товарищей и выманил их к пожарному водоёму на заднем дворе.
Увидев в руках Линь Ицю судочек с едой, Чэнь Фэн изумился:
— Ты что, решил подкормить нас на ночь глядя?
— Решил припрятать самое вкусное для своих? — поддержал Сун Гоцин.
— Не торопитесь, пробуйте! Ицю, я в тебе не сомневался: стал начальником, а про нас не забываешь! — шмыгнул носом тронутый Ци Юаньчао.
— Попробуйте и скажите, как вам, — Линь Ицю не стал раскрывать секрет заранее и протянул палочки Сун Гоцину.
Тот без лишних расспросов зачерпнул ломтик. За ним попробовал Чэнь Фэн, а следом — Ци Юаньчао.
— Ну как? — с замиранием сердца спросил Линь Ицю.
— Освежает! — оценил Сун Гоцин.
— Прохладное такое... А из чего это? Я сперва решил, что мясо! — восхитился Ци Юаньчао.
Чэнь Фэн пожевал и честно признался:
— Вкус какой-то непривычный... странноватый.
— Да что это такое-то? — в один голос спросила троица.
— Желе из желудёвого крахмала.
— Из чего-чего?
Линь Ицю без тайн пересказал им весь вечерний разговор в доме Цзинь:
— Желуди молют в муку, разводят водой, варят до густоты, а потом студят в ледяной воде, чтобы получилось такое прозрачное упругое желе.