Чутьё не подвело Линь Ицю. Ван Гэньшэн вовсе не собирался давать ему спокойно входить в курс дел. Уже следующим утром бригадир прижал его в углу и затянул длинную, нудную тираду ни о чём.
Линь Ицю слушал эту болтовню с едва скрываемой дремотой. Наконец Ван Гэньшэн решил, что внушение сделано, и перешёл к сути:
—…Всё, что требовалось, я сказал. Остальное зависит от тебя.
— Понял, бригадир Ван.
— Ах да, чуть не забыл…
«Ну вот и самое главное», — подумал Линь Ицю.
— Слушаю вас внимательно! — Он изобразил на лице предельное почтение.
Ван Гэньшэн отпил чаю из кружки и с наигранным равнодушием спросил:
— Ты ведь учил жителей деревни Лю тому самому приёму… как его… Хаймлиха, да ещё искусственному дыханию? В деревне Ванцзятунь тоже живут люди из нашего двенадцатого подзвена. Выкрои время да научи и их.
Линь Ицю мысленно усмехнулся: «Надо же, разглагольствовал полчаса ради этой ерунды». Однако вслух произнёс самым уважительным тоном:
— Составим расписание как в деревне Лю: каждый день с шести тридцати до семи вечера. Что скажете?
— Полчаса? Не маловато ли? — Ван Гэньшэн нахмурился. Ему хотелось, чтобы его односельчане освоили всё быстро и на совесть. Чему можно научиться за тридцать минут в день?
Линь Ицю искренне улыбнулся:
— Сейчас в самом разгаре осенняя жатва, крестьяне и без того выматываются на полях. Зачем же взваливать на них лишнюю обузу?
А про себя добавил: «Ишь чего захотел — сделать из людей запряжённых волов! Днём в поле, вечером на учёбу? Жителям деревни Лю пришлось учиться в спешке, потому что куй железо, пока горячо. А в деревне Ванцзятунь-то куда торопиться?»
«Да сколько у них там той работы!» — первой реакцией Ван Гэньшэна было возмущение. Но он тут же опомнился: Линь Ицю до этого гнул спину в деревне Лю и даже слег с тепловым ударом. Если ляпнуть такое вслух, парень затаит обиду.
Бригадир мгновенно сменил тон и с наигранным добродушием расхохотался:
— Ха-ха-ха! Ладно-ладно, ты у нас учитель, тебе и решать. Но у меня есть одно условие.
— Слушаю.
— Я хочу, чтобы все жители деревни Ванцзятунь без исключения освоили оба метода!
— Вы имеете в виду абсолютно всех? — Линь Ицю нахмурился.
— Именно! Всё равно ты свободен. Какая разница, пасти одну корову или целое стадо? Учи всех скопом!
Вот оно, истинное нутро Ван Гэньшэна: раз дают бесплатно — нужно выжать максимум. Линь Ицю теперь числился в его отряде, а значит, обязан был плясать под его дудку. К тому же люди из его родной деревни должны были обучиться лучше, чем эти оборванцы из деревни Лю!
Линь Ицю от такой наглости едва не рассмеялся, но сдержался и терпеливо пояснил:
— Бригадир Ван, у каждого человека свои способности к обучению. Кто-то схватывает на лету, кому-то нужно время. Нахвататься вершков — не значит научиться. Я не могу гарантировать, что абсолютно каждый усвоит материал.
«Если бы я мог это гарантировать, я бы не кассиром тут сидел, а преподавал в мединституте!»
Ван Гэньшэн сам видел, как проводится реанимация: пару раз надавить на грудь — экая премудрость! Он решил, что Линь Ицю просто наслушался сплетен в деревне Лю, затаил зубоскальство на жителей деревни Ванцзятунь и теперь отлынивает.
Линь Ицю удерживал на лице вежливую ухмылку. Раньше он бы и разговора продолжать не стал с таким самодуром, но сейчас приходилось идти на компромисс:
— Дело не в моем желании. Вы просто слишком высокого обо мне мнения. Нет у меня таких талантов.
— Товарищ Линь, не отлынивай. Даю тебе месяц. Через месяц приду и лично проверю работу. Идет? — Ван Гэньшэн смерил его взглядом барчука, дарующего милость, отчего у Линь Ицю едва не дернулась щека.
Пришлось доставать козырь:
— Секретарь Хао говорил, что мне придётся ездить с обучением и в другие производственные отряды, так что… — «У меня элементарно нет времени на твои хотелки!»
Ван Гэньшэн помрачнел. Ему показалось, будто этот сопляк пытается давить на него авторитетом секретаря Хао. Приедут ли другие отряды — ещё бабушка надвое сказала, а вот строптивость новичка его откровенно взбесила. Ему мало было одного несносного Лю Цзиняня, теперь ещё и этот выискался!
Настроение бригадира испортилось окончательно, а голос налился сталью:
— Товарищ Линь! Советую не витать в облаках, а взять себя в руки и выполнять прямые обязанности. Команда платит тебе двадцать пять рублей в месяц не за то, чтобы ты околачивал груши. Работать надо!
У Линь Ицю внутри всё похолодело. Ван Гэньшэн вглухую передергивал факты! Разве он отказывался учить крестьян? Все его доводы были разумны и обоснованы. Но бригадир уже вовсю навешивал на него ярлык дармоеда. Если эти слухи дойдут до секретаря Хао, что тот подумает о Линь Ицю? А ведь они только-только наладили контакт!
Ван Гэньшэн рассчитывал, что хитромудрый новичок оценит расклад сил и покорно закивает. Но Линь Ицю молчал, не выражая ни малейшего намерения уступать.
Терпение бригадира лопнуло. Перейдя на ядовитый тон, он выцедил:
— Товарищ Линь, ты что же, решил идти со мной до конца?
Линь Ицю отлично понял намек: Ван Гэньшэн давал понять, что в любой момент может выставить его отсюда.
За секунду взвесив все «за» и «против» — быть отчитанным за невыполнение нереального плана или получить нагоняй прямо сейчас, — Линь Ицю выбрал второе:
— Повторюсь: я не могу гарантировать стопроцентный результат, но сделаю всё, что в моих силах.
Маска покорности окончательно слетела с его лица. Разговаривать на равных с этим самодуром всё равно не получалось.
— Мне не нужно «всё, что в силах»! Мне нужен результат! — рявкнул Ван Гэньшэн, окончательно забыв про обращение «товарищ». Он-то думал, что оказал парню честь, продвинув его, а этот неблагодарный мало того что не ценит благодетеля, так ещё и саботирует поручения!
Бригадир продолжал распекать его, но Линь Ицю слушал вполуха. Он пришёл в отряд не для того, чтобы работать бесплатным инструктором. Его целью было построить собственное дело, и он не намеревался тратить всё время на показуху.
Изначально он хотел предложить план по созданию подсобного хозяйства. Общежитие образованной молодёжи в деревне Лю окончательно разваливалось, а ждать помощи сверху было бессмысленно — оставалось зарабатывать самим. К тому же городской молодёжи тяжело давалась пахота, подсобный промысел стал бы для них спасением. Но, глядя на распалённого Ван Гэньшэна, Линь Ицю понял: тот ни за что не одобрит его инициативу.
Линь Ицю раздражённо дернул воротник рубашки. По сюжету книги Ван Гэньшэну оставалось сидеть в своём кресле не так уж долго. Но сейчас Линь Ицю страстно захотел ускорить его падение… Если дать этой старой собаке рулить ещё пару лет, от перспектив отряда ничего не останется.
Впрочем, сдаваться Линь Ицю не привык.
«Наши интересы с Ван Гэньшэном коренным образом расходятся, — рассуждал он про себя. — Угождать ему — всё равно что пить яд для утоления жажды. Сегодняшний конфликт — лишь разведка боем, дальше будет только жестче».
Он даже мысленно ухмыльнулся: «Надо же, вылететь с треском на второй день работы — это надо уметь!»
Наоравшись, Ван Гэньшэн выскочил на улицу. За ним тут же выскользнул приспешник:
— Бригадир, так мы идем проверять ход жатвы?
— Какая к черту жатва! — Ван Гэньшэн закипал всё сильнее. Этот Линь Ицю с первого дня возомнил себя пупом земли из-за знакомства с секретарем Хао! Что ж, пора преподать ему урок и показать, кто в двенадцатом подзвене хозяин — Линь или Ван!
Отозвав шестерку в сторону, бригадир шепнул ему пару ласковых. На его лице проступила злорадная ухмылка: молодежь нынче пошла нетерпеливая, вот пусть и попробует каши, которую заварила.
Прошёл третий день. Линь Ицю по-прежнему сидел без дела.
На четвёртый день ничего не изменилось.
Если бы Линь Ицю до сих пор не понял, к чему всё идет, его можно было бы назвать дураком.
Его должность кассира-учётчика оказалась пустой формальностью. Ван Гэньшэн не дал ему хорошую работу — он попросту отправил его в изоляцию.
Пока все вокруг гнули спины, Линь Ицю один слонялся без дела. Выглядело это странно, к тому же остальные жители двенадцатого подзвена избегали с ним контактировать. Очевидно, Ван Гэньшэн натравил на него своих людей.
Обычный трудовой бойкот. Производственная холодная война.
Расчёт был прост: заставить новичка усомниться в себе и приползти с повинной.
Ван Гэньшэн не мог выгнать его совсем — Линь Ицю всё ещё был нужен для обучения. А значит, бригадир добивался лишь одного: сломать его спесь.
Двенадцатое подзвено действительно превратилось в личную вотчину Ван Гэньшэна. Здесь он мог назвать белое чёрным, и никто бы не посмел возразить.
В четверг утром бухгалтер Ню Сянцюнь привёл Линь Ицю на склад. Там он впервые встретил кладовщика — старого Лю.
Из уважения к возрасту и природного расположения к жителям деревни Лю, Линь Ицю вежливо поздоровался:
— Здравствуйте, дядя Лю. Я новый кассир, Линь Ицю.
Старик Лю поковырял пальцем в ухе:
— А? Какой ещё тюк?
— Э-э… Линь Ицю.
Прежде чем сцена превратилась в балаган, Ню Сянцюнь вмешался:
— Старик Лю, ты опять за свое? Совсем глухой стал!
Тот неожиданно расхохотался:
— Да пошутил я над парнем! У меня уши то не слышат, то опять всё улавливают!
Линь Ицю показалось, что в словах старика скрыт какой-то подтекст, но он развивать тему не стал.
— Какой я тебе «кладовщик»? — проворчал старик Лю. — Так, сторож при дырявом амбаре. Зови меня просто старым Лю, как и все.
Старик вовсе не был букой. Несмотря на возраст и проблемы со слухом, он оказался общительным и живым человеком. Разговор с ним немного разрядил то напряжение, в котором Линь Ицю жил последние дни.
В эти дни Линь Ицю даже дома старался молчать. Лю Цзинянь возвращался с полей без сил, и перекладывать на него свои проблемы Линь Ицю не хотел. Он знал, что Цзинянь примет всё близко к сердцу. В итоге Линь Ицю копил всё в себе, и лишь общество бухгалтера Ню да старика Лю давало хоть какую-то разрядку.
Пока они втроем щелкали арахис за разговорами, Линь Ицю присмотрелся к складу.
Поломанный инвентарь, остатки минеральных удобрений да мешки с прелым зерном — вот и все богатство.
«М-да, — подумал Линь Ицю. — В двенадцатом отряде не только касса пуста, но и на складе шаром кати».
Зато в углу он приметил сломанный грузовой трицикл. Вещь полезная: и груз перевезти, и скотину не мучить. Если починить — цены ему не будет.
На обратном пути Линь Ицю размышлял об увиденном. Старик Лю явно не был человеком Ван Гэньшэна. Бухгалтер Ню — тоже. Склад и бухгалтерия — ключевые узлы любого хозяйства. Почему же Ван Гэньшэн не посадил туда своих верных людей? Раньше Линь Ицю казалось, что бригадир просто соблюдает баланс между двумя деревнями, дабы не злить общину Лю. Но, судя по тому, как жестоко сейчас давили деревню Лю, Ван Гэньшэну давно было плевать на чужое мнение. Что-то здесь не сходилось…
Тем временем приспешник Ван Гэньшэна уже несколько дней вел тайное наблюдение за Линь Ицю. И чем больше он смотрел, тем больше удивления испытывал.
Этот Линь Ицю оказался кремневым парнем! Три дня ни с кем, кроме бухгалтера Ню, не разговаривал, но сохранял абсолютное спокойствие и даже изображал какую-то деятельность. Кстати, а чем он вообще занят весь день, если работы ему не дали?
В конце концов стукач не выдержал и прибежал к Ван Гэньшэну:
— Бригадир! Этот… он же ничего не делает, а жрет за двоих! Нельзя же дармоеда на шее держать!
— А люди вокруг что говорят? Молчат?
Метод Ван Гэньшэна был грязен, но проверен временем. Он уже не раз выживал неугодных людей с помощью бойкота. Представьте: вы пришли на работу, а все вокруг резко замолкают и отворачиваются. Заходите в кабинет — вас игнорируют. Любой местный деревенский парень уже через пару дней сгорел бы от стыда и тревоги или сорвался на брань, показав себя скандалистом.
Но Ван Гэньшэн не учёл одного: Линь Ицю пришёл из XXI века, пройдя жесткую школу корпоративных войн и офисного «выгорания».
«Не даёте работу? Да и отлично! Буду бить баклуши. Зарплата капает, еда есть, физически не напрягаюсь — да о такой работе половина человечества мечтает!»
При этом Линь Ицю мастерски создавал вид жуткой занятости, так что придраться к нему формально было не к чему.
Ван Гэньшэн специально держал его без дела в самый пик страды. Когда все вокруг валятся с ног от усталости, один праздный работник начинает мозолить глаза абсолютно всем. Оставалось лишь слегка подтолкнуть народную ярость, чтобы крестьяне сами потребовали убрать «городского лодыря». И вот тогда бригадир явился бы в роли строгого, но справедливого судьи.
Ван Гэньшэн хотел лишь сбить спесь с новичка, ведь тот всё ещё был ему нужен. И Линь Ицю отлично понимал эту логику.
А значит — игра только начиналась.