Взгляд Линь Ицю оказался слишком прямым и пристальным. Незнакомец почувствовал это почти мгновенно: одарил его коротким ледяным прищуром и тут же отвернулся.
«Ого, ну и фрукт! Видать, парень не из робкого десятка».
Как говорится, сильный дракон местной змее не указ. Линь Ицю понял, что расслабляться, как дома, здесь не выйдет. Нужно держать ухо востро. В конце концов, с той самой минуты, как его нога ступила на эту землю, сюжет книжки вполне мог тронуться с места.
Лю Дабинь прокашлялся, шагнул вперёд и принялся по очереди пожимать руки прибывшим:
— Рад приветствовать вас, товарищи образованная молодёжь! Позвольте представиться: я староста деревни Лю — Лю Дабинь. Это наш бухгалтер Ню из двенадцатого подзвена производственного отряда Хунхэ. А это мои племянники: Лю Фэннянь и Лю Циннянь...
Перечислив всех по цепочке, он наконец дошёл до того самого верзилы. Приезжие воззрились на старосту с нескрываемым любопытством.
Лю Дабинь почувствовал себя неуютно под этим шквалом взглядов, хоть и привык к общественному вниманию. Он негромко хмыкнул:
— Кхм... Это тоже мой племянник. Зовут Лю Цзинянь.
«И это всё? А подробнее?» — читалось на лицах городских гостей.
Видя их недоумение, Лю Дабинь беспомощно добавил:
— Если кому понадобится помощь — обращайтесь к нему. Грамоте он не особо обучен, зато силёнкой бог не обидел. В работе — милое дело, первый работник на селе.
Лю Цзинянь? Значит, он не главный герой, Чэнь Чжэн?
Какое незнакомое имя. Был вообще такой персонаж в оригинале?
Племянник старосты? Кажется, у деревенского старосты в книге племянников хватало!
А-а, точно!
Если память не изменяет Ицю, этот верзила — двоюродный брат Лю Сюхуа, третьей женской роли. А её отец — как раз этот самый староста Лю Дабинь. У Дабиня росли только две дочери, сыновей не было. В те времена в деревнях идея «наследника рода» сидела глубоко, поэтому староста давно подумывал усыновить кого-то из сыновей своего брата Лю Дацина.
Так что формально Лю Цзинянь считался сыном Дацина, но на деле Лю Дабинь с малых лет растил его как своего преемника.
Правда, позже Лю Сюхуа проявила характер, пробила себе дорогу и сама приняла дела отца, став единственной женщиной-старостой и бригадиром на десятки ли вокруг. В те годы случай невиданный! А несостоявшийся преемник, естественно, превратился в рядового статиста и с концами сгинул со страниц романа.
Словом, в оригинале он был персонажем десятого плана, а в этом фанфике — и подавно эпизодической фигурой без имени и роду, прямо как сам Ицю. На мгновение Линь Ицю даже ощутил к нему нечто вроде братской солидарности товарищей по несчастью.
Заметив, что мужики из Ванцзятунь уже готовы вмешаться, Лю Дабинь будто опомнился и вытащил из толпы ещё одного молодого человека.
Девушки-городжанки, только что не сводившие глаз с Лю Цзиняня, тут же переключили всё своё внимание на новичка.
— А это товарищ Чэнь Чжэн, — представил его Лю Дабинь.
Услышав знакомое имя, Линь Ицю наконец отвлёкся от Лю Цзиняня.
По сравнению с пышными представлениями остальных, представление Чэнь Чжэна вышло куцым. Однако Ицю понимал: дело не в скупости старосты, а в том, что происхождение у Чэнь Чжэна было хуже некуда. Если тётушка Гуй Цзиньчжи происходила всего лишь из семьи зажиточных крестьян-кулаков, то у Чэнь Чжэна родословная тянула на целый приговор.
Его дед был не просто помещиком, но в своё время учился в Японии, свободно владел четырьмя языками — китайским, японским, английским и немецким, — а в годы войны работал на Гоминьдан. И пусть он всегда действовал в интересах страны и не предавал родину, это всё равно стало компроматом: с началом партийных чисток старика довели критикой и допросами до того, что он бросился в колодец.
Сейчас Чэнь Чжэн со своей овдовевшей матерью ютился в коровнике. Условия у них были ужасающими, пайка — самой скудной в деревне, а пахать приходилось больше, чем рабочей скотине в производственном отряде.
Как и полагается главному герою оригинала, внешностью Чэнь Чжэн обделён не был. Ростом он не уступал Линь Ицю, но выглядел болезненно худым. Очки в чёрной роговой оправе придавали ему книжный, интеллигентский вид. Оба — и он, и Лю Цзинянь — стояли с каменными лицами, вот только от Цзиняня веяло суровой, прямой силой, а от Чэнь Чжэна — совсем иным.
Впрочем, удивительного мало. Когда тебя чуть не каждый день таскают на проработки и критики, а ты — белоручка-книжник, не способный и курицы зарезать, поневоле пропитаешься мрачной угрюмостью. Для его образа это было естественным.
«Да уж, главный герой — он и есть главный герой, — мысленно резюмировал Ицю. — Без трагического прошлого и тернистого пути какая же радость от триумфа и мести врагам?»
То, что этот парень в конце концов станет председателем транснациональной корпорации, было его личной заслугой, выстраданной до последнего пота. Настоящая история успеха! Ицю вспомнил собственного деда, поднявшегося с нуля, и проникся к Чэнь Чжэну искренним уважением.
Испытывая любопытство к ключевому персонажу книги, Ицю задержал на нём взгляд на пару секунд дольше обычного.
Чэнь Чжэн обладал обострённым чутьём и тут же перехватил этот взгляд. Линь Ицю, пойманный с поличным, ничуть не смутился и открыто, дружелюбно улыбнулся. Чэнь Чжэн никак не отреагировал, и Ицю не стал навязываться.
Тут до него дошло: он ведь попал не в оригинал, а в переделанный вдоль и поперёк фанфик! А значит, для новой «героини» Линь Сяни все персонажи оригинального канона — и Чэнь Чжэн, и Лу Сюэ — превратились в злодеев и врагов. Раз они теперь противники, а он заменяет Линь Сяни, какие поворотные сюжеты выкинут на него завтра?
Тот фанфик он не читал, зная лишь жалкие обрывки из срачей фанатов в комментариях. Что делать дальше? Оставалось только решать проблемы по мере их поступления.
Ван Сяочжу, которого раз за разом ободвигали на задний план, да ещё и староста Лю Дабинь даже не соизволил его представить, злобно смерил взглядом семейство Лю. Подав знак своему приспешнику Ван Сяоцзюню, он вместе с ним выскочил вперёд и принялся с преувеличенным рвением зазывать молодёжь.
Ван Сяочжу огласил окрестности громким, радушным криком:
— Дорогие товарищи образованная молодёжь! Наконец-то вы прибыли, односельчане все глаза проглядели, вас поджидая!
От этого неожиданного вопля прибывшие вздрогнули, только сейчас сообразив, что тут, оказывается, есть ещё одна группа встречающих.
Городские и не подозревали, что до их приезда эти две фракции уже успели сцепиться и долго стояли стена на стену.
Ци Юаньчао, парень от природы бойкий, видя такой горячий приём, с готовностью рванул навстречу. Они с Ван Сяочжу сгребли друг друга в объятия, словно родные братья после долгих лет разлуки.
Ван Сяочжу, подражая Лю Дабиню, разразился длинной приветственной речью, наговорив сорок бочек арестантов, пока наконец не перешёл к делу:
— Я сын бригадира двенадцатого подзвена производственного отряда Хунхэ, зовут меня Ван Сяочжу! Отец отправил меня встречающим вместо себя. А это мой троюродный брат Ван Сяоцзюнь, а это...
Приезжие лишь мельком кивали, выматываясь от этой дефилады. После нескольких суток в пути они мечтали лишь добраться до коек и упасть без сил. Вид Лю Цзиняня и Чэнь Чжэна действительно взбодрил их, да и речи старосты слушались с интересом, но запас сил был не бесконечен. Слушать разглагольствования какого-то подсобного замухрышки никому не хотелось.
Кхм, замухрышка — это, пожалуй, слишком громко сказано. Ван Сяочжу не был красавцем, но и до уродины ему было далеко. К несчастью для него, на фоне двух — нет, трёх! — признанных красавцев он выглядел блекло и совершенно терялся.
Едва тот представился, Ицю мгновенно вспомнил его подноготную. Более того, Ван Сяочжу в оригинале значился среди ухажёров героини. Правда, соперником он был никудышным: его всухую обходил даже Вэнь Болинь, идеальный во всех отношениях второй мужской персонаж, не говоря уже про главного героя. Типичная мелкая сошка. Позже его отца, Ван Гэньшэна, сняли с должности и разорили, так что вся семейка закончила скверно.
При этой мысли Линь Ицю посмотрел на размахивающего руками парня с невольным сочувствием.
Ван Сяочжу, не подозревая о его мыслях, решил, будто городской парень проникся к нему глубоким уважением. Он ретиво кинулся помогать Ицю и Ци Юаньчао с багажом, да вот беда — щуплое телосложение подвело, и узловатые тюки даже не шелохнулись...
Лю Циннянь, глядя на подозрительное рвение жителей Ванцзятунь, соображал, что те явно замышляют недоброе. Он наклонился к старосте и тихо спросил:
— Дядя, мы правда вот так просто отдадим им людей?
— Народищу приехало сколько, не выгонять же их теперь!
Лю Дабинь уже раскусил манёвр. Ван Гэньшэн намеренно обвёл его вокруг пальца: предупредил о прибытии комсомольцев всего за пару часов, чтобы у деревни Люцзя не осталось времени подготовиться или устроить скандал. А поднимать шум при гостях — значит опозорить собственное село.
Проглотив эту обиду, староста затаил глухую досаду. Но видя, как крутятся люди из Ванцзятунь, он боялся сделать неверный шаг, опасаясь скрытой ловушки.
Он размашисто повелел:
— Пока светло, живее в деревню! Цзинянь, Циннянь, Фэннянь, помогите девушкам с вещами!
— Есть!
Пользуясь чрезмерным усердием жителей Ванцзятунь, Линь Ицю с лёгким сердцем скинул тяжёлые баулы на Ван Сяоцзюня, а сам, подхватив лишь сумочку с ценными вещами, неторопливо поплёлся в хвосте колонны.
Шагая налегке, он вновь невольно зацепился взглядом за широкую спину верзилы.
Лю Цзинянь был не просто высок — силищей он обладал поистине бычьей: шутя нёс кладь сразу трёх девушек-городжанок.
В этот момент Цзинянь чуть повернул голову, ответно что-то бубня расспрашивающей его девушке. Капля пота скатилась с его скулы, прочертила чёткую линию подбородка, зацепилась за кадык и канула под воротник промокшей майки...
Кхм-кхм. Ну, галантности ему не занимать — прямо как самому Ицю.
Вот только Линь Ицю и сам был под метр восемьдесят — для южанина рост более чем внушительный! Да только из-за худобы рядом с этим кряжистым мужиком он выглядел каким-то ощипанным цыплёнком.
Нечестно! Оба ведь мелкие персонажи, так с какого перепугу такая разница в телосложении?
Чэнь Фэн, оглянувшись, приметил этот взгляд, притормозил и, поравнявшись с Ицю, подмигнул:
— Что, брат Цю, приревновал?
— К кому это? — Линь Ицю отвёл взгляд и равнодушно хмыкнул.
— Как к кому? К девчатам нашим! Они просто глупые, клюют на грубую силу. А ты у нас и добр, и образован, и из хорошей семьи — настоящий завидный жених!
Линь Ицю мгновенно понял, куда тот клонит, и со смехом качнул головой:
— Брат Фэн, ну что за глупости? В деревне о таких вещах болтать не смей, а не то девушек опозоришь!
— Хи-хи, понял-понял, — Чэнь Фэн довольный замурлыкал под нос какой-то мотивчик.
— Ладно тебе, давай нагонять остальных!
Шагавший впереди Лю Цзинянь сжимал лямки баулов так, что на руках вздулись синие жилы. Он отчётливо чувствовал жгучий взгляд, буквально выжигающий ему спину. И лишь когда это ощущение пропало, он слегка расслабил плечи и стал невпопад отвечать на щебетание спутниц.
Тем временем Линь Ицю уже вовсю болтал с Ван Сяочжу и его парнями.
Подводные течения и вражду между двумя группировками он раскусил сразу. Похоже, здесь фанфик сохранил каноничную канву: деревни Ванцзятунь и Люцзяцунь находились в непримиримой контре.
На первый взгляд обе стороны проявили максимальное уважение: хоть сами бригадиры и не явились, прислав вместо себя сыновей, почти весь сельский актив и доверенные лица сельсовета вышли на встречу. Однако Линь Ицю понимал: за этой радушной вывеской скрывались старые счёты, и до прихода поезда тут, вернее всего, стоял отборный ругательский ор.
Что же до Чэнь Чжэна, то его, скорее всего, просто сделали козлом отпущения и выпихнули встречающим силой.
Едва подступили к околице Люцзя, как Ван Сяочжу выдохся окончательно. Состряпав предлог, он сгрузил оставшиеся заботы на троюродного брата Ван Сяоцзюня и дал дёру — нужно было срочно доложить отцу о пополнении.
Ван Сяоцзюню ничего не оставалось, кроме как взвалить эту обузу на себя и завязать разговор с приезжими. Для большинства это было первое путешествие на Северо-Восток, так что молодёжь наперебой осыпала сопровождающего расспросами.
Мужики из Люцзя оказались молчаливыми и угрюмыми, ни в какое сравнение не шедшими с открытыми парнями из Ванцзятунь. Девушки-комсомолки, наткнувшиеся у Лю Цзиняня на глухую стену молчания, уже понемногу жалели, что их распределили именно сюда.
Сама деревня мало отличалась от того, что Линь Ицю привык видеть в исторических сериалах: мазанки вперемешку с кирпичными домиками под красной черепицей, просторные дворы, обнесённые плетнями.
У края току, как и полагалось, росло вековое раскидистое дерево. Собралась вся деревня: от мала до велика перемывали косточки приезжим, зорко разглядывая городских студентов.
Среди всей группы Линь Ицю выделялся ярче всех. Ему исполнилось всего семнадцать; статный, белокожий, одетый по последней городской моде, он привлекал к себе куда больше любопытных взглядов, чем даже самые хорошенькие девушки.