Оставалось лишь утешать себя старой мудростью: «Богатство уйдёт — вернётся стократ». Деньги нужно зарабатывать, а не выкраивать по медяку.
К вечеру, заполнив длинный день суетой и хлопотами, Линь Ицю наконец закончил со всеми делами. Вместе с Лю Цзинянем они пришли к месту сбора, где их уже ждали остальные городские ребята, и забрались в кузов трактора, отправлявшегося обратно в деревню.
Вырвавшись на один день из привычной рутины, молодёжь заметно оживилась. Двадцатилетние парни и девчата, подневольные узники беспрерывных сельхозработ, сегодня словно сбросили тяжкие оковы и дали волю своей юношеской природе. Всю дорогу в кузове не смолкали смех и звонкие голоса — каждый спешил поделиться впечатлениями от увиденного в уезде.
Одна из девушек-знатоков, заприметив у Линь Ицю внушительные тюки и коробки, не удержалась от вопроса:
— Товарищ Линь, а что это вы там понакупали?
— Всё по вашим заявкам, — с улыбкой отозвался Ицю. — Вернёмся в посёлок — сами всё разберёте.
Он достал из кармана листок и протянул его Ли Чжаохун:
— Вот накладная, сверься со счетами.
Чжаохун бегло пробежала глазами по строчкам и всплеснула руками:
— Батюшки, товарищ Линь! Да вы просто кудесник! У вас всё вышло едва ли не вдвое дешевле, чем если бы мы сами покупали!
— Моей заслуги тут немного, — честно признался Ицю. — Весь этот товар подбирал младший староста Лю. Так что благодарить нужно его.
И он ничуть не лукавил. Пока Ицю отослал Цзиняня с глаз долой, чтобы наедине перетереть пару вопросов с директором Цзоу, тот даром времени не терял. Помятые термосы, эмалированные тазы с небольшими сколами, баночки с шампунем и бруски мыла с подходившим к концу сроком годности, потёртые хлопчатобумажные чувяки — всё это выбрал именно Цзинянь.
Директору Цзоу, конечно, было до слез жалко отдавать это за бесценок — ведь стоит отмыть складские запасы, и они снова как новые. А тут ещё Ицю прибрал к рукам кучу качественного уценённого товара с едва заметными изъянами, выгреб у бедного директора чуть ли не весь неликвид.
Еще недавно подобная выгода за чужой счёт показалась бы Линь Ицю немыслимой — он презирал хапуг. Но суровая реальность и пустеющий кошелёк быстро сбили спесь с барчука.
Девушки-знатоки обратили расцветшие улыбками лица к Лю Цзиняню:
— Спасибо вам огромнейшее, младший староста Лю!
— Кто бы мог подумать, что вы такой бережливый да рачительный!
— И заботливый какой — купил именно то, без чего нам в быту совсем невмоготу.
Лю Цзинянь смущённо улыбнулся. Сам он не считал свой поступок подвигом, но от искренней всеобщей благодарности невольно растерялся.
Видя его неловкость, девчата расхохотались ещё пуще. Поначалу их привлекала лишь яркая внешность Цзиняня, однако его показная холодность быстро охладила их пыл. За прошедшие годы все уже привыкли держать с ним дистанцию и вдруг выяснили: а парень-то вовсе не черствый!
С таким человеком во главе деревни житься будет куда лучше. Старый Лю Дабинь, конечно, мужик ответственный, да только возрастной уже — до нужд городской молодёжи ему чаще всего и дела нет.
Линь Ицю с ехидной ухмылкой наблюдавал за этой картиной. Цзинянь метнул в него укоризненный взгляд — пристальное внимание публики его всегда тяготило. Спасая приятеля от смущения, Ицю решил перетянуть внимание на себя и достал из сумки новенький фотоаппарат.
Самая глазастая из девушек ахнула первой:
— Камера!
— Это та самая, что мы сегодня на станции видели?!
Линь Ицю лукаво прищурился:
— Она самая. Ну что, есть желание испробовать?
Девчата тут же позабыли про девичью скромность и наперебой запричитали:
— Хотим! Еще как хотим!
— Господи, да эта штуковина наверняка целое состояние стоит!
Ицю удовлетворенно кивнул — именно такой реакции он и добивался.
— Так, тишина, слушайте меня! — произнес он тем тоном, в котором уже чувствовалась привычная хозяйская жилка. Молодёжь мгновенно смолкла, готовая ловить каждое его слово. — Эту камеру я купил на собственные сбережения. Стало быть, и право распоряжаться ею принадлежит исключительно мне, Линь Ицю.
Большинство городских ребят происходили из бедных семей, а некоторые и вовсе голодали до приезда на Северо-Восток. Весть о том, что Ицю сумел в одиночку сообразить покупку такой дорогостоящей вещи, повергла их в шок. Впрочем, удивляться не приходилось: хотя он и заведовал казной производственного отряда, все отлично знали, сколько грошей лежит на счетах двенадцатого подзвена. Свести бы концы с концами к концу года — и то за счастье.
— А приобрёл я её вот для чего, — продолжал Линь Ицю. — Во-первых, хочу запечатлеть нашу жизнь в деревне. А во-вторых, после каждого успешного спектакля мы сможем делать памятные снимки. Совершенно бесплатно, как небольшой бонус для всех наших активистов. Но есть и вторая причина: я хочу, чтобы эта вещь приносила доход. Есть мысль открыть у нас в Люцзяцунь небольшое фотоателье.
— Бонус? Значит, я тоже смогу сфотографироваться даром?
— Фотоателье? У нас в деревне?
— Да разве наша Люцзяцунь потянет такое?
Видя, что внимание аудитории сместилось в нужное русло, Линь Ицю озвучил расценки:
— Один юань за снимок. Что скажете? А если кому-то из своих понадобятся личные кадры — сделаю с пятидесятипроцентной скидкой.
— Вполцены? Значит, с нас всего пятьдесят цзяо? — Девушки уже наперебой принялись подсчитывать выгоду. Пятьдесят фэней — деньги, конечно, чувствительные, но раскошелиться ради такого дела можно. А уж если отправить готовый снимок со стандартной двухкопеечной маркой в родные края — эка гордость перед домашними!
Однако вскоре у ребят возникли вполне логичные сомнения:
— Для нас пол-юаня ещё куда ни шло... Но один юань для деревенских — не слишком ли закручено?
— А если кадр не удастся?
— Обращаться с техникой я умею, так что брака не будет. А если уж выйдет накладка — обязательно пересниму бесплатно, — успокоил их Линь Ицю. — К тому же учтите: съёмка требует расходов. В городских ателье есть декорации, свет, а нам придётся обустраивать всё своими силами. Плёнка, реактивы, костюмы — за всё надо платить. Так что цена вполне оправдана.
— Если так рассудить, то вроде и недорого...
— И всё равно боязно: вдруг у крестьян просто не найдётся лишних денег?
Заплатить дневной заработок за один-единственный снимок — роскошь невиданная. Но Линь Ицю отлично понимал закон рынка: то, что достаётся за бесценок, быстро теряет всякую ценность. Чрезмерное занижение цены привлечёт лишь любителей халявы и создаст кучу ненужной головной боли. Напротив, твёрдый ценник сразу отсеет сомнительную публику.
А найдутся ли клиенты — покажет время. Ицю смотрел на вещи с оптимизмом. Фотоаппарат — не расходный материал, хлеба не просит. Плёнка есть — работаем, нет — ждём своего часа. Главное, что инструмент в его руках. К тому же ателье интересовало его не только как источник приработка, но и как отличный повод для налаживания нужных связей.
— Нам не обязательно ограничиваться одной лишь нашей деревней, — продолжал он развивать мысль. — В отряде Хунхэ двенадцать подзвеньев, да и вокруг полно других бригад. Так что ваша задача — помочь мне с рекламой.
— Да как же мы её сделаем? Мы ведь из соседних деревень никого не знаем!
Ицю тонко улыбнулся:
— Забыли, какой праздник не за горами? А наш выезд в деревню Нюцзячжуан помните?
Нюцзячжуан? При чём тут их гастроли на кирпичный завод?
Лю Цзинянь коротко уронил:
— Представления.
Ицю обменялся с ним быстрым взглядом: «Красавчик, понимаешь меня с полуслова!»
До ребят наконец дошло.
Ну конечно! Прошлый выезд в деревню Нюцзячжуан принёс им кучу отличного кирпича, из которого построили новый дом для знатоков. Выходит, стоит им снова отправиться с концертами по окрестностям — и народ сам заговорит о них! А там и до рекламы фотоателье рукой подать.
Впереди целый каскад праздников: Новый год, Малый Новый год, Праздник весны... У молодёжи аж дух перехватило от открывающихся перспектив.
Линь Ицю подлил масла в огонь:
— Как думаете, если мы поставим вторую часть «Возвращения Сунь Динбао в деревню», поздороваются с нами в деревне Нюцзячжуан еще раз?
— Да они нас с руками оторвут!
Все присутствующие мысленно ахнули: «Вот это размах! Товарищ Линь мыслит на три шага вперёд! И откуда только в этой голове берутся такие комбинации?»
* * *
Вернувшись в Люцзяцунь, Линь Ицю первым делом отправился в старую землянку к учителю Се. С собой он осторожно нёс ветхую рукопись — тот самый фолиант, подозрительно похожий на сунское издание. Ицю рассудил просто: даже если книга окажется искусной подделкой, старик всё равно порадуется редкости.
И он не прогадал. Учитель Се принял фолиант дрожащими руками, бережно перевернул несколько страниц и осторожно закрыл переплёт:
— В экспертизе старинных фолиантов я не силён, но этой книге никак не меньше сотни лет. За сколько отдавали?
— Попробуйте угадать, учитель, — улыбнулся Ицю.
Се Чуньшань погладил редкую бороду:
— Хм-м... Калкою бы рублей в двадцать оценил. А кабы фальшивка — тут уж как повезёт.
Линь Ицю не стал тянуть резину:
— Не угадали! Всего пять юаней отдали.
Старик изумлённо вскинул брови:
— Пять юаней?! За эдакую вещь? Да за такие гроши даже поздний список приобрести — великая удача!
Однако вслед за изумлением на лицо учителя набежала тяжёлая тень. Он глубоко, сокрушённо вздохнул.
Лю Цзинянь нахмурился:
— Учитель не рад?
Линь Ицю слегка тронул приятеля за локоть:
— Да рад он, рад. Просто душа болит о том, в какие времена нам выпало жить.
Се Чуньшань лишь качнул головой, признавая правоту ученика:
— И то правда... Лишь Ицю меня насквозь видит. Прежде за подобное сокровище ценители полцарства бы отдали. А нынче им ножки у кроватей подпирают. Подумать только: мудрость предков перевели в разряд никчёмного мусора...
Развеять печаль старика было непросто, но Линь Ицю принялся расписывать городские новости да байки, и постепенно лицо учителя прояснилось.
* * *
Замысел Ицю был прост: привлечь внимание жителей Нюцзячжуан новым спектаклем, а через них выбить приглашения в другие подзвенья или даже на крупные госфермы. Посему, вернувшись от учителя Се в общежитие, он не стал откладывать дело в долгий ящик и сразу собрал молодёжь на совет.
Сейчас, когда осенне-полевые работы завершились, у ребят образовалась масса свободного времени — самое время возобновить репетиции.
В разгар обсуждения кто-то подал мысль:
— Слушайте, а ведь нашему коллективу нужно какое-то название!
Глаза Линь Ицю вспыхнули:
— Отличная идея! В городе перед каждым киносеансом висят афиши с именами актёров и названием картины. Наша группа ничем не хуже, размах должен быть соответствующий. А без имени хорошей рекламы не сделаешь.
Кто-то из парней тут же выкрикнул:
— Давайте назваться «Агитбригада отряда Хунхэ»!
Название напрашивалось само собой, ведь все они числились в этом отряде. Но Ицю эта мысль показалась неудачной.
Его тут же поддержали из угла:
— Не пойдёт! В отряде Хунхэ целая дюжина подзвеньев. Кто поймёт, откудова мы такие взялись?
— Тогда прибавим: «Агитбригада двенадцатого подзвена»!
— Ты совсем с дуба рухнул? Двенадцатое подзвено — это парафия Ван Гэньшэна. Этот хрыч над нами только измывается, а мы ему нашу славу на тарелочке поднесём?
— И то правда! С какой стати делать ему подарки?
— Вот именно!
— Ни за что на свете!
После всех пакостей бригадира Вана дарить ему хоть каплю почёта никто не собирался.
— А если назваться «Агитбригада городских знатоков»?
— Тоже мимо. Знатоков по всей стране пруд пруди. Нам нужно нечто уникальное, единичное...
— Единичное? Ну давайте тогда «Агитбригада деревни Люцзя»?
— Звучит как-то по-деревенски...
— Так мы же для простого народа выступаем! По-моему, в самый раз.
Видя, что разгораются споры, Линь Ицю поднял ладонь:
— Кхм! Друзья, мы действительно должны быть ближе к народу. Но я глубоко убеждён: мы не просидим в Люцзяцунь до конца своих дней. Если завтра нас пригласят на большую сцену в уезд или на ферму, прежнее имя станет нам тесным.
Эти слова заставили молодёжь затаить дыхание. В груди у каждого сладко защемило от смутных, но прекрасных надежд. А что, если и вправду?.. Что, если их ждёт настоящая большая сцена?
Кто-то вздохнул с досадой:
— И это не так, и то не этак... Так как же нам назваться?
В голове у Линь Ицю внезапно сложился нужный образ:
— А что если... Арт-агитбригада «В поисках мечты»?
Ребята на мгновение замерли, смакуя непривычное сочетание слов:
— «В поисках мечты»? Искать свою мечту?..
Линь Ицю твёрдо взглянул на товарищей:
— Именно. Заниматься творчеством и стремиться к своей мечте — даже здесь, в этих непростых условиях.
— А ведь звучит красиво!
— Разве не затем мы здесь, чтобы найти свой путь и свою мечту?
Лучших вариантов ни у кого не нашлось, и предложение Линь Ицю приняли большинством голосов.
Так на свет официально появилась Арт-агитбригада «В поисках мечты».
Линь Ицю откашлялся, привлекая внимание:
— Раз уж коллектив создан, пора установить чёткие правила. Первое и главное: никаких больше демаршей и отказов от ролей накануне выступления! Если подобное повторится — сразу замена, а виновник выбывает из состава навсегда.
Он не стал указывать пальцем на Ли Цзянькана, который в прошлый раз сорвал репетиции, отказавшись играть барина Хуан Шижэня в «Седовласой девушке», но все и так всё поняли. Ребята дружно кивнули. Без дисциплины любая группа быстро превратится в базарную толпу и развалится.
— Второе правило — чёткое разделение труда. Наша агитбригада начинает зарабатывать средства. Прошлый раз мы получили кирпич, который пошёл на общее благо, но впредь за каждый концерт будет полагаться вознаграждение. Доход станет распределяться в зависимости от вклада каждого.
Этот пункт был необходим, чтобы честно расплачиваться с привлечёнными местными артистами — такими как Цзинь Си или Чэнь Чжэн, которые в прошлый раз не получили за свой труд ни гроша.
При вести о том, что выступления станут приносить личный доход, аудитория заметно оживилась.
— Всё правильно! Кто тянет главную роль — тому и куш больше!
— А если я всё время в массовке сижу? Мне что, вечно копейки получать?
— Я вот сцены боюсь, так мне только за кулисами подай-принеси работать?
— Не спешите паниковать, — улыбнулся Ицю. — По поводу распределения ролей порядок будет такой: самовыдвижение, открытый конкурс и общее голосование. Желающие пробуются на роль, а если силы равны — коллектив решает голосованием. Всё по-честному. К тому же один и тот же человек не сможет исполнять главные роли более чем в двух постановках одновременно.
Это ограничение давало шанс проявить себя другим.
— Что же касается работы за кулисами — она не менее важна! Наш коллектив — как единый механизм, где каждый винтик на своём месте. Успех спектакля зависит не только от тех, кто стоит на сцене под аплодисменты, но и от тех, кто готовит реквизит, свет и костюмы. Без работы и честной доли не останется никто!
Эти слова Линь Ицю стали отличным утешением для скромных и не обладающих яркими талантами ребят. Каждый понял: его труд будет оценен по достоинству.