Чжао Чжэ, привыкший к казённым харчам и всяким деликатесам, с откровенным любопытством разглядывал блестящее прозрачное блюдо.
— Это что такое? — поинтересовался он.
Линь Ицю тут же принялся объяснять:
— Это желе из желудёвого крахмала. В каком-то смысле наша местная гордость, диковинка деревни Лю. Делаем из обычных желудей, что собираем в лесу за холмом, так что вещь не сказать чтоб дорогая.
Повернувшись к Су Юань, он добавил:
— Правда, на улице мороз... Откуда вдруг такое блюдо?
— Холодно? Да мне кажется, в доме так натоплено, что даже жарковато. Холодные закуски как раз помогают сбить внутренний зной. К тому же у желе из желудёвого крахмала столько полезных свойств! К примеру... — Су Юань не напрасно поднимала это производство плечом к плечу с Линь Ицю: со знанием дела она раскладывала всё по полочкам, попутно преследуя и собственные маленькие цели.
Чжао Чжэ ловко подцепил палочками аппетитный кусок:
— Что ж, раз так — отнекиваться не стану, с удовольствием попробую. — И, оглядев остальных, махнул рукой: — Чего вы все стоите? Садитесь же!
Лишь тогда молодые специалисты осторожно подсели к гостям. Все изрядно проголодались: с самого утра гнули спины на работе, а потом до полудня давали интервью. Впрочем, рядом восседал целый главный редактор уездной газеты — фигура для рядовых городских комсомольцев поистине грандиозная. Поэтому каждый старался вести себя безупречно, боясь ударить в грязь лицом и посрамить высокое звание образованной молодёжи.
— Ого, а ведь здорово! С острецой, освежает! — похвалил Чжао Чжэ.
Хоть на столе стояла простая деревенская стряпня, приготовлена она была с душой. Голодный редактор оценил старания Су Юань, вложившей в угощение всё своё кулинарное мастерство.
Линь Ицю, ловя момент, тут же предложил:
— Если пришлось по вкусу, возьмите немного с собой. Добро это у нас не переводится.
«Будет у редактора хорошее настроение — глядишь, замолвит словечко про наш промысел», — проскользнула у него удачная мысль.
У корреспондента Вана тоже заблестели глаза, но этикет требовал выразить вежливое сомнение:
— Желе-то само по себе пресное. К нему ведь заправка нужна особым образом приготовленная, вряд ли у нас дома так же вкусно получится!
Су Юань мягко улыбнулась:
— Да что вы, это вовсе не проблема! Мы с ребятами придумали два вида заправок. Всё уже разлито по баночкам. Дома останется только полить желе и перемешать — даже печь разжигать не придётся.
— Неужто настолько просто? — Чжао Чжэ и впрямь заинтересовался. Он жил один, без семьи, питался вечно в заводской столовой и за готовку дома никогда не брался. Такой полуфабрикат был для холостяка настоящей находкой.
— Само собой! Да и не стоит оно ничего, обычный деревенский гостинец, — ответил Линь Ицю и незаметно подал знак. Смышленые ребята тут же сообразили, в чём дело, и побежали собирать гостинец. Желе они ели уже который месяц подряд, да и к Новому году хотелось заготовить свежее, так что отдать запасы было только в радость.
Чжао Чжэ отказываться не стал. Добирался он сюда несколько часов, так что плотный обед и скромный загородный подарок выглядели вполне заслуженной наградой за труды.
И поел, и подарки увозит... Ван Су стало даже как-то неловко. Они ведь ехали сюда исключительно за громким материалом! Заметив, что начальник ничуть не смущён, корреспондент еле слышно вздохнул.
Чжао Чжэ истолковал этот вздох по-своему и понизил голос:
— Да ладно тебе. Товарищ Линь совсем не из тех, кто выслуживается перед начальством. Был бы выгодоискателем — разве стал бы отдавать славу и внимание другим? К тому же мелочь эта ничего не стоит, сам слышал: обычные дикие желуди. Заискивать с таким не выходят.
Что тут скажешь? Главный редактор всё сам для себя разложил. Ван Су поразмыслил и вынужден был согласиться: а ведь и правда. Они помогают агитбригаде «В поисках мечты» прославиться на весь уезд, денег за статью не берут — чистый взаимовыгодный обмен.
Застолье прошло в исключительно тёплой атмосфере. Линь Ицю лично проводил гостей до самой окраины, чем окончательно завоевал расположение Чжао Чжэ: парень хоть и молодым был, а житейскую мудрость и такт проявлял редкие.
Вернувшись в редакцию, Чжао Чжэ, не дожидаясь подчинённых, сам взялся за перо. В статье он ярко расписал свои впечатления от юного героя: от героического спасения утопающего и просветительской работы по первой помощи до его службы бухгалтером на благо народа и создания агитбригады... Вскользь упоминалось и подаваемое в Люцзячуни редкое желе из желудёвого крахмала.
Дописав, редактор не успокоился и созвал коллег дорабатывать текст.
Кто-то из сотрудников шутливо спросил:
— Товарищ Чжао, неужто вам так щедро заплатили, что вы с таким пылом защищаете и славите этого парня?
— Заплатили?.. Ха, ничего я не получил, — с ухмылкой ответил Чжао Чжэ. Пара банок заправки с желе явно не тянула на подкуп.
— Тогда к чему такая забота?
Дослужившись до главреда, Чжао Чжэ привык к тому, что его слово в газете — закон. Он лишь нетерпеливо отмахнулся:
— Что за расспросы! Просто тошнит уже от бесконечных сухих отчётов и официальщины.
Газета «Гуанмин жибао» сработала оперативно: в первый день интервью, во второй — готовый макет, а на третий статья уже вышла в печать. Перед Новым годом у людей водилось немного лишних медяков, и многие охотно покупали свежие выпуски, чтобы почитать о текущих делах (хотя читать там было особо нечего). Тираж разлетелся быстрее обычного.
Чжао Чжэ и помыслить не мог, что эта публикация произведёт эффект разорвавшейся бомбы.
В редакцию мешками повалили письма. Отклики стекались отовсюду, и все они сводились к одному: читатели наперебой спрашивали про агитбригаду «В поисках мечты».
Простые жители уезда тоже оживлённо обсуждали статью:
«А где находится этот производственный отряд Хунхэ?»
«А деревня Люцзя — это в двенадцатом подзвене, да?»
«И что, женщина правда может возглавлять агитбригаду?»
«Кто такой этот Линь Ицю?»
«А приём Хаймлиха — это вообще как?»
Новость казалась невиданной, будоражащей умы, но расспросить было некого — оставалось только обрывать редакционные телефоны.
Причина столь бурного восторга была проста: после стольких лет бесконечных политкампаний народ банально изголодался по зрелищам. Кино большинству было не по карману, профессиональные ансамбли до глуши не добирались, а кинопередвижки объезжали уезд раз в год по обещанию. Старинные же бродячие труппы давно разогнали в ходе борьбы с «четырьмя пережитками». Людям требовалась хоть какая-то отдушина для души.
Сам Линь Ицю полагал, что заметка выйдет разве что после праздников, а потому не забивал себе голову и спокойно готовился к Новому году. Он и не догадывался, что слава об агитбригаде «В поисках мечты» уже разлетелась по всему региону.
* * *
В это же время в конторе пятого подзвена производственного отряда Хунци неожиданно зазвонил телефон.
Ли Аньшэн, вбежав в помещение весь в снегу, с ходу принял трубку из рук дежурного связиста.
Он ломал голову, кто бы это мог быть. Вся родня давно получила праздничные посылки и письма, да и телефона у них отроду не водилось. Кому он понадобился под самый Новый год?
— Алло, старик Ли? — прозвучал из трубки мягкий, интеллигентный голос.
Ли Аньшэн мгновенно узнал собеседника и радостно воскликнул:
— Старик Го?! Ты, что ли?! Экая встреча, с чего вдруг вспомнил обо мне?
Го Шуцзян усмехнулся:
— А почему мне тебе не позвонить? Два года уже не виделись! Поздравляю с наступающим Новым годом.
— А я уж думал, стал начальником фермы — и всё, старые друзья-комсомольцы тебе больше не товарищи! — поддел его Ли Аньшэн.
Го Шуцзян сокрушённо вздохнул:
— Скажешь тоже! Закрутился совсем. На девятой ферме работы непочатый край: отделение новое, набрали неопытной молодёжи, дела идут с трудом...
— Да ладно тебе плакаться! Я вот на подсобном промысле поднялся, ты теперь при должности. Как-нибудь надо выкроить день, собраться старой компанией в государственном ресторане да пропустить по рюмочке.
— Это дело хорошее, обязательно соберёмся. Но я, признаться, звоню по делу.
— Так и знал, что ты не просто так всполошился! Давай выкладывай, что стряслось.
— Вчера мне попался свежий номер газеты. Занятная статья! Пишут, у вас в производственном отряде появилась собственная агитбригада?
— А-а, было дело! — гордо подхватил Ли Аньшэн. — Я их даже к нам в деревню зазывал с выступлением!
На том конце провода заметно оживились:
— Ну конечно! Как я и думал! Что же ты молчал, дружище? И как они, хорошо выступают?
Сам Ли Аньшэн газет обычно не читал, но если уж весть докатилась до соседа-начальника, размах явно был солидным.
— Жаль, метель на дворе, пути занесло, — с сожалением проговорил Го Шуцзян. — А то б я сам приехал их звать. Вот и звоню тебе: раз вы знакомы, замолви за нас слово. Мы на девятой ферме тоже хотим встретить праздник с хорошим концертом.
— Ты чего это? У вас там вся ферма из городской молодёжи состоит, талантов пруд пруди! Своими силами бы сообразили представление, куда веселее было бы. На крайний случай кинопередвижку вызовите!
— Э-э, брат, да какие из них артисты! Люди целый год на износ пахали, не хватало ещё под праздник заставлять их репетициями мучиться. А с кинопередвижкой одна головная боль: приезжает редко, да и с электричеством у нас беда. Чуть нагрузка вырастет — свет рубится, сеанс сорван, зрители разбегаются. К тому же платить им надо нехило, а крутят одни и те же три ленты, я их наизусть знаю... Короче, выручай, подсобишь?
Ли Аньшэн аж расплылся в улыбке: надо же, сам начальник фермы пришёл к нему с просьбой!
— Да куда ж я денусь, помогу! Мы же товарищи. Скажу тебе по секрету: у них там и песни, и пляски, и сценки — всё на высшем уровне! А одна пьеса есть — «Возвращение Сунь Динбао в деревню», так это ж вылитый я! Ты послушай...
— Стой-стой, не рассказывай! — перебил его Го Шуцзян. — Сюжет предвкушать хочу! По деньгам не обидим, хозяйство у нас крепкое, гонорар выплатим как надо, так что договаривайся.
Ли Аньшэн с нехотью повесил трубку. Дороги занесло, за газетой в уезд не выберешься, так что оставалось набрать Линь Ицю и узнать, будет ли у того время на выездные гастроли.
Немного подумав, он набрал номер коммутатора в Люцзячуни.
Линь Ицю, снимая трубку, даже опешил.
Что-что? Их зовёт с концертом Ферма 875?
И всё это благодаря единственной заметке Чжао Чжэ?
Эх, что же он раньше-то тупил! Знай он, как легко это работает, давным-давно затащил бы корреспондентов к себе в деревню!
— Алло, товарищ Линь, вы меня слышите? — донеслось из трубки.
— Да-да, я здесь! Спасибо вам огромнейшее, брат Ли, за такую отличную возможность!
— Да за что спасибо-то! Приятель мой — тоже из бывших городских комсомольцев, сейчас начальника отделения тянет. Условия у них богатые, так что не стесняйся, запрашивай полную стоимость.
Ли Аньшэн был только рад свести двух хороших людей.
— И всё же я ваш должник! — заверил его Линь Ицю, про себя отметив: «А ведь Сюйли Цзин не соврал — Ли Аньшэн действительно на короткой ноге с начальником девятой фермы».
— Ладно-ладно, бывай. Надумаете к Празднику фонарей новую программу — обязательно зовите, ждем вас снова!
Слова Ли Аньшэна навели Линь Ицю на важную мысль: агитбригаде жизненно необходим новый оригинальный репертуар. Обычные песни и пляски у кого угодно получатся, скоро подтянутся конкуренты, и им нужно удержать первенство за счёт уникальных постановок.
Сложив в голове план действий, Линь Ицю первым делом обрадовал остальных комсомольцев.
Новость встретили ликованием. Никто не ожидал, что уездный главный редактор обладает таким мощным влиянием — одна-единственная статья, а заказы уже посыпались рекой!
Линь Ицю жестом попросил тишины и охладил их пыл предупреждением:
— Друзья, если мы едем на ферму, нашу пьесу «Возвращение Сунь Динбао в деревню» придется отложить. Она туда не подходит.
Ребята обомлели: как так? Сыграли-то всего ничего, и уже списывать со счетов?!