Мысли в голове Дун Сяоянь смешались в сплошной ком. Ещё недавно казалось, что свадьба с сыном начальника Су — дело решённое, а теперь всё рухнуло: прощай, жених, прощай, тёплое местечко в универмаге! Лини, конечно, живут неплохо, да только до семьи начальника им как до Луны. К тому же Линь Ихай — инвалид, хромой на всю жизнь... И как ей за такого выходить? Представляя своё будущее в этой семье, девушка окончательно растерялась.
— Ну что ты молчишь? Говори же! — донимала мать.
От настойчивых приставаний родителей девчонка не выдержала и всхлипнула, заливаясь слезами:
— Я... я не знаю... Не знаю, как теперь быть...
Линь Ицю состряпал удручённую мину и сокрушённо вздохнул:
— Что ж, наша семья и впрямь небогата. Неудивительно, что сестра Сяоянь брезгует нами. В конце концов, мой старший брат...
— Да нет же, товарищи Линь! Сяоянь просто засмущалась, на самом деле она... — Мать Дун метнула на дочь свирепый взгляд, отчаянно пытаясь спасти положение.
Поняв, что её уловка сработала, Чжоу Цуйпин расплылась в улыбке:
— Да ладно вам! Девушка она хорошая, не пропадёт. А у нас в рабочем городке полно отличных парней. Будешь у нас — заходи ко мне, я как раз на втором этаже живу!
Тут уж и Лю Симэй опомнилась, с возмущением вставив:
— Эй, Цуйпин, ты чего вытворяешь?
Чжоу Цуйпин лишь одарила её прохладным взглядом:
— А я с тебя ещё и не спрашивала! Девчонка всем видом показывает, что ей этот брак не упёрся, а ты её силом сосватать пытаешься? С тебя ещё за историю с троюродным братом старого Ханя не спросили!
Лю Симэй моментально сдулась. Поразмыслив над поведением семейства Дун, она решила, что от такой родни лучше держаться подальше, и умыла руки.
На этом сватовству пришёл конец. Хозяева проявили максимальное радушие, но раз уж невеста «не соизволила» и сочла Линей слишком бедными, навязываться никто не стал.
Проведя гостей до ворот городка под любопытными взглядами соседей, Лини попрощались. Опозоренным Дунам ничего не оставалось, кроме как убраться восвояси, не солоно хлебавши.
Летний день угасал медленно. Солнце ещё стояло высоко, хотя полуденный зной уже спал. Семейство Дун было большим, ехать на автобусе — накладно, так что до своей деревни им пришлось плестись пешком.
По дороге Дун Дачжуан не выдержал и накинулся на сестру:
— И о чём ты только думала? Лини так хорошо живут! А уж как их старший готовит — пальчики оближешь! Кабы вы договорились, я бы хоть досыта поел!
Дун Даминь тут же подхватил:
— И не говори! Задрала нос, всё надеялась к начальнику Су в дом пристроиться! Родители Линя — рабочие со стажем, да о такой семье другие только мечтают! Я-то надеялся, через тебя с ними сойтись, глядишь, и мне бы местечко временщика на заводе выхлопотали!
Дун Даго не отставал:
— Вот-вот! Согласись ты, глядишь, Лини бы свою третью дочку за меня отдали!
Братья набросились на неё скопом, и ни одному из них даже в голову не пришло, что они пытались устроить свою жизнь за счёт брака сестры.
Дун Сяоянь за словом в карман не лезла и тут же огрызнулась:
— На себя посмотрите! Набросились на еду, как голодные черти из преисподней! Позора от вас было куча, а теперь на меня валите?
В душе она закипала от ненависти к братьям: ни образования, ни ума, ни жилки пробивной — только и умеют, что за счёт сестринского приданого жениться! Куда им до сыновей Линя!
Перепалка братьев и сестры допекла Дун Хунцзюня, и он гаркнул:
— А ну закройте рты! Совсем стыд потеряли — на людях собачиться!
Молодёжь умолкла, но в душе каждый остался при своём мнении, затаив обиду.
Когда Дуны скрылись из виду, Чжоу Цуйпин тоже сообразила, что пора честь знать, и, сославшись на дела, удалилась. Лини облегчённо перевели дух и повернули к дому.
Но не успели они сделать и пары шагов, как к ним подскочили любопытные соседи.
— Старик Линь, это вы родственников провожали, что ль?
Отец Линя буркнул себе под нос:
— Каких ещё родственников...
— Старик Гу, ну ты и спросил! И так же всё понятно.
— Это случайно не те, что по фамилии Дун?
— Хех, ну и семейка! На смотрины такой оравой привалили — явно поживиться рассчитывали!
Линь Ицю мысленно поставил соседу зачёт: попал прямо в яблочко.
Мать Линя попыталась замять разговор, отмахиваясь от расспросов:
— Да просто знакомые приходили, мы ни о чём не договаривались.
Несмотря на спокойные слова, на лице её читались глубокая усталость и досада. Соседи, прекрасно всё поняв, принялись утешать:
— Чжан Сюфан, твой Дахай ещё молодой! А с его сапожной мастерской, которая сейчас так гремит, он без жены точно не останется.
— Дахай, ты только к сердцу не принимай! Нечего из-за чужих людей расстраиваться.
— Вот именно! Мы Дахая с малых лет знаем, парень золотой. Откуда этим деревенским знать, какой он на самом деле?
— А эта Дун Сяоянь... Ничего особенного! Ишь, расфуфырилась, ещё и нос воротит от нашего рабочего класса!
Соседи по дому иногда бывали въедливыми, но в случае чего всегда стояли за своих. Для них Линь Ихай был родным, а приезжие — чужаками.
Когда толпа рассосалась, отец Линя с облегчением вздохнул:
— А ведь раньше эта девчонка мне нравилась. Думал, если споладите, да денег на свадьбу не хватит, заложу кое-какое барахло да у родителей перехвачу... А сейчас смотрю на всё это, и прямо от сердца отлегло.
Линь Ицю подхватил:
— Ещё бы не отлегло! Сложись всё иначе, нам бы потом с этой семейкой всю жизнь мучиться пришлось.
— Это ты к чему? — удивилась мать.
— Дунни, расскажи-ка им.
Линь Дунни выложила всё, что узнала. Сяоянь, задетая богатством Линей, пыталась выставить себя невестой из высокого общества, упомянув начальника Су, но сама же попалась на собственном языке.
— Ах они проныры! — вспыхнула Чжан Сюфан. — Выходит, нас за запасной вариант держали?! А я-то думала, они искренне нашего Дахая приглядели... Обычные рвачи!
Линь Ицю рассуждал трезво: брачные дела — дело добровольное, главное, чтобы к ним больше не лезли. Он добавил:
— История не самая приятная, так что пусть останется между нами. Выносить это наружу не стоит.
— Само собой, — согласилась мать.
— И ещё: если эти Дуны снова попытаются искать с нами встречи под каким-нибудь предлогом, гнать их в шею. А то ещё вобьют себе в голову переключиться на третью сестру.
Вспомнив, как тётушка недавно заикалась об обмене невестами, Линь Ицю решил перестраховаться.
Отец Линя, сопоставив факты, преисполнился праведного гнева. Лицо его налилось багровой краской:
— Да есть ли вообще предел их наглости?! Они что, на мою Сяни роток разинули?!
Линь Ихай твёрдо произнёс:
— Я скорее весь век бобылем проживу, чем позволю третьей сестре жертвовать собой ради моей свадьбы!
Мать Линя постаралась всех успокоить:
— Ладно вам. Слава богу, вовремя разглядели, что за люди. А свадьба Дахая — дело судьбы, тут спешить нельзя. — Затем она с улыбкой добавила, расплываясь в морщинках: — Вы бы знали, сколько народу в последнее время про нашего Дахая расспрашивает...
Линь Ихай видел, с каким азартом мать взялась за дело. Ему не хотелось портить ей настроение, но, помявшись, он всё же проронил:
— Да не стоит так уж торопиться со смотринами... Вообще-то я...
— М?
Линь Ицю сразу уловил: дело нечисто! Все остановились как вкопанные и вылупились на старшего брата, ожидая продолжения.
— Давайте лучше дома поговорим, — смутился Ихай.
— Ну уж нет, говори прямо здесь! — Родоначальники семейства сгорали от нетерпения.
Сумерки уже сгустились, редкие любители вечерней прохлады разошлись по квартирам, и на улице осталась лишь семья Линь.
Деваться было некуда, и Линь Ихай признался:
— Помните, на свадьбе младшей тётушки мы виделись... Мне показалось, она очень заботливая девушка. А потом, когда я ездил к бабушке передать вещи, мы снова пересеклись... Товарищ Цуй очень добрая и душевная. И... её совершенно не смущает моя хромота.
«Товарищ Цуй? Цуй Сянхун?»
В памяти Линь Ицю всплыл силуэт высокой статной девушки.
— И как у вас всё завертелось? — с любопытством спросил он.
— А она к тебе как относится? Тоже неравнодушна? — оживилась мать.
— А сноха красивая? — вставила Линь Дунни.
Вопросы сыпались со всех сторон, но Линь Ихай не злился. Видя, как родные волнуются больше него самого, он лишь покачал головой:
— Какая ещё сноха, не фантазируй. Тогда у них дома укрепляли крышу, я немного помог по хозяйству, вот её мать и пригласила меня обедать... А что до остального... Откуда мне знать, что у девушки на уме?
Отец Линя, человек горячий, тут же перебил его:
— Чего тут гадать! На днях с твоей матерью сами съездим в деревню и всё узнаем.
— Чего?! — изумился Линь Ицю. — Так сразу?
Отец громко расхохотался, разом сбросив накопившийся за день груз:
— Ха-ха-ха! А чего тянуть? Куй железо, пока горячо!
Сказано — сделано. На следующий же день супруги Линь взяли отгул на работе и отправились за город. Вернулись они сияющие — видно было, что Цуй Сянхун пришлась им по душе.
Мать Линя, у которой скопилась некоторая заначка, даже выделила старшему сыну денег, чтобы тот почаще навещал девушку в деревне, и строго-настрого наказала: «Запомни, ухаживать без намерения жениться — это самое настоящее хулиганство!»
И хотя официально о свадьбе Линь Ихая и Цуй Сянхун ещё не договорились, в глазах семьи всё уже было предрешено.
Когда вопрос с женитьбой старшего сына прояснился, супруги Линь наконец перевели дух. Казалось, у них перестала болеть поясница и ломить суставы — труды всей жизни дали свои плоды, и будущее обрело ясность.
Летние каникулы пролетели весело и незаметно, и вот для Линь Ицю настал черёд выпуска — он пошёл в третий класс старшей школы.
В своей прошлой жизни Ицю успеваемостью не блестал — иначе его не отправили бы учиться за границу, — и то, что он так и не сдал гаокао, оставалось едва ли не единственным упущением в его в остальном успешной судьбе. По первому времени он рассчитывал поднажать на учёбу, после выпуска устроиться на работу и подсобирать денег, а когда возобновят государственные экзамены — поступить в университет (на крайний случай сошёл бы и техникум). Имея на руках диплом и стартовый капитал, можно было бы завертеть какой-нибудь бизнес. Однако, оказавшись в школе, он понял, что слишком наивно раскатал губу.
Школа, где учился Ицю, была единственным средним учебным заведением во всём уезде Усянь. Заведение было совсем крошечным: у железных ворот краснела надпись «Первая средняя школа Усяня», а сама территория состояла всего из двух длинных одноэтажных бараков из чёрного кирпича — учебного и спального корпусов. Окна с массивными железными решётками придавали баракам сходство с тюремным замком. Спортивная площадка давно пришла в запустение: беговые дорожки заросли травой по пояс, а среди сорняков несколько взрослых мужчин в заводских комбинезонах гоняли мяч.