Родители взяли листы, ошеломлённо переглянувшись. Неужели эти рисунки вышли из-под руки их младшего сына?
В своей прошлой, современной жизни Линь Ицю много лет учился рисованию. Он всерьёз считал себя одарённым: недурно владел кистью, играл на паре музыкальных инструментов. Учёба в школе не задалась, так что юноша надеялся пробиться по творческой стезе, но строгий дед счёл эти увлечения блажью и пустой тратой времени. Не дав внуку даже сдать выпускные экзамены, старик за шкирку отправил его на «перевоспитание» за границу. Спустя два года мытарств Ицю пришлось поступить на экономический факультет, где он просидел целых пять лет, так, впрочем, ничего путного из учёбы и не вынеся.
Эскизы, которые он набросал, не претендовали на архитектурный изыск — обычные наброски интерьера, придуманные специально для этой квартиры. Ицю рисовал их от скуки, просто чтобы убить время, и никак не ожидал, что они столь удачно придутся к месту.
Обстановка на бумаге смутно напоминала их нынешнюю гостиную. Сравнивая рисунок с комнатой, отец с матерью то и дело узнавали знакомые углы.
— Батюшки, да как же это! — всплеснула руками мать. — Чудеса да и только! Кто ж тебя так выучил? Прямо как живое!
— Пап, мам, вам всё понятно? — с лёгким волнением спросил Линь Ицю.
Он и так постарался стилизовать эскизы под декорации старых фильмов, чтобы не шокировать родителей излишним модерном.
— Понятно, отчего ж не понять… Это ведь… диван, верно? — Отец закивал, ткнув мозолистым пальцем в рисунок.
— Точно! А ты у меня разбираешься, пап, — мягко польстил ему Ицю.
Диван на чертеже выглядел весьма изящно. Юноша прекрасно понимал, что достать такой в нынешних реалиях почти невозможно, поэтому последние дни прикидывал варианты попроще.
Линь Чанлай простодушно почесал в затылке:
— Да какое там… Раньше, когда богатеев из особняков вытряхивали, и почище мебель конфисковывали.
Уезд Усянь располагался неподалёку от Шанхая, и в былые времена сюда стекалось немало иностранных купцов. После образования Нового Китая добротные особняки в европейском стиле выкупила местная знать, однако по вполне понятным причинам теперь в них никто не жил — дома стояли заброшенными.
Воздух в комнате вмиг сделался неловким. Поняв, что затронул опасную тему, Линь Ицю поспешил перевести разговор:
— На самом деле семья у нас не такая уж и большая. Мне кажется, гостиную можно расчистить: поставить чайный столик, небольшой диванчик, чтобы гостям было где присесть. Правда, барахла тут накопилось многовато… Комнату для третьей сестры и младшей я тоже нарисовал, эскиз на следующем листе. Но самое главное — это комната для старшего брата! Вы только взгляните…
— Да этот хлам ещё от твоих дедушки с бабушкой остался, — вздохнула мать. — Многое и впрямь без надобности пылится, а выбросить рука не поднимается, вот и не знаем, куда деть. Ох, а комната-то какая ладная! Старик Линь, ты только посмотри! — Она нетерпеливо дёрнула застывшего мужа за рукав.
— Чего? Хлам? Да какой же это хлам! — тут же запротестовал отец. — Добрые, полезные вещи! Просто пока не пригодились.
Линь Ицю знал: отец всю жизнь берёг каждую копейку и ни за что не согласится просто так расстаться со старьём. На этот случай у него уже зрела идея натурального обмена, но её ещё требовалось проверить на практике. Если и дальше позволять вещам скапливаться, скоро по дому нельзя будет пройти. Ицю слишком хорошо помнил, во что превращаются квартиры, захламлённые поколениями жильцов.
— Ладно тебе, я же про комнату толкую! — перебила мать, воодушевлённо разглядывая рисунок. — Погляди, как в новой спальне всё славно: и скатерть, и настольная лампа… А вот здесь наклеим парные иероглифы «двойное счастье»!
Предвкушая скорую свадьбу старшего сына, она повеселела, и голос её зазвучал звонче.
Линь Ицю решил ковать железо, пока горячо. Разложив эскизы на обеденном столе, он принялся переносить нарисованное на реальное пространство, наглядно поясняя руками:
— Вот здесь можно поставить шкафчик для всяких мелочей, а тут сделать лёгкую перегородку, чтобы с порога спальня не просматривалась. Что же касается этой зоны… Я ещё подумал: выносить кухню во внутренний дворик, конечно, экономит место в доме, но как только ударят морозы, бегать на улицу разжигать печь станет сущим мучением. Да и под дождём угольные брикеты мигом отсыреют. И с уборной то же самое — надо бы найти мастера и обустроить её внутри дома. Кому охота в лютую стужу по ветру на двор выскакивать?
Как-никак, за плечами Ицю был опыт жизни в XXI веке, так что даже самые элементарные идеи комфорта заставляли родителей лишь изумлённо цокать языками.
— Вот увидите, — подвёл итог Линь Ицю, — если отделать дом так, как я нарисовал, то не только гости рты разинут, но и будущая невестка, переступив порог, ни за что уходить не захочет!
— Ах ты негодник, только бы над старшим братом подшучивать! Дело-то ещё даже на воде вилами писано, — с улыбкой пожурила его мать, хотя глаза её светились надеждой.
— Да я же чистую правду говорю, и стараюсь ради всех нас! — горячо возразил юноша. — Нам ведь в этом доме до старости жить. Разве можно мириться с такой теснотой? У других кругом кавардак, и у нас то же самое. Мы ведь городские жители! Негоже нам ютиться точь-в-точь как в родной деревне!
Эти слова задели мать за живое. В своё время она вышла замуж именно ради того, чтобы не горбатиться всю жизнь в поле. Жизнь в городе, безусловно, была сытнее и комфортнее, но приходилось делить крошечное пространство с десятком соседей. А с этим приходили вечные дрязги: сегодня скандалят из-за места для сушки белья, завтра — из-за чужой луковицы или головки чеснока на общей кухне, послезавтра — из-за незакрытого крана в общественной уборной. Пусть городские не крыли друг друга отборной деревенской бранью с поминанием предков до седьмого колена, но добрососедством здесь и не пахло.
— В твоих словах есть резон, сынок, — вздохнула мать. — Насчёт комнат для Сяни и Дунни я не против. Но вот туалет с кухней в доме… Где это видано? Ни у кого в округе такого нет.
Всё упиралось в нежелание выделяться из общей массы — вполне естественный страх для этой эпохи. Линь Ицю и не рассчитывал перевернуть их мир за один присест. Со временем прогресс возьмёт своё, и люди привыкнут к новшествам.
Поэтому он благоразумно отступил на шаг назад и попросил хотя бы отгородить в доме место под небольшую душевую: мыться в смрадном общественном туалете было выше его сил. Родителям не оставалось ничего другого, как скрепя сердце уступить.
Когда обсуждение подошло к концу, Линь Чанлай внезапно нахмурился:
— А когда это ты рисовать научился? Что-то я раньше за тобой такого не замечал.
— Э-э… ну…
Ицю уже собирался свалить всё на школьных товарищей, как отец вдруг сам нашёл объяснение:
— Впрочем, чему тут удивляться. В роду у наших Линей в стародавние времена был человек, сдававший экзамены и получивший степень цзюйжэня! Знаешь ли ты, что это за почёт? Сто лет назад наш род считался образованным, благородным… — Отец с детства слышал эти предания от деда и когда-то очень ими гордился. — У нас на въезде в деревню даже памятная резная арка стояла. Жаль только, в те смутные годы её…
К концу фразы голос Линь Чанлая угас, в глазах мелькнула застарелая тоска.
— Ладно, пустое. Лишь бы все были живы-здоровы, а былое поминать незачем. Ты только на улице об этом не болтай, слышишь?
— Конечно, пап, я всё понимаю, — поспешно заверил его Ицю.
В эпоху, когда за неосторожное слово можно было сломать себе жизнь, следовало держать язык за зубами.
— Мама, ну так как тебе мой план? — обратился Линь Ицю к матери. — Не поверю я, чтобы во всём Усяне не нашлось хорошей девушки, согласной выйти за старшего брата!
Мать всё ещё сомневалась, но всё же с надеждой кивнула:
— Пожалуй, дело говоришь!
Ицю понимал: родителям трудно всерьёз воспринимать слова младшего сына, тем более что прежний хозяин этого тела слыл парнем ветреным и ненадёжным.
— Давайте приведём наш дом в порядок и сделаем всё, что в наших силах. А уж со старшим братом я сам поговорю — ручаюсь, переломим ситуацию в нашу пользу! — Он уверенно сжал ладонь в кулак.
По правде сказать, родителей убедили не столько пылкие речи Ицю, сколько сами чертежи. Они ожидали от младшего пустых фантазий, а он разложил всё по полочкам, составив чёткий и разумный план.
Если дом и впрямь превратится в такую картинку, то, глядишь, какая-нибудь приличная девушка и положит глаз на их первенца!
Обсудив ещё несколько мелочей, Ицю взглянул на часы и поторопил родителей: приближалось время рабочей смены, и опаздывать на фабрику было никак нельзя — вмиг пришьют нарушение дисциплины.
По дороге на работу супруги невольно вернулись к утреннему разговору.
— Как думаешь, выйдет у нас что-нибудь с этой затеей? — Когда первый восторг схлынул, сердце матери вновь сжалось от тревоги.
— А хоть бы и не вышло! Хуже-то всё равно не станет, — с редкой для себя злостью бросил отец. — В следующем месяце встреча обязательно должна состояться. Если эта Лю Симэй снова всё сорвёт, я заставлю старую каргу вернуть до единого юаня и все талоны, что мы ей скормили!
Было видно, что даже такого кроткого человека сваха умудрилась довести до белого каления.
Немного помолчав, Линь Чанлай нахмурился:
— И всё-таки… не кажется ли тебе, что Сяо Цю в последнее время сильно переменился? Перестал шляться по улицам с дружками, взялся за ум, да ещё и рисовать научился. Ты видела подписи на полях? Раньше писал как курица лапой, а тут — ровный, чёткий почерк.
— Наш Цюцю всегда был толковым мальчиком! — заступилась мать. — Вспомни, каким смышлёным он рос. Это ты вечно им не интересовался! — Она понизила голос и с лёгкой усмешкой добавила: — Да и сам же только что хвастал предком-цзюйжэнем. Вот и передался мальцу благородный корень.
— Да предок-то настоящий, в уездных хрониках записан, чего ты смеёшься! Только тот старик книжной премудростью славился, а про рисование никто не говорил. Да и кто в нашей родне вообще кисть в руках держал?..
Линь Чанлай внезапно осёкся, испуганно огляделся по сторонам и едва слышно прошептал:
— Ладно, молчи. Прошло сто лет, поминать не к добру. Услышат в ревкоме — живо на ковёр вызовут…
Его голос затих, но в душе матери эти слова отозвались тревожным звоном.
Она ведь понимала: муж прав. За вычетом того далёкого предка, род Линей уже несколько поколений состоял сплошь из неграмотных крестьян. Откуда взяться художественному дару? Школы сейчас работают лишь для вида, нормальных уроков нет. Где сын мог всему этому научиться?
Тонким ремеслом да изящными искусствами обычно владели только люди из «тех самых» семей…
Неужели спустя столько лет прошлое всё-таки дало о себе знать?..
— Будет тебе голову забивать, — оборвала себя мать. — Рисунки какие-то… Забудь и не поминай больше, и без того забот полон рот.
И всё же, пытаясь отогнать дурные предчувствия, она добавила:
— Старики говорят, некоторые поздно ум набирают. Вот и наш Сяо Цю из таких… Повзрослел парень, остепенился. Теперь хоть будет на кого в старости опереться.
Язык говорил гладко, но глубоко в груди матери затаился липкий, холодный страх.
* * *
Вечером вся семья снова собралась за обеденным столом.
Мать терзалась нехорошими мыслями и весь вечер сидела как на иголках. Отец, напротив, уверовал, что женитьба старшего сдвинулась с мёртвой точки, и его вечно угрюмое лицо озарял редкий румянец оживления. Линь Ицю, довольный успехом утреннего разговора, едва сдерживал нетерпение. Третья сестра Линь Сяни и младшая Дунни провели весь день вне дома и ни о чём не подозревали.
Старший брат, Линь Ихай, от природы чутко улавливал чужие настроения. Он сразу понял, что от него что-то скрывают, поэтому ужин прошёл в странном, натянутом молчании — кусок ни у кого в горло не лез.
Едва звякнули последние палочки о пустые миски, Линь Чанлай не поднялся из-за стола, как делал обычно. В их доме это означало лишь одно: предстоит важный разговор.
«Ну вот, началось», — мысленно вздохнул Линь Ихай.
— Ихай, дело касается твоих смотрин, — начал отец, неловко кашлянув.
Старший сын не выказал ни капли удивления, лишь приготовился терпеливо выслушать очередную неудачу.
— Мы вроде как договаривались встретиться с девушкой на этой неделе… но у неё, понимаешь ли, дела образовались. Придётся отложить на пару дней…
Для Линь Ихая в этих словах не было ничего неожиданного. Напротив, поняв, что очередное сватовство сорвалось, он даже ощутил глухое облегчение.
Однако Линь Чанлай вдруг повысил голос и радостно хлопнул ладонью по столу:
— Но мы обо всём передоговорились! Встреча назначена на следующий месяц, и пройдёт она прямо у нас дома! Так что я решил как следует обновить квартиру. Если всё сладится, сразу выделим вам с невестой отдельную комнату под спальню. Ты на эти дни свою лавочку прикрой, возьми передышку — будете вдвоём с младшим братом следить за ремонтом!
Шквал ошеломляющих новостей обрушился на Линь Ихая с такой силой, что он окончательно растерялся. На его обычно невозмутимом лице застыло неподдельное изумление. За долгие годы бесплодных попыток жениться он привык к тому, что смотрины заканчиваются ничем. И сейчас, приготовившись к очередному провалу, парень никак не ожидал столь крутого поворота судьбы.