Прозвенел звонок. Класс в мгновение ока ожил, зашумел. Лишь учитель тоскливо обвёл учеников потеплевшим взглядом. Низко поклонившись, он произнёс с тихой, глубокой грустью:
— Надеюсь, друзья мои, вы не оставите высоких помыслов и не предадите свои мечты.
Он повернулся и вышел. Линь Ицю замер лишь на секунду, а затем, не обращая внимания на возмущённый оклик Чжан Сюя за спиной, выскочил в коридор вслед за педагогом.
— Учитель! Погодите, пожалуйста! — крикнул Ицю на ходу.
Мужчина остановился и с надеждой обернулся:
— У тебя какой-то вопрос, ученик?
— Э-э... — Линь Ицю смешался.
Он ведь даже не знал, как зовут этого человека и какой предмет тот преподаёт. Просто увязался следом на одном порыве. Пришлось смущённо признаться:
— Я сегодня набрал кучу заданий, а разобраться не могу. Вообще ничего не выходит... Ну то есть совсем.
Учитель неожиданно тепло рассмеялся:
— Ничего страшного. Одно то, что у тебя есть тяга к знаниям, уже греет мне душу.
У Ицю действительно не осталось никаких воспоминаний об этом преподавателе — видать, прежний хозяин тела откровенно забивал на учёбу.
— Простите мою оплошность, но... как к вам обращаться?
— Зови меня учитель Ху, — сочувственно улыбнулся тот. — Имя моё — Юй, а второе имя — Юйань. Идём со мной.
Он привёл Ицю в учительскую. Слово «учительская», впрочем, звучало слишком громко: крошечная каморка, где стояло несколько покосившихся парт с подложенными под ножки обломками кирпичей. Выудив относительно крепкую табуретку, Ху Юй подвинул её гостю:
— Садись. Эх, скажу тебе прямо: я ведь собирался подавать заявление об уходе.
— Об уходе? — Ицю едва успел присесть, как на него обухом обрушилась эта новость.
Ху Юй снял массивные очки в чёрной роговой оправе, убрал их в футляр и устало потёр переносицу. Без очков его лицо казалось молодым, но отмеченным глубокой печатью жизненных невзгод.
— И куда вы хотите уехать, учитель?
Нынче профессия педагога была не из лёгких. Ицю прекрасно понимал учителя Ху и не вправе был удерживать его ради собственной выгоды.
— Пока не решил. Может, подался в Шанхай. Я ведь приехал сюда три года назад, один вёл химию у пяти классов... Думал, доведу вашу параллель до выпуска и уеду. Но сам видишь: ребята бросают школу. В других классах та же история. Я и прежде помышлял об уходе, а сегодняшнее окончательно утвердило меня в этом решении.
Ицю вздохнул с откровенным сожалением. Только-только нашёл дельного наставника!
— Извините... Я раньше совсем не учился, да и...
— Пустое, — отмахнулся Ху Юй. — Что было, то прошло. Показывай, с чем у тебя сложности.
Линь Ицю немедля достал тетрадь с задачами. В основном там была математика, но он рассудил, что раз учитель преподаёт химию, то с точными науками у него точно порядок.
Школьную программу Ицю в своё время проходил, базовая подготовка имелась. Просто из-за давности лет знания выветрились. Стоило Ху Юю дать пару точных пояснений, как сложные формулы мгновенно уложились в голове.
Учитель, видя, как цепко ученик схватывает суть, распалялся всё сильнее. С одной стороны, его радовала такая сообразительность, с другой — щемило сердце. Убеждать ребят учиться — дело благородное, да только в нынешние времена глубокие знания не приносят счастья. Чем больше понимаешь, тем больнее видеть собственное бессилие перед царящим вокруг хаосом.
За занятиями они не заметили, как пролетело время. Смеркалось. Багровое солнце скатилось за горизонт, а у Ицю громко заурчало в животе.
— Простите, учитель Ху, заставил я вас задержаться, — смутился Ицю. Редко когда ему приходилось чувствовать себя неловко, но этот педагог оказался настоящим кладом: математика, физика, химия, биология — он щёлкал любые задачи как орешки! Отпускать такого наставника не хотелось катастрофически.
— Ну что ты! — махнул рукой Ху Юй. — Я уже и забыл, каково это — быть настоящим учителем. Сегодня душой отдохнул! Пойдём, я провожу тебя.
Ицю отказываться не стал — полезно выведать ещё что-нибудь у умного человека.
Учитель выкатил из сарая велосипед и пошёл рядом с Ицю:
— На самом деле я снимаю жильё неподалёку. Так что сперва провожу тебя.
— Учитель Ху, вы ведь не местный? — уцепился за деталь Ицю. Речь собеседника звучала с характерным мягким сучжоуским выговором, но произношение было очень чистым, а некоторые обороты отдавали севером.
— Я родом из Сучжоу. Учился в Шанхае, а после выпуска пару лет проработал на севере... — Учитель на мгновение погрузился в воспоминания. Должно быть, слишком долго он хранил молчание, раз сейчас его потянуло на откровения. — В шестьдесят пятом я устроился на работу. А на следующий год началась эта... кампания. Мои друзья, однокашники, родные... Кто сгинул, кто сбежал, кого упекли за решётку. А я... чудом уцелел.
Последние слова Ху Юй выделил с едва скрываемой горечью. За ними угадывалась страшная, искалечившая жизнь трагедия.
— Три года назад я приехал в Усянь. Узнал, что в школу требуются учителя, и остался. Думал подзаработать на кусок хлеба, а застрял на три года... И вот опять пора в путь. И снова один. Совсем один...
— В Шанхае у вас тоже никого не осталось, так стоит ли уезжать из Усяня? — не удержался от хитрого хода Ицю. — Тут у вас за три года хоть какие-то связи появились, соседи, ученики.
Ху Юй прекрасно раскусил манёвр юноши, но лишь улыбнулся:
— Вот мы и пришли. Зайди на минутку, я кое-что тебе отдам.
Они вошли в скромный домик. Ху Юй прошёл в кабинет и достал из подстолья, из кожаного сундука, стопку целёхоньких учебников и аккуратных конспектов:
— Разрешение на выезд мне ещё не выдали, так что за день-два я не уеду. К тому же нужно распродать кое-какое имущество... Этим книгам у меня всё равно лежать без дела. Бери, дарю. Только береги их.
Ицю принял подарок как величайшее сокровище и закивал:
— Спасибо, учитель Ху! Я буду учиться изо всех сил! Если возникнут вопросы — прибегу к вам.
— Ладно. В школе я бываю набегами, а дома почти всегда. Приходи прямо сюда.
За этот день Ху Юй проникся искренней симпатией к юноше. Учеников у него перебывало немало, но, не считая бывшей старосты из второго класса, бросившей учёбу, Линь Ицю оказался самым ярким и целеустремлённым.
«Эх, не то сейчас время... — подумал учитель с грустью. — А то выучил бы из него настоящего учёного. Дай бог ему сохранить этот пыл и дойти до своей цели».
— Ну, ступай, — вывел он Ицю на улицу.
— Не надо меня провожать, учитель, путь неблизкий, да и поздно уже!
— Ну уж нет, я хотя бы вещи твои помогу донести. До окраины далеко, мало ли что в темноте случится.
— Правда, не стоит! — замахал руками Ицю, но тут его взгляд упал на припаркованный у крыльца велосипед. В голове мгновенно созрел план. — Учитель, вы ведь сказали, что собираетесь распродавать крупное барахло перед отъездом?
— Ну да, — удивился Ху Юй. — Вещи громоздкие, с собой в поезд не утащишь...
— А продайте мне велосипед! Сразу и книги на багажник привяжу, и доеду с ветерком.
Ху Юй, не долго думая, согласился. Они сошлись на ста юанях, причём Ицю пообещал принести деньги завтра.
«Есть! Свадебная машина для старшего брата готова!» — ликовал про себя Ицю, с удвоенной силой давя на педали.
Все эти дни он обходил ремонтные мастерские в поисках подержанного велосипеда, но такой дефицитный товар на дороге не валяется. Кто ж знал, что удача улыбнется прямо в учительском кабинете!
Ху Юй глядел вслед улетающему в темноту парню и тепло улыбался. Кто бы мог подумать, что ученик, с которым он толком познакомился пару часов назад, наберётся дерзости с ходу предложить сотню юаней за его старый велосипед!
Впрочем, цена была более чем честной — подержанный велосипед как раз и стоил около восьмидесяти-ста юаней. Соседи такую сумму за один раз выложить бы не смогли. Так почему бы не отдать транспорт толковому парню?
Эта сделка заставила учителя уважать Ицю ещё больше. В юноше чувствовалась редкая жилка — та самая упорная стержневая сила, которая напоминала ему об одном дорогом человеке.
И хотя у Ицю не было при себе ни гроша, Ху Юй поверил ему на слово. Удивительное дело: порой доверие между людьми возникало абсолютно без оглядки на условности.
Вернувшись в кабинет, учитель достал из стола писчую бумагу. Перо вывело первые строчки, но тут же замерло. Ху Юй тяжело вздохнул и отложил ручку.
Тот единственный человек, с кем он мог по-настоящему поделиться этой радостью, находился слишком далеко — на ферме в Северо-Восточном крае. Дойдёт ли письмо? А если и дойдёт, не навлечёт ли новые беды на голову изгнанника?
Учитель свернул листок и опустил его в картонную коробку, доверху забитую такими же неотправленными письмами.
* * *
Тем временем в доме семьи Линь атмосфера накалилась. Чжан Сюфан дежурила у ворот чуть не с самого окончания смены: о хорошей новости хотелось рассказать сыну немедленно, но тот всё не возвращался. Мать так и простояла на улице, забыв про ужин.
И вот из непроглядной ночной тьмы выскочил велосипед. На нём, тяжело отдуваясь и бешено крутя педали, мчался Ицю.
Он-то полагал, что благодаря постоянным тренировкам обрёл неплохую форму, но после получаса интенсивной езды с него сходило семь потов, а дыхание сбилось. Кто бы мог подумать, что крутить педали окажется куда тяжелее, чем идти пешком!
Чжан Сюфан тут же с порога накинулась на сына с упрёками, но Ицю честно выложил всё как есть: встретил учителя, засиделся за уроками.
Мать увела его в дом, где вся семья, не смыкая глаз, ждала блудного сына. Ицю виновато извинился перед родными.
— А Ицю у нас не прохлаждался! — заступилась Чжан Сюфан перед остальными. — Он засиделся у учителя, задачи разбирал!
Отец, Линь Чанлай, материнским словам не поверил. Он уже решил, что сынок опять взялся за старое и шлялся со своими прежними шалопаями. Нахмурившись, он нащупал за спиной выбивалку для пыли, собираясь всыпать парню как следует, но тут его взгляд упал на стоящий во дворе велосипед.
У отца отнялся язык. Он ткнул дрожащим пальцем в хромированный руль:
— Матерь божья... Ты... откуда это?! Ты что, увёл его у кого-то?!
— Заткнись, старый чёрт! — отрезала Чжан Сюфан, смерив мужа уничтожающим взглядом. — Всё б тебе наговаривать! Сын велосипед КУПИЛ!
Ицю лишь тяжко вздохнул и приготовился в деталях пересказывать историю знакомства с учителем Ху.