То, как просто и беспардонно Линь Сяни вымогала деньги, ошеломило Линь Ицю. Он и предположить не мог, что в этой самозванке таится подобная решительность. В душе смешались противоречивые чувства: будь здесь настоящая Третья сестра, не сбеги она, смогла бы со временем стать такой же непреклонной и хваткой женщиной?
Ему и в голову не приходило, что свои нынешние ухватки Линь Сяни переняла за десятилетия беспощадных войн со свекровью.
Заметив, с каким затаённым озлоблением уходил Ван Дафа, Ицю понял: этот человек — затаившаяся змея. Вряд ли он смиренно выложит все пять тысяч, а если и отдаст, то наверняка приготовит подлянку — какой-нибудь ответный удар. Своими опасениями Ицю тут же поделился с Линь Сяни.
Та согласилась. Она планировала заблаговременно составить донос и отправить его сразу после того, как наличные окажутся у неё в руках.
Линь Ицю вовсе не сочёл это предательством или ударом в спину — напротив, подобная месть пришлась ему по душе:
— Раз уж он осмелился на такое, ты наверняка не первая его жертва. Лучше объединиться с остальными. Он ведь мелкий начанишка, а судя по роже, далеко не святой и уж точно не бескорыстный. Напишем анонимку и отправим руководству шахты. Если там спустят на тормозах — пошлём в уезд, не поможет в уезде — двинем ещё выше! Не верю, что при белом дне и чистом небе нельзя добиться справедливости. Пусть ответит сразу за все свои грехи!
Ицю старался вовсе не ради сидящей перед ним самозванки — он жаждал восстановить справедливость для настоящей Третьей сестры.
Линь Сяни бросила на него изумлённый взгляд. Она не ожидала от бестолкового и ни к чему не пригодного младшего брата столь зрелых речей. Впрочем... пережив второе рождение, разве останешься прежним?
Они молча разглядывали друг друга, пока тишина в комнате не стала совсем уж тягостной.
Наконец Линь Сяни не выдержала и нарушила молчание:
— А потом... как ты жил?
— Какое ещё «потом»? — переспросил Ицю.
— Ну, когда отец с матерью выгнали тебя из дома. Как ты жил дальше?
Линь Сяни подсознательно решила, что младший брат, сбежав из семьи, просто не смог выжить на улице и, подобно ей самой, вернулся в прошлое. Вот только из какого именно года он перенёсся и насколько детально помнит будущее, она не знала.
Линь Ицю, которого её выпад застал врасплох, изо всех сил сохранял невозмутимое выражение лица. Но в глубине души он обомлел: надо же, Линь Сяни выложила карты на стол прямо так, без экивоков...
Куда больше его поразила её осведомлённость о будущем. Она знала точный день визита Ван Дафа, знала про изгнание прежнего хозяина этого тела — событие, которому надлежало случиться лишь спустя десятилетия!
И тут в голове Ицю внезапно вспыхнула догадка, мгновенно связавшая воедино все разрозненные нити.
В оригинальном романе Чэнь Гобана не было и в помине, а здесь он объявился.
В оригинале никто не вселялся в тело Линь Сяни, а здесь это произошло.
И если быть совсем точным, это не перемещение душ, а...
Возрождение! Перерождение!
Книга, где главной героиней выступает переродившаяся Линь Сяни... Да ведь это фанатский фанфик по «Моему 1974 году»!
Ицю не читал тот фанфик целиком, но общую фабулу помнил отлично: Линь Сяни перерождается примерно в это самое время, узнаёт секрет происхождения младшего брата, шантажом выбивает у матери место на заводе, а затем, скопив денег с зарплаты и выходного пособия, бросается в омут предпринимательства... А сам он, как безвольный брат-инструмент, по канону должен был вместо неё отправиться в деревню!
Выходит, за всё то время, что он находится в этом мире, сюжет только-только начал входить в своё привычное русло?
В книге Линь Сяни за пару лет скопила внушительный капитал и уехала покорять Шэньчжэнь.
А только что она вымогала у Ван Дафа целых пять тысяч юаней!
Для сравнения: дедушка с бабушкой Линь за всю жизнь смогли отложить лишь две с небольшим тысячи.
Все эти мысли пронеслись в его голове подобно вспышке молнии. Ицю изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу эмоции, заставляя себя сохранять холодный рассудок.
Желая проверить свою догадку и окончательно усыпить её бдительность, он прикинулся дурачком:
— Какое ещё изгнание? Третья сестра, ты с ума сошла? С какой стати родителям выгонять меня из дома?
— Ты не знаешь? — Теперь настала очередь Линь Сяни изумлённо хлопать глазами. Неужели она ошиблась?
Линь Ицю недоуменно качнул головой.
Что до актёрской игры — он уже полгода отрабатывал её в реальных условиях, доведя мастерство до совершенства.
Линь Сяни раздражённо буркнула:
— Кого ты из себя строишь? Если ты не такой, как я, то объясни: откуда тебе было известно, что именно Ван Дафа сбросил меня в карьер?
Ицю не запнулся и подробно рассказал, как допрашивал двоих рабочих из каменного карьера.
Линь Сяни всё ещё сомневалась:
— С каких это пор ты стал таким сообразительным?
Ицю состряпал обиженную мину и прижал руку к груди:
— Третья сестра, твои слова режут без ножа! С тобой случилась такая беда, неужели я мог сидеть сложив руки и не докопаться до правды?
Линь Сяни усмехнулась. Звучало правдоподобно, вот только из уст её прежнего братца подобные речи казались дикостью.
Она тут же зашла с другой стороны:
— Почему ты до сих пор не бросил школу и не пошёл работать?
— Я бы с радостью, да учитель не разрешил! В самом начале выпускного класса я встретил своего наставника, учителя Ху. Он ко мне со всей душой относится: заставил взяться за ум, запретил лоботрясничать... Даже велосипед наш мне по дешёвке уступил! Учитель Ху убедил меня, что с аттестатом о полном среднем образовании на мебельной фабрике меня ждёт куда лучший карьерный рост... Отец, между прочим, в курсе!
Ицю ловко свалил всё на Ху Юя, заодно объяснив свои метаморфозы — всё равно Линь Сяни того в глаза не видела.
— А Старший брат? У них же с Дун Сяоянь всё шло к свадьбе, почему они не поженились?
— Смотрины ещё не означают свадьбу! Отец Дун Сяоянь вознамерился выдать тебя замуж за своего сына в обмен на невесту для брата... Вот родители и отказали!
Ицю во всех красках расписал, как расторгли договорённость с семейством Дун и как наладили сватовство с семьёй Цуй Сянхун.
Каждое его слово было чистой правдой, стройной и недвусмысленной — спроси кого угодно, подвоха не найдут. Он лишь слегка подтасовал причины и следствия, совершенно вычеркнув собственное участие: помолвку с Дун Сяоянь расторгли родители, из-за чего семейство Дун до сих пор скрежетало зубами; с Цуй Сянхун брат сошёлся сам — при чём тут, спрашивается, Линь Ицю?
Всё перепуталось, абсолютно всё!
Линь Сяни готова была разнести всё вокруг от досады, но аргументы Ицю звучали столь убедительно, что зацепиться было не за что.
Но она не сдавалась:
— А чертежи этой обстановки? Откуда ты их взял?
— Мебель придумывал не я. Дядя Чжао нанял опытных плотников, чтобы те сделали гарнитур по спецзаказу, а остальное — обычная продукция их мебельной фабрики.
Некоторое время назад Чжао Вэйго попросил у Ицю эскизы, чтобы убедить директора запустить в производство новую линейку. Заглядывая в будущее, Ицю поделился идеями, и фабрика уже выпустила первую партию. Так что, реши Линь Сяни проверить его слова, в цехах подтвердили бы каждую деталь.
— План комнаты я набросал сам, это правда. Один мой одноклассник ездил в Шанхай и рассказывал, что там сейчас все так обустраивают жильё... А рисовать я всегда умел. Отец сам говорил, что наш предок из рода Линь был почтенным цзюйжэнем — не только читал и писал, но и слагал стихи с картинами! Так что это у нас семейное. А расстановкой вещей вообще мама занималась...
— Ты... — Линь Сяни оказалась загнанной в тупик. Однако, собравшись с духом, она выпалила: — Тогда объясни, почему последние дни ты смотрел на меня с таким выражением?!
Ицю изобразил на лице глубокое огорчение:
— Третья сестра, да ты о чём?! В тот день, когда тебя привезли, ты вся была в крови! И уездные врачи, и доктор Чжоу в один голос твердили, что ты не жилец. И вдруг после таких страшных травм ты за одну ночь полностью исцелилась... К тому же, когда я проснулся и увидел тебя посреди комнаты... я грешным делом подумал, что в тебя вселился злой дух!
— Какой ещё дух?! — Линь Сяни едва не задохнулась от гнева.
Но тут же опомнилась. Её душа, занявшая тело из прошлого... разве это не то же самое «вселение духа»? Выходит, Ицю рассуждал совершенно логично, а она сама с самого начала вбила себе в голову, будто он тоже переродился!
Знай Ицю, о чём она думает, он бы непременно посоветовал: «Эх, Третья сестра, просвещаться надо, книжки читать! Твоё состояние называется умным словом — перерождение!»
Глядя на озадаченную Линь Сяни, Ицю испытывал тайное злорадство. Пусть она пришла из будущего Третьей сестры, но настоящей сестрой ей не стать. Она заняла её тело, однако это вовсе не значит, что он обязан перед ней лебезить.
Что же касается тайны его рождения — возможно, тот, прежний Линь Ицю в будущем о ней и узнал, но сам-то он понятия не имел о деталях! Чтобы избавиться от бесконечных расспросов и подозрительных взглядов, лучше всего прикинуться обычным наивным юношей своего времени и делать вид, будто ничего не ведает.
И всё же переродившаяся Линь Сяни представляла немалую опасность. Если они продолжат жить под одной крышей, она ведь может в любой момент использовать тайну его происхождения для шантажа матери. Что делать, если вся правда выплывет наружу раньше времени?
Вечером, вернувшись после тяжелой смены домой и узнав о визите заводских представителей с каменного карьера, родители Линь потеряли всякий покой.
— Совсем ума решились! — сердилась мать. — Взяли деньги — и дело с концом? Кто вам разрешал всё решать за нашей спиной?!
Отец распалялся не меньше:
— Что?! Всего тысяча юаней?! Они рассчитывали за какую-то тысячу откупиться за жизнь моей дочери?!
Линь Сяни, решив, будто отец, как и в той, прошлой жизни, вознамерился заграбастать её компенсацию, закатила глаза и резко перебила:
— Да если б я и умерла, по моему стажу мне бы столько не выплатили! Скажите спасибо и за эту тысячу!
Отец опешил от её дерзости, но, помня, что дочь только-только поднялась с постели, сдержал порыв гнева и лишь тяжело задышал.
Ицю понимал: переродившаяся Линь Сяни ожесточилась на весь свет и готова огрызаться на каждого встречного. Он не стал разоблачать её и выводить на чистую воду за утаённые пять тысяч — в конце концов, эти деньги она выбила за свои страдания, и загонять её в угол не стоило. Но смотреть, как она хамит искренне любящей её семье, было донельзя противно.
Отец с досадой сунул пачку купюр Ицю:
— Сходи расплатись по долгам. Посмотри, сколько ещё останется добавить.
Линь Сяни не ожидала, что отец отдаст деньги младшему брату. Лицо её мгновенно потемнело:
— По каким ещё долгам?! Откуда такие суммы?
Ицю принялся загибать пальцы, перечисляя затраты:
— Пока ты лежала без памяти, тебя выхаживал доктор Чжоу. Восьмидесятилетний женьшень — пятьсот юаней за корень, пилюля спасения жизни — сотня за штуку, и это не считая кучи других лекарств и снадобий! Тут и тысячи едва ли хватит.
— Вот как?.. — Линь Сяни смешалась, не зная, куда девать глаза.
В прошлой жизни она даже не задумывалась о том, какими трудами её вытащили с того света, свято веря, будто родня кругом перед ней виновата. И вот теперь, узнав, в какие долги влезла семья ради её спасения, она впервые ощутила укол совести.