* * *
Как бы ни хотелось оттянуть этот миг, день расставания всё же настал.
Линь Ицю собрал вещи с самого утра, а Лю Цзинянь помог погрузить их в кузов грузовика. В целях безопасности Линь Ицю, Лу Сюэ и Чэнь Чжэн отправлялись вместе, поэтому провожать их вышла целая процессия. К выходу из деревни потянулись едва ли не все жители двенадцатого подзвена. В этот миг никто уже не делил людей на жителей Ванцзятунь и Люцзяцунь — чувства у всех были одинаковы.
Уложив багаж, Линь Ицю повернулся к селянам, чтобы попрощаться:
— Не нужно дальше идти! Возвращайтесь домой, на улице такой мороз!
— Бригадир Линь, вы ещё вернётесь?
— Бригадир Линь, только не забывайте нас!
— Двери нашей Люцзяцунь всегда для вас открыты!
— И нашей Ванцзятунь тоже! Распахнуты настежь!
Раздался дружный смех, и гнетущая тоска расставания немного рассеялась.
Линь Ицю поднял руку, призывая к тишине:
— Я пробыл в нашем двенадцатом подзвене три года и семь месяцев. За это время мы вместе подняли обе деревни до нынешних высот... Спасибо, что считали меня своим и так тепло заботились. Больше слов не нужно: мы навсегда одна семья, и куда бы я ни отправился, никогда не забуду земляков. Пожалуйста, возвращайтесь!
С этими словами Линь Ицю низко поклонился собранию.
Из толпы кто-то выкрикнул:
— Но мы ведь так не хотим вас отпускать, бригадир Линь!
Многие подхватили, а некоторые женщины и вовсе растрогались до слёз.
С тех пор как этот городской грамотей приехал в их подзвено, жизнь в двух деревнях изменилась до неузнаваемости. Раньше двенадцатое подзвено считалось самым нищим, да ещё и старая крыса Ван Гэньшэн пил из людей соки. Люди мечтали просто наесться досхочу, а теперь у всех есть и сытость, и тёплая одежда, а по праздникам можно и мясом полакомиться.
Лю Сяочан ухватился за край фуфайки Линь Ицю и сбивчиво пробормотал:
— Брат Ицю... ты ведь приедешь на летние каникулы?
Сяочан вымахал так, что почти перегнал Линь Ицю ростом. Из щуплого мальчишки он превратился в статного юношу, и Линь Ицю сыграл в этом не последнюю роль. Парень понимал: без Линь Ицю не было бы его сегодняшнего. Потому и переживал расставание тяжелее всех.
Линь Ицю хлопнул его по плечу. Терять такого толкового помощника он не собирался:
— Работай на пищевом комбинате на совесть! Наберёшься опыта — приедешь ко мне в столицу, будешь помогать!
Тоску Сяочана как рукой сняло. Он вытер глаза и возбуждённо выдохнул:
— Правда?! Брат Ицю, я правда буду нужен?
Линь Ицю оглядел присутствующих:
— Ну разумеется. Ты, брат Фэн и Ци Юаньчао — вы все трое должны приехать. Без кого-то одного дело не пойдёт.
Тут из толпы протиснулся юноша и звонко заявил:
— Брат Ицю, я тоже хочу с тобой!
У Линь Ицю блеснули глаза:
— Саньлян? Сколько лет, сколько зим! Как твои успехи в учёбе?
Бывший коротышка Лю Саньлян вытянулся в гибкого подростка. Благодаря Линь Ицю он учился сейчас в средней школе Хунхэ.
Едва речь зашла об уроках, Саньлян сник и только смущённо уставился в землю.
Линь Ицю не стал допытываться и перешёл к остальным образованным молодёжным активистам, чтобы попрощаться с каждым.
Все они были обязаны Линь Ицю: не будь его, не появилось бы ни пищевого комбината, ни агитбригады, а сами они так и горбатились бы на полях, не имея возможности отослать хоть какую копейку родным.
Когда очередь дошла до Лю Цзиняня, они просто молча посмотрели друг другу в глаза. В этом взгляде было всё: и горечь разлуки, и нерастраченная нежность.
Лю Цзинянь глубоко вздохнул и тихо произнёс:
— Береги себя.
— И ты себя, — откликнулся Линь Ицю.
На глазах у всей деревни они не могли позволить себе ничего лишнего, поэтому лишь обменялись крепким, дружеским объятием.
— Всё, не провожай больше, — Линь Ицю слегка подтолкнул его в грудь. — А то так и до самого Пекина дойдёшь.
Лю Цзинянь впился в него взором, словно пытаясь навечно запечатлеть этот образ в памяти.
Губы его двинулись, но звука не последовало. Однако Линь Ицю без труда прочитал по губам:
«Жди меня!»
* * *
Дорога предстояла неблизкая. Чтобы обезопасить себя в пути, Линь Ицю, Лу Сюэ и Чэнь Чжэн держались вместе. Сначала они доехали на деревенском грузовике до уездного центра, оттуда пересели на междугородний автобус до главного города округа, и только там сели на зелёный пассажирский поезд, следовавший в Пекин.
Линь Ицю привык к комфорту. В Люцзяцунь приходилось мириться с лишениями, но сейчас, отправляясь на учёбу в столицу, трястись несколько суток на жёстком сиденье было бы сущим наказанием, не говоря уже о стоячих местах. Не взять плацкарт или купе в такую дальнюю дорогу — значит наказать самого себя. Поэтому Линь Ицю без колебаний раскошелился на спальное место. Как ни странно, Лу Сюэ рассудила точно так же — её полка оказалась в соседнем купе.
Разложив вещи, они переглянулись, но комментировать выбор друг друга не стали.
В те годы мало кто мог позволить себе билет в спальный вагон, так что купе Линь Ицю оказалось практически полупустым. Ехать в одиночестве несколько суток — скука смертная, поэтому Линь Ицю попытался завязать разговор с Лу Сюэ. Прежде они общались мало: Линь Ицю помнил, что она — главная героиня этого романа, а вокруг таких лиц всегда кипят страсти, так что предпочёл держаться подальше. Но сюжет, похоже, окончательно сошёл с рельсов и настойчиво сводил их вместе.
— Слушай, а где Чэнь Чжэн?
— Он не стал брать спальный. Купил обычный сидячий билет.
—... Что? — Линь Ицю оторопел. — Ехать стоя до самого Пекина?
— Не бери в голову, — отмахнулась Лу Сюэ, устраиваясь на полке. — Он взрослый парень, сам о себе позаботится.
«И всё? — изумился про себя Линь Ицю. — Поругались, что ли?»
Похоже, между парочкой пробежала кошка, но поскольку они не афишировали свои отношения, влезать с расспросами было неловко.
После целого дня пересадок Линь Ицю валился с ног. Спрятав деньги и багаж, он лёг на полку и мгновенно провалился в сон.
* * *
Проснулся он, когда за окном уже сгущались сумерки. Лу Сюэ куда-то ушла, и в купе Линь Ицю остался один. В животе заурчало от голода, и он отправился в вагон-ресторан.
В начале 1978 года страна всё ещё жила в режиме строгой экономии, и посещение вагона-ресторана считалось роскошью. Войдя внутрь, Линь Ицю сразу обратил внимание на двух пассажирок: пожилая женщина с ребёнком на руках и молодая женщина ужинали за одним столиком. Судя по виду — свекровь с невесткой и внуком.
Выбрав столик подальше, Линь Ицю заказал миску горячей лапши с яйцом. Ему требовались силы, чтобы выдержать предстоящие двое суток пути.
Закончив с ужином, он не стал спешить в купе, а вытащил из сумки сборник избранных произведений председателя Мао и принялся читать.
Две женщины напротив тоже не торопились уходить.
Линь Ицю честно пытался вчитаться в текст, но голова гудела. Без смартфона, без интернета, к которым он привык в своей прошлой жизни, оставалось лишь коротать время за книгой да прикрывать глаза от усталости.
Впрочем, отдохнуть в тишине не удавалось: в тихом вагоне обрывки разговора спутниц невольно долетали до его уха.
Линь Ицю вовсе не собирался подслушивать, но в вагоне стояла такая тишина, что уже через несколько минут он понял: эти двое — вовсе не родственницы. Они познакомились только что в поезде и просто решили поужинать вместе.
«Всё-таки в это время люди удивительно доверчивы, — подумал Линь Ицю. — В будущем о таком и помыслить было бы нельзя».
Однако по пути назад в свой вагон Линь Ицю внезапно ощутил неясный укол тревоги.
Неспокойная эпоха, орудующие в поездах беглые преступники, излишняя доверчивость простых людей...
Он резко развернулся и вернулся в вагон-ресторан, но той парочки уже и след простыл. Линь Ицю порывался было найти начальника поезда и поделиться подозрениями, но тут же остановил себя: доказательств нет, женщины исчезли — что он скажет?
Из-за этих мыслей ночь прошла беспокойно. Утром Линь Ицю поднялся с кровати с тёмными кругами под глазами.
Лу Сюэ, увидав его, даже всплеснула руками:
— Линь Ицю, ты что, вообще не спал?
— Едва-едва, — удручённо отозвался тот. — И кстати, мы уже уехали из деревни, так что хватит звать меня бригадиром. Зови просто по имени.
— Тебе не поздоровилось?
— Всё в порядке. Пойду умоюсь и схожу позавтракать. Пойдёшь со мной?
Лу Сюэ ненадолго задумалась и кивнула.
— Гм... зови и Чэнь Чжэна, — добавил Линь Ицю. — Простоять всю ночь на ногах — врагу не пожелаешь.
* * *
Когда Линь Ицю пришёл в вагон-ресторан, Лу Сюэ и Чэнь Чжэн уже сидели за столиком. Оба молчали, избегая смотреть друг другу в глаза.
Чэнь Чжэн после бессонной ночи выглядел не лучше Линь Ицю: осунувшийся, с потемневшим лицом — точь-в-точь как в те дни, когда скончалась его мать.
Утром в вагоне-ресторане было люднее, пассажиры постоянно сменяли друг друга. Линь Ицю пытался разглядеть в толпе вчерашних женщин, но безуспешно.
Уж таков у него был характер — пока не доберётся до сути, не успокоится. До Пекина оставалось ещё двое суток. Если подозрения не подтвердятся — что ж, остаётся надеяться, что обманщиц среди них не было.
Чтобы разрядить обстановку, Линь Ицю подозвал официанта, заказал шесть больших паровых булочек — три с мясом и три со сладкой фасолевой начинкой — и нарезку закусок. Затем налил всем чаю и поднял пиалу:
— Давайте позавтракаем как следует и отметим наше поступление в институты! Пусть мы будем учиться на разных факультетах и в разных кампусах, но все мы — в Пекине. Нам надо держаться вместе и помогать друг другу!
Лу Сюэ слегка улыбнулась:
— Разумеется.
Видя, что они непринуждённо беседуют, Чэнь Чжэн не стал больше проявлять упрямство и тоже неохотно поднял свою чашку.
После завтрака Линь Ицю и Лу Сюэ пошли обратно в свой вагон.
— Может, докупишь ему билет в спальный? — тихо спросил Линь Ицю.
Оба понимали, о ком речь.
Лу Сюэ лишь горько ухмыльнулась:
— У него своя гордость. Ни твоя, ни моя помощь ему не нужна.
На самом деле Лу Сюэ прекрасно понимала: дело вовсе не в гордости. Чэнь Чжэн до сих пор винил её за случай с матерью и вымещал обиду. Они давно уже не разговаривали нормально, и если бы не Линь Ицю, сегодня они бы даже за один стол не сели.
Разумеется, Лу Сюэ и сама терзалась виной. Она редко совершала поступки, за которые потом приходилось расплачиваться, но в тот раз действительно оступилась. Не скажи она тех слов, мать Чэнь Чжэна не... Но прошлого не воротишь.
Все эти дни, как бы Чэнь Чжэн ни холодничал, она старалась сгладить углы. Но его упорное равнодушие постепенно подтачивало и её терпение.
* * *
На следующее утро, ровно в восемь часов, погода стояла ясная и тёплая.
Поезд замедлил ход и замер у перрона станции Цзиньган для короткой стоянки.
На вокзале Цзиньгана было не протолкнуться: толпы встречающих и провожающих перемешивались с группами студентов, держащих в руках самодельные таблички.
Линь Ицю и забыл, что в Цзиньгане тоже немало знаменитых учебных заведений.
Он подпёр щеку рукой и от нечего делать разглядывал суету за окном, выстукивая пальцами дробь по столику: сегодня после полудня, ещё полдня... и они в Пекине.
Внезапно его внимание привлекла вспыхнувшая на перроне суматоха.
Не теряя ни секунды на раздумья, Линь Ицю в один прыжок перемахнул через оконную раму прямо на платформу.
Лу Сюэ в купе испуганно вскрикнула:
— Линь Ицю, ты куда?! Поезд сейчас отправляется!
— Не переживай, не уедет! — выкрикнул он, даже не обернувшись.
Пробившись сквозь толпу, Линь Ицю оказался в самом центре событий.
На платформе собрался плотный круг зевак, глазевших на участников перепалки. Пожилая женщина стояла чуть в стороне с плачущим ребёнком на руках, убаюкивала его и во весь голос жаловалась прохожим, а молодая женщина лежала на асфальте, бессильно пытаясь подняться.
Руки Линь Ицю сработали быстрее разума: он подскочил и помог молодой женщине встать.
Оглядев безучастных зрителей, он не удержался от гнева:
— Вы чего толпой на одного набросились? Как вам не стыдно?!
Не успела старуха разинуть рот, как кто-то из толпы добродушно отозвался:
— Парень, ты всё перепутал! Это она тут людей обижает!
— Вот-вот, эта девка явно с приветом...
— Отойди от неё, не трогай! Ещё повесит на тебя свои грехи!
Линь Ицю проигнорировал выкрики и повернулся к пострадавшей:
— Вы целы?
Женщина откинула растрёпанные волосы с лица, и Линь Ицю узнал её. Это была та самая попутчица, которую он видел вчера в вагоне-ресторане.
А рядом стояла та самая старуха.
В этот момент сквозь толпу пробрался проводник в сопровождении двух патрульных милиционеров.
Один из милиционеров принялся оттеснять зевак, а второй строго спросил:
— Что здесь происходит?
Старуха тут же запричитала во всё горло, заливаясь слёзными мольбами:
— Товарищ милиционер, помогите! Эта сумасшедшая пытается отнять у меня ребёнка!
При слове «похищение» милиционеры мгновенно подтянулись. С такими делами в эти времена не шутили!