Покуда все уплетали угощение, в комнату, загадочно улыбаясь, вошёл Го Шуцзян. В руках он держал глубокое блюдо, прикрытое крышкой.
— Простите уж за скромный приём, — с вежливым поклоном вымолвил начальник фермы. — Чем богаты, как говорится...
— Что вы, товарищ Го, вы слишком скромничаете! — замахали руками городские юноши и девушки. — У нас в деревне о такой еде и мечтать не приходится!
— Нравится — и ладно. А вот это попробуйте... — Го Шуцзян снял крышку и пододвинул блюдо к центру стола. На нём ровными, аккуратными рядами высилась нарезка из отварной баранины. — Овцы свои, с нашего хозяйства. Настоящие горные козочки, мясо — пальчики оближешь. Пробуйте, не стесняйтесь.
Линь Ицю был до такой еды сам не свой. Он тут же поддел кусок палочками, обмакнул в пряную сухую смесь и отправил в рот. В следующий миг на его лице отразилось изумление.
Что за секретный соус? Да это же его собственный рецепт, который он не так давно передал Ляо Инцзе! Разве что не хватало пары важных трав. Без этой особой нотки пряность сначала казалась той самой, но при повторном распробовании выходила пресной, недоработанной.
Лю Цзинянь, очевидно, тоже распознал знакомый вкус и едва заметно переглянулся с Линь Ицю.
Попробовав баранину, Линь Ицю поневоле вспомнил о Ляо Инцзе. Интересно, остался ли тот на ферме на новогодние праздники?
Заметив, как изменилось выражение лица молодого человека, Го Шуцзян поспешно поинтересовался:
— Что такое, юноша? Мясо жестковато? Или запах какой чуете?
— Ни в коем разе, — поспешил уверить его Линь Ицю. — Баранина изумительная, нежнейшая, и совсем без неприятного запаха. А уж сухая макалка к ней — просто загляденье! Вы сами этих овец выращиваете?
— Да где там... Это всё с пастбищ Четвёртого и Пятого отделений. К концу года нашему Девятому выделяют от силы пару тушек. Жадничают, на всех не хватает! А этот кусочек я буквально у сотни своих комсомольцев из-под носа увёл, чтобы вас угостить.
Линь Ицю зацепился за поворот разговора:
— Надо же, какое совпадение. У меня как раз есть знакомый из Пятого отделения. Сам я там ни разу не был, вот и подумал: может, вы о нём слышали?
— Спрашивай, если знаю — отвечу.
— Его зовут Ляо Инцзе. Не сталкивались?
На самом деле Линь Ицю сомневался: ферма 875 была огромной, с какой стати директору отделения знать рядового работника?
Начальник фермы на мгновение задумался.
— Фамилия Ляо?.. Не сын ли это заместителя начальника фермы? Того самого Ляо из Пятого отделения, чей старший сын заведует там животноводческим отделом?
— Я знаю только то, что его фамилия Ляо, а подробностей он не рассказывал, — ответил Линь Ицю.
Всё сходилось с той скудной информацией, что обронил сам Инцзе. Выходит, его отец — целый замдиректора хозяйства! Неудивительно, что Хэ Цзинь относился к нему с оглядкой.
— Ну точно он, — покачал головой Го Шуцзян. — Фамилия редкая, на всё наше хозяйство другой такой семьи не сыщешь.
Ци Юаньчао любопытно вытянул шею:
— Брат Ицю, ты ещё и с сыном замдиректора знаком?
— Да какое там знакомство... — небрежно отмахнулся Линь Ицю. — Пересеклись, когда в горах противопожарные просеки делали. Брат Цзинянь его тоже знает.
— А-а, понятненько, — пробормотал парень и снова ушёл с головой в уплетание мяса.
Однако Го Шуцзян, услышав имя, буквально обомлел:
— Постой... Ты — Линь Ицю?! Тот самый Линь Ицю, про которого в газете писали?!
Возглас директора мгновенно привлёк внимание остальных:
— В газете? В какой ещё газете?
Линь Ицю до этого момента молчал о том, что заметка об их агитбригаде уже вышла в свет.
Го Шуцзян удивился не меньше их:
— Как в какой? В «Гуанмин жибао»!
В комнате поднялся шум:
— Неужели про нас правда напечатали?!
— Точно-точно! К нам же сам главный редактор Чжао приезжал интервью брать!
— Да он даже обедал с нами в общежитии!
— А у меня сколько всего расспрашивал... Интересно, попали мои слова в номер?
Линь Ицю улыбнулся:
— Товарищ Ли Аньшэн из бригады Хунци звонил мне пару дней назад и говорил об этом. Но ведь газету у нас в глуши достать негде, вот я и не стал заранее поднимать шумиху.
Все переглянулись: оказывается, даже сам виновник торжества ещё не видел печатного номера!
— Я ведь только благодаря этой заметке и попросил старика Ли вас разыскать! — пылко заговорил Го Шуцзян. — Написано было, что ты бухгалтер в своём отряде и в выступлениях не участвуешь. Какая удача, что ты приехал вместе со всеми! Знай я заранее, встретил бы тебя куда пышнее.
Ребята сгорали от любопытства:
— Товарищ Го, а статья-то у вас есть? Дайте взглянуть, ну пожалуйста!
Начальник фермы с охотой ушёл в кабинет и вернулся с номером двухнедельной давности. Молодёжь тут же обступила его плотным кольцом.
Всех опередил шустрый Ци Юаньчао. Покашляв в кулак, он объявил:
— Так, тишина! Сейчас я вам всё зачитаю! — Парень пробежал глазами по полосе и удивлённо округлил глаза: — Ого, ну и махина!
Линь Ицю бросил быстрый взгляд на страницу. Под статью отвели добрую четверть полосы, а ниже красовались два снимка. На одном — вся агитбригада после выступления; Линь Ицю и Лю Цзинянь стояли с самого краю, но плечом к плечу, почти вплотную друг к другу. Второй кадр был сделан во время интервью: Линь Ицю в профиль, а на заднем плане — восторженные, сияющие лица остальных комсомольцев. Хоть фотографии и были чёрно-белыми, от них так и веяло молодым задором и душевным подъёмом.
— Наш Девятый отдел вовремя сориентировался, — не без гордости прибавил Го Шуцзян. — Скоро вас со всех сторон зазовут, проходу давать не будут!
— Вашими бы устами да мёд пить, — отшутился Линь Ицю.
Заметив, что все притихли, Ци Юаньчао торжественно начал:
— Итак... «Опираясь на настоящее, искать будущее: история деревни Люцзя». Автор — Чжао Чжэ.
— Надо же, сам главный редактор для нас статью написал! — ахнул кто-то.
— Не перебивайте! — осадил слушателей Юаньчао. — Слушайте дальше: «18 января 1975 года я вместе с корреспондентом Ваном Су отправился в деревню Люцзяцунь посёлка Пинцзыгоу, где взял интервью у членов недавно созданной арт-агитбригады “В поисках мечты”...»
«... Особенное впечатление на меня произвели исполнители главных ролей в постановке “Седовласая девушка” — товарищ Цзинь Си и товарищ Чэнь Чжэн. Их искренняя, глубокая игра смогла передать...»
— О, смотрите, про Чэнь Чжэна и Цзинь Си написали!
Упомянутые артисты лишь смущённо улыбнулись, а остальные устремили на них завистливые, но добрые взгляды.
В этот момент Линь Ицю поймал себя на мысли, как сильно изменился Чэнь Чжэн с тех пор, как попал на Северо-Восток. Сытная еда вернула здоровый румянец на его прежде впалые щёки. Он снял нелепую старую оправу, аккуратно остриг растрёпанные вихры и надел чистую, отглаженную одежду. Теперь перед ними стоял статный, открытый юноша, устремлённый в будущее — совсем как на плакатах.
Куда делся тот угрюмый, замкнутый мальчик? Линь Ицю вдруг понял, почему главная героиня романа когда-то влюбилась в него.
Да и не только Чэнь Чжэн — все ребята из агитбригады преобразились. Когда у людей появляется цель и надежда на завтрашний день, они расцветают на глазах.
Помимо успехов агитбригады, в статье подробнейшим образом описывались приём Хаймлиха и метод сердечно-лёгочной реанимации. Автор во всех красках расписал, как Линь Ицю спас человека, не скупясь на похвалы его самоотверженности и высокому моральному облику.
Слушать все эти дифирамбы в исполнении гиперболического тона Ци Юаньчао было сродни публичной казни.
Чтобы скрыть смущение и пылающие уши, Линь Ицю оставалось лишь делать вид, что он с увлечением пьёт чай.
Наконец чтение завершилось. Линь Ицю помахал ладонью у лица, пытаясь сбить жар со щёк. Сам он терпеть не мог подобной шумихи вокруг своей персоны (хотя и понимал, что для пищевого комбината и агитбригады это лучшая бесплатная реклама). А вот ребятам статья придала сил: те, кого упомянули по имени, сидели гордые и сияющие, а остальные слегка приуныли.
Заметив это, Линь Ицю пообещал, что привёз достаточно плёнки и нащёлкает персональный портрет каждому. Настроение у всех мгновенно поднялось, и юноши с девушками воодушевлённо отправились на репетицию.
После обеда Го Шуцзян предложил осмотреть территорию.
Сцена для новогоднего концерта расположилась на ровной площадке в ложбине, укрытой от северного ветра. Зрительские места обустроили чуть ниже по склону, чтобы каждому было хорошо видно представление.
Начальник фермы на ходу делился планами, как вдруг Линь Ицю ощутил под подошвой что-то твёрдое. Опустив взгляд, он поднял небольшой округлый предмет и невольно воскликнул:
— Это же жёлудь?
Го Шуцзян усмехнулся:
— Экий ты глазастый. Да, жёлуди. Они, кстати, съедобные. Если есть охота — набери себе.
Линь Ицю как раз ломал голову, где достать сырьё для производства желудёвого крахмала, а тут такой подарок судьбы! Спавший туман усталости мгновенно рассеялся. Окинув взором бескрайние холмы Девятого отделения, примыкающие к угодьям Люцзяцунь, он увидел, что все склоны сплошь покрыты дубравами.
— Сколько же у вас здесь дубов?
— Да кто их считал... Много. Дуб — дерево неприхотливое, засуху держит отлично, бережёт почву от выветривания. Древесина у него крепкая, для мебели в самый раз. Да только нам пока столько мебели без надобности — вот и стоят лесные массивы без дела.
— И вы их совсем никак не используете?! — У Линь Ицю аж дух перехватило от такого расточительства.
— Я всего два года как принял это отделение, руки ещё не дошли, — развёл руками Го Шуцзян. — А что, товарищ Линь, есть мысли на этот счёт?
— Разве можно пропадать такому добру! Во-первых, вырубать эти леса ни в коем случае нельзя: на ветвях и кроне дуба отлично растут ценные грибы — вешенки, шиитаке и древесные ушки. Во-вторых, дубовая кора и пробковый слой — материал уникальный: лёгкий, эластичный, воду не пропускает, ток и тепло не проводит, к химикатам устойчив. Для изоляции и прокладок лучше не придумаешь! А уж сами жёлуди...
Линь Ицю с таким жаром выложил все достоинства дубовых рощ, что едва не выпалил прямо: «Дяденька, отдай жёлуди мне!»
Начальник фермы проникся словом молодого специалиста. Он и представить не мог, какая сокровищница находится у него под носом, и посмотрел на Линь Ицю с ещё большим уважением и теплотой:
— Коли они тебе так приглянулись — собирай сколько душе угодно!
Линь Ицю лишь досадно вздохнул. Недавно выпал снег, и лежащие на земле плоды уже тронулись гнилью. Жёлуди быстро плесневеют и становятся добычей червей — после сбора их нужно сразу просушивать в прохладном, проветриваемом месте.
— По правде говоря, нашей артели в деревне зарез нужны такие жёлуди, — признался Линь Ицю. — За нашей деревней тоже есть дубрава, но её запасов катастрофически не хватит...
Он задумался о масштабировании производства желе из желудёвого крахмала для пищевого комбината. Диких плодов с сопок Люцзяцунь хватит ненадолго, а высаживать новые плантации — дело долгих лет. Ему нужны объёмы, причём прямо сейчас!
Линь Ицю осторожно, без лишних деталей, рассказал о подсобном промысле в их отряде. Раз уж Го Шуцзян руководит целым отделением и сам ищет пути развития, он должен понять.
И Линь Ицю не прогадал.
Выслушав историю о трудностях двух деревень — Люцзяцунь и Ванцзятунь, — Го Шуцзян не стал читать нотаций о «недопустимости кустарничества». Напротив, в его глазах блеснул искренний азарт:
— Ну ты и смельчак! У нас многие председатели отрядов от собственной тени шарахаются, боятся лишний шаг сделать, чтобы под разбирательство не попасть. А ты всего полгода на Северо-Востоке — и уже закрутил подсобное производство!
— Партия, конечно, призывает равняться на Дажай и поднимать зерновые, — твёрдо возразил Линь Ицю, — но у нас кругом одни сопки да камни. Пахотной земли впритык. На одном зерне деревне не выжить.
Он подробнейшим образом раскритиковал упёртость старой администрации в лице Ван Гэньшэна и обрисовал безысходное положение крестьян.
Го Шуцзян тяжело вздохнул, признавая правоту парня:
— Эх, твоя правда... Мы и сами в похожем тупике. Раньше я начальствовал отделом в Восьмом отделении, да только вечно лез с рационализаторством. А прежний директор был человеком консервативным, моих идей не терпел. Вот и выхлопотал у высшего руководства создание Девятого отделения, куда меня и сплавили... Вроде как повышение, а по сути — ссылка в глушь. Но я им всем ещё покажу, на что способен!
— Как учит нас председатель Мао: «Пока мысль не зашла в тупик, выходов всегда больше, чем трудностей!» Вот мы эти выходы и ищем, — усмехнулся Линь Ицю.
Оказалось, у двух совершенно разных людей куда больше общего, чем казалось на первый взгляд.
— И каков же твой план?
— Я хочу заключить с вашим отделением договор на закупку созревших желудей. Часть плодов наверняка ещё осталась на ветках — нужно проверить их качество. Сезон сбора у них поздний, мы не можем простаивать полгода. Если вы организуете сбор и хранение, наша артель готова выкупать сырьё на постоянной основе. Для вас это чистая прибыль из ничего — всё равно ведь плоды гниют без дела.
Го Шуцзян задумался. Слова юноши попали в самую точку.
— Что ж... Если у вас действительно пойдёт дело, забирай жёлуди хоть тоннами. А вот если прогорите...
— В успехе нашего продукта я уверен на все сто, — уверенно улыбнулся Линь Ицю. — Как уверен в себе и в наших комсомольцах.
Го Шуцзян решительно хлопнул по плечу собеседника:
— Ладно! Закончится концерт — сядем и обсудим всё до мельчайших деталей. Зафиксируем намерение на бумаге!
— Договорились! — просиял Линь Ицю.
— Кто бы мог подумать, что из бросового жёлудя можно приготовить эдакую вкуснотищу, — повеселел директор. — Смотри же, Линь Ицю, как запустите новую партию желудёвого желе — не забудь прислать пробу нашим ребятам на Девятую ферму!