От такой рабочей силы толку, считай, никакого, а их ещё жильём обеспечь — строй им дома.
В итоге всех образованных молодых людей, отправленных в двенадцатое подзвено, Ван Гэньшэн сбывал в деревню Лю — под предлогом, мол, делится рабочей силой.
Ладно бы толку в поле от этих городских непосед не было — куда им до опытных крестьян, — так они ещё и постоянные хлопоты доставляли. Лю Дабинь чувствовал, что за последние годы постарел лет на десять. И вот на подходе новая партия. «На сей раз, — твёрдо решил он, — ни за что не пущу их к нам!»
В этот момент в двери, запыхавшись, вбежал какой-то паренёк и с ходу выпалил:
— Староста! Ста... старосты-ы... приехали! То есть молодёжь, городские приехали!
— Приехали?! — ахнул Лю Дабинь. — Где они?!
— В-в... в Пинцзыгоу уже!
— Сколько к нам отписали?
— Семерых! Троих парней и четырёх девчат!
Дабинь едва чувства не лишился. С учётом предыдущих двадцати с лишним душ в деревне наберётся за три десятка городских! А спальных мест в бараках уже давным-давно нет.
Он сжал зубы и только собрался возобновить перепалку с Ван Гэньшэном, как в дверях конторы возник новый посетитель. Высокий юноша, ростом почти под метр девяносто, выпрямился во весь рост, закрыв собой практически весь дневной свет.
Увидев вошедшего, Ван Гэньшэн заметно оживился. Лицо его расплылось в притворно-радушной улыбке:
— А, Цзинянь! Заходи-заходи. Поел уже?
Молодой человек одарил Гэньшэна холодным, равнодушным взглядом и, проигнорировав вопрос, повернулся к Лю Дабиню.
— Дядя, — спокойно и почтительно произнёс он.
Видя, как утёрли нос сопернику, Лю Дабинь аж расцвёл от гордости и расправил плечи.
— Цзинянь, тут новая партия городских прибыла. Пойдёшь со мной встречаться!
— Хорошо.
— Вели мяснику заколоть кабана! Приготовим сытный обед, пусть эти студентики поедят досыта, а то ещё подумают, будто в деревне Лю им не рады.
При слове «свинина» у деревенских заблестели глаза. Вся усталость и неохота тащиться навстречу приезжим мигом улетучились. Теперь каждому хотелось, чтобы новоприбывшие очутились в деревне как можно скорее.
— Идём!
— В дорогу!
— Встречать!
Как только толпа высыпала на улицу, наигранное добродушие с лица Ван Гэньшэна мгновенно слетело.
К нему боязливо подобрался один из подручных:
— Бригадир, а мы... мы разве никого отправлять не будем?
И тут же, как и следовало ожидать, огреб по полной:
— Отправлять?! Кого ещё отправлять?! Пусть эти из деревни Лю сами со своими новичками вожжаются!
Впрочем, у Гэньшэна имелся свой расчёт. На встречу городских уйдёт добрых полдня, а то и весь день — считай, рабочая смена впустую. Хотя пик страды ещё не настал, трудодни для крестьянина — дело святое, и тащиться чёрт-те куда ради бесполезного занятия желающих не найдётся.
Подручный, привыкший к барскому гневу, ничуть не обиделся и расплылся в заискивающей ухмылке:
— Но вы же сами говорили, бригадир, что надо бы присмотреть пару толковых ребят из городских в помощники Вашему Сяочжу?
Это замечание заставило Ван Гэньшэна задуматься. Ван Сяочжу был его единственным сыном и наследником. Все эти годы Гэньшэн мёртвой хваткой держался за власть над обеими деревнями именно с той целью, чтобы со временем передать узды правления своему отпрыску.
Однако затянувшаяся вражда между Ванцзятунь и деревней Лю свела на нет все хозяйственные показатели. Когда бригадир опомнился, исправить положение было уже непросто: показатели подчинённого ему отряда падали из года в год, из-за чего руководство бригады всё чаще устраивало ему нагоняи.
Недавно до него дошли слухи, что в соседних артелях образованную молодёжь ставят во главе звеньев. Там городские внедряли научный подход, грамотно использовали удобрения и заметно подняли урожайность. Гэньшэн загорелся этой идеей.
Прежде он считал присылаемых студентов нахлебниками, которых надо кормить и где-то селить, а потому с лёгким сердцем впихивал их Лю Дабиню. Но теперь картина изменилась. Доверять пост бригадира чужаку он, разумеется, не собирался, а вот выучить из них толковых помощников, чтобы те проложили дорогу его сынку — мысль весьма заманчивая.
Досадно лишь, что со старыми городскими он обошёлся слишком круто: те питали к нему лютую ненависть. Так что свежая партия оказалась как нельзя кстати — настоящий спасительный дождь в засуху!
«Нет, этих грамотеев упускать нельзя. Надобно прибрать их к рукам!»
Поразмыслив, он решил отправить навстречу поездке своих верных людей — чтобы успели втереться в доверие к новичкам до того, как те обосновываются в деревне Лю.
— А Чжуцзы где?
— Э-э... Да кто ж его знает, бригадир...
Ван Гэньшэн страдальчески зажмурился:
— Поди разыщи! Хоть из-под земли достань, но доставь к приезжим! И накажи ему: пусть ведёт себя с Лю Цзинянем повежливее, нечего прежние обиды раздувать.
* * *
После изнурительного многодневного путешествия на поезде отряд Линь Ицю наконец добрался до города Сунъань, что в провинции Хэйлунцзян. Там на распределительном пункте уже томились сотни прибывших со всей страны юношей и девушек.
Местное руководство делило группы снова и снова: сначала автобусами развозили по уездным центрам, а оттуда волостные власти на тракторных прицепах доставляли молодёжь непосредственно в производственные отряды.
За время пути Линь Ицю успел искренне сдружиться с Чэнь Фэном, а потому при распределении они держались вместе. В итоге их обоих в составе группы из двадцати с лишним человек откомандировали в производственный отряд Хунхэ.
Едва соскочив с прицепа, Ицю тут же устремился к проходившему мимо местному старику:
— Дедушка, не подскажете дорогу в одно место?
— Отчего ж не подскажу? Спрашивай, милок.
— Вы не знаете, где находится ферма 875?
Ферма 875 славилась как крупнейшее хозяйство во всём округе Сунъань — именно туда сослали давнего приятеля учителя Ху.
— А, восемьсот семьдесят пятая! Так это ж у нас, в Маоюани!
— Правда?! Вот замечательно! А от Пинцзыгоу это далеко?
— Да далековато... Хотя ежели брать деревни Лю да Ванцзятунь, что в том районе, так к ним ферма аккурат вплотную прилегает. Гору перевалил — и на месте.
«Деревня Лю и Ванцзятунь... — обожгло Ицю. — Всё-таки то самое место из книги! А я-то надеялся избежать этой участи...»
— А если идти пешком из деревни Лю, сколько времени уйдёт?
— Да пустяки, часа три ходу.
— Понятно... Стоп, что?! Три часа?!
Старик добродушно расхохотался, глядя на вытянувшееся лицо юноши:
— Ха-ха-ха! Видать, не видал ты ещё настоящих тягот, парень! Что такое три часа прогулки? Вот помню, в военные годы мы...
Выслушав с вежливой, но тоскливой улыбкой ветеранские воспоминания, Линь Ицю вернулся к товарищам с совершенно павшим духом. Он-то наивно полагал, будто выбрал самый ближний пункт к ферме 875, а оказалось — добираться туда та ещё забота.
Три часа в одну сторону, три в другую — считай, целый день насмарку. А ведь сама ферма огромная, и искать человека, о котором нельзя даже заикаться вовсеуслышание, — всё равно что иголку в стогу сена.
Впрочем, успокаивало одно: впереди три года. За это время он избороздит эту ферму вдоль и поперёк! Чего бы это ни стоило, поручение учителя Ху он выполнит.
Завидев его, Чэнь Фэн тут же отвёл друга в сторону и шепнул на ухо:
— Ицю, сейчас раздавать назначения начнут. Давай попросимся в деревню Мацзябао? Она ближе всего к центру уезда Маоюань!
Ицю глубоко вздохнул и с виноватым видом ответил:
— Прости, брат Фэн... Но я должен попасть именно в деревню Лю.
— Что?! В деревню Лю?! — Чэнь Фэн аж насупился. — Да там же глушь беспросветная! Настоящая глухомань в тайге, до города не доберёшься, удобств никаких. К тому же каждый год местных выгоняют дежурить в леса, чтоб пожары предотвращать...
Ицю вовсе не желал тянуть приятеля за собой на лишения, однако своего решения менять не намеревался:
— У меня есть веская причина отправиться именно туда. Если ты хочешь в Мацзябао — поезжай, не сомневайся. Всё равно оба пункта в посёлке Пинцзыгоу, видеться сможем без проблем.
Чэнь Фэн помешкал, а затем этак по-мужски махнул рукой:
— Да что ты такое говоришь! Ехать так ехать, чего теперь кустов пугаться? Ладно, идём вместе в эту твою Люцзя!
Они переглянулись с улыбкой и дружно взобрались на прицеп трактора, присланного из производственного отряда Хунхэ.
Осенний северо-восток встретил их невероятной красотой. Извилистая грунтовая дорога петляла среди вековых сопок; по обе стороны возвышались величественные кряжи, расчерченные глубокими распадками, а бескрайнее море тайги переливалось золотом, багрянцем и зеленью, испещрённое россыпью ярких диких цветов.
На прицепе задувал свежий горный ветерок, рассеивая дневной зной. Молодёжь заметно повеселела: наперебой звучали оживлённые разговоры и смех.
Всего их было семеро — трое парней и четверо девушек. Помимо Ицю и Чэнь Фэна, в группу входил юноша из провинции Гуандун по имени Ци Юаньчао, который был старше Ицю на год. Девушки тоже приехали с юга и превосходили его возрастом года на два-три, так что Линь Ицю оказался самым младшим в этой компании.
Линь Ицю отличался яркой, притягательной внешностью и опрятной одеждой; даже после утомительных дней в дороге он не выглядел измождённым заморышем, в отличие от большинства спутников. Среди прибывших он буквально бросался в глаза, поэтому юные спутницы, вызвавшиеся ехать в Люцзя, подсознательно клюнули именно на его привлекательность. То, что паренёк младше, их ничуть не смущало: дело молодое, впереди не один год — почему бы пока не взять его под опеку вроде младшего братишки?
Миновав очередной лесной перевал, водитель трактора сбавил ход и крикнул через плечо:
— Эй, приехали! Люцзя!
Прицеп взорвался ликующим рёвом:
— Ура-а-а-а!
Преодолеть четыре с лишним тысячи вёрст, сменив поезда, автобусы, тракторы и даже воловьи упряжки — на путь ушло больше недели! Как тут не закричать от счастья?
Издали Линь Ицю разглядел толпу у въезда в деревню, разделённую на две группы. Завидев приближающийся трактор, сельчане ударили в гонги и барабаны, подняв невообразимый шум.
«Похоже, городскую молодёжь здесь встречают с распростёртыми объятиями!» — обрадовались юноши и девушки, принявшись взволнованно шептаться. Разве это не верный знак того, что и жизнь на новом месте сложится ладно?
Трактор наконец остановился. Ноги от беспрерывной тряски совсем занемели, однако радостное возбуждение брало своё: поддерживая друг друга, молодые люди стали поочерёдно слезать на землю.
Староста Лю Дабинь вытянул шею, жадно высматривая прибывших. Хотя ему заранее сообщили пропорции — трое парней и четверо девчат, — в душе всё же теплилась надежда: а вдруг прислали кого покрепче?
Увы, увиденное его разочаровало. Про девчонок и говорить нечего, но и троица парней выглядела хилой — тонкие, точно хилые ростки. А ведь на носу осенняя страда! Какая от них польза в поле?
Однако посреди этой разношёрстной толпы деревенских взгляд Линь Ицю мгновенно выхватил человека, возвышавшегося над остальными подобно одинокому утёсу.
Незнакомец не просто выделялся ростом — его точёные, словно высеченные из гранита черты лица притягивали взор. Строгий, непроницаемый взгляд, подтянутая осанка... Даже простая, поношенная одежда не могла скрыть его властной стати. Он просто стоял в глубине толпы, но притягивал внимание абсолютно каждого.
Те самые девушки, что всю дорогу оказывали знаки внимания Ицю, замерли с открытыми ртами, мгновенно позабыв про своего «младшего братика».
«Кто это такой? Разве в книге был такой персонаж?» — про себя изумился Линь Ицю.
С такой-то яркой фактурой ему только главного героя и играть!
Впрочем, тут же осенило Ицю: так вот он кто — тот самый виновник, из-за которого Линь Сяни переродилась и встала на путь мести! Что ж, если судить чисто по внешности, увлечение Сяни вполне можно понять...
«Ну надо же, ореол главного героя прямо-таки слепит глаза!» — мысленно ухмыльнулся Ицю.
Но постойте... Разве в оригинальном романе герой не описывался как забитый, болезненный интеллигент? А этот детина ростом под два метра — какой из него, к лешему, «хрупкий книжник»?!