Кто бы мог подумать, что они и впрямь придут… Случайный взгляд — и их глаза встретились. Раз уж обе стороны заметили друг друга, пройти мимо хозяевам площадки было бы просто неприлично. Линь Ицю и Лю Цзинянь ускорили шаг и подошли к гостям.
Вблизи осунувшийся и утомлённый вид Лу Сюэ бросался в глаза ещё сильнее. Косметика тех лет, далёкая от изысков будущего, была не в силах скрыть тёмные круги и залёгшую на лице усталость.
Чэнь Чжэн опустил дочь на землю, подошёл ближе и с улыбкой поздоровался:
— Давно не виделись.
Блик на стёклах очков скрывал его взгляд, мешая разобрать выражение глаз, но Линь Ицю нутром чуял: собеседник раздражён.
Лю Цзинянь скупо отозвался:
— Давно.
Эта короткая фраза сразу отсекла любые попытки завести светский разговор.
Линь Ицю пришлось сменить тему:
— И чем ты сейчас занимаешься? Где работаешь?
Чэнь Чжэн поправил очки и едва заметно усмехнулся:
— Открыл пищевую компанию в Сягане. Совместное предприятие с тайваньским капиталом.
С Тайванем? Впрочем, политика реформ и открытости набирала обороты, инвесторы с острова всё активнее вливались на материк, и к девяностым годам деловые связи по обе стороны пролива обещали стать совсем тесными.
Но Линь Ицю почему-то сразу вспомнил времена в деревне, когда Ван Сяоцзюнь проболтался, будто отец Чэнь Чжэна в своё время бросил семью и сбежал на тот самый остров. А ведь отец Лу Сюэ — кадровый военный. Неужто он сквозь пальцы посмотрел на то, что его единственный зять подался в коммерцию?
Посмеявшись про себя над собственной подозрительностью, Линь Ицю между делом поинтересовался, на чём именно специализируется его предприятие.
Лу Сюэ решила ответить за мужа:
— В основном делаем лапшу быстрого приготовления. Недавно вот начали экспериментировать с лапшой в стаканах… Я, правда, в этом мало что понимаю.
Линь Ицю искренне похвалил:
— Если запустите лапшу в стаканах в массу, она станет по-настоящему «быстрой».
Он-то помнил, что порционная лапша в картонных стаканах завоевала рынок только ближе к двутысячным. Компания Чэнь Чжэна опережала время добрых лет на десять.
Чэнь Чжэн оглядел их двоих и спросил:
— А вы что же, без своих половинок пришли?
Линь Ицю полушутя-полусерьёзно отмахнулся:
— Каких ещё половинок? Мы живём вместе, так что лучшая половина у каждого из нас уже под боком.
Чэнь Чжэн опешил. Он уже собрался что-то сказать, но его окликнул знакомый:
— Ох, директор Чэнь!
— Директор Ван?
— Сколько лет, сколько зим!
В глазах Чэнь Чжэна мелькнула досада, но ему пришлось уйти вслед за господином Ваном обменяться любезностями. У стенда остались лишь Лу Сюэ да двое несмышлёных ребятишек.
Помня, что в исходном романе эти двое были главной каноничной парой, Линь Ицю не удержался от любопытства:
— Как выживали все эти годы? Всё в порядке?
Лу Сюэ горько улыбнулась:
— Сам видишь. Перебиваемся кое-как.
«Ого, похоже, в семье лада нет».
Лезть в чужие семейные неурядицы Линь Ицю не собирался, но Лу Сюэ, дорвавшись до слушателя, выложила всё как на духу, точно высыпала горох из мешка:
— Только выскочив замуж и родив детей, понимаешь, как тяжело уберечь брак… У А-Чжэна свои амбиции, а отец его порывов не разделял. Он хотел пристроить его на штабную должность в армии. Они не поладили, и нам пришлось съехать…
Всё сходилось с догадками Линь Ицю. Отец Лу Сюэ, опасаясь потерять контроль над своенравным зятем, решил подрезать ему крылья, пока тот не встал на ноги, и держать под крылом в армии. Вот только перегнул палку: вырвавшись из-под опеки влиятельного тестя, Чэнь Чжэн развернулся на южном побережье во всю мощь.
Поплакавшись на жизнь, Лу Сюэ вдруг осеклась. Погладив сына по голове, она тихо сказала:
— Поди поиграй с сестрёнкой вон там, впереди. Только далеко не убегайте.
Дождавшись, пока дети отбегут, она попыталась улыбнуться:
— Ты уж извини… Совсем старухой стала, от собственных разговоров тошно.
Линь Ицю так не считал. Тридцать с небольшим — самый расцвет сил и свершений, какая уж тут старость?
Лу Сюэ замялась, явно колеблясь, но всё же выдохнула:
— Есть кое-что… Я не знаю, стоит ли говорить, но мне очень нужен твой совет.
Линь Ицю насторожился:
— Что случилось?
— Дело в кончине свекрови… А-Чжэн молчит, но я же чувствую: он до сих пор винит меня в её смерти…
Видно, эта тяжесть давным-давно давила ей на грудь, потому что Лу Сюэ без запинки выложила всю подноготную:
— Моя мачеха тогда только и ждала случая выставить меня на смех. Мечтала, чтобы я выскочила замуж хуже, чем её родная дочь. Если бы я вернулась в город без жениха, она тут же сосватала бы за меня какого-нибудь беспутного барчука. А-Чжэн был способным, да вот только эта болезнь его матери… Кто же знал, что она так скоро преставится?
— Ты права, от судьбы не уйдёшь. Жизнь и смерть — в руках небес, при чём тут ты? Не пили себя понапрасну.
Лу Сюэ посмотрела ему прямо в глаза и, запинаясь, произнесла:
— Нет… Старуха… она не от болезни умерла. На самом деле…
Линь Ицю обомлел:
— На самом деле?..
Скоропостижная смерть тётушки Чэнь-Чжао и тогда показалась Линь Ицю крайне подозрительной. Он порывался осмотреть тело, но Чэнь Чжэн встал грудью и не подпустил его. Выходит, за этим и впрямь крылась грязная тайна.
Лу Сюэ уже собралась развить мысль, как за её спиной раздался голос Чэнь Чжэна:
— Сюэ-эр!
Лу Сюэ тут же сжалась в пружину, мгновенно растеряв всю откровенность. Линь Ицю, стоявший рядом, ощутил, как от неё волной изошла дрожь.
— О чём токуете?
— Да так, ни о чём. Спрашивала, как поживают староста с бригадиром.
Линь Ицю подхватил невинный тон, помогая замять тему. Чэнь Чжэн обвёл всех троих цепким взглядом, но лишь сдержанно улыбнулся и ничего не сказал — пойми его, поверил он или сделал вид.
Лю Цзинянь бросил взгляд на наручные часы и негромко напомнил:
— Скоро спектакль. Пойдёмте в зал.
Дебютный спектакль труппы Цзинь Си прошёл гладко. Зал был заполнен от силы наполовину, и кассовые сборы оставляли желать лучшего, но для частного театра запуск такого уровня в первый же день Линь Ицю считал вполне успешным.
Цзинь Си со своими людьми куй железо, пока горячо: один за другим они выкатывали на сцену свежие, невиданные для столицы постановки.
Громкая слава пришла к драматическому театру Сюньмэн лишь три года спустя. К ним явился режиссёр из Пекинского телевидения и предложил солидный куш за права на пьесу «Возвращение Сунь Динбао в деревню», намереваясь снять по ней телесериал.
Настоящего автора, старого учителя Се Чуньшаня, давно уже не было в живых, и распоряжаться наследием мог лишь Линь Ицю. Цзинь Си без промедления привела режиссёра к нему.
— Признаюсь честно, наша студия рвётся на телеэкран, а достойного материала катастрофически не хватает. Мы хотим экранизировать эту историю, чтобы приурочить выпуск к двадцать пятой годовщине движения «Вверх в горы, вниз в деревни» и пятнадцатилетию политики реформ. По цене договоримся, обижены не будете…
Линь Ицю прекрасно понимал подлинный подтекст: в девяностые страну захлестнула волна массовых сокращений на заводах. В обществе царило уныние, плодились социальные язвы, и государству до зарезу требовалась душевная, жизнеутверждающая драма вроде «Сунь Динбао», способная влить надежду в сердца людей.
— Что ж, таить не стану: замысел мой, но сам текст принадлежит перу господина Се, которого, увы, уже нет с нами.
Режиссёр занервничал:
— Так вы имеете право распоряжаться правами?
Линь Ицю утвердительно кивнул:
— Имею. Но у меня одно условие: в титрах — в начале или в конце серии — вы дадите краткий очерк о жизни и судьбе автора. А гонорар за права мне не нужен. Перечислите его в фонд помощи детям из бедных семей, у которых нет денег на школу.
Режиссёр оказался человеком прямым:
— Экая малость! По рукам!
Получив разрешение, он даже не стал нанимать сторонних сценаристов для переделки, а сразу запустил съёмочный процесс на полную мощность.
Любопытная деталь: роль молодой супруги Сунь Динбао досталась Линь Лин. Правда, к тому времени девушка взяла сценический псевдоним Му Сюэтин и прежнюю фамилию больше не использовала.
Несколько лет назад Гуй Цзиньчжи оформила официальный развод с Линь Чанлаем. Сёстры Линь Лин и Линь Цзин забрали мать и перебрались в столицу, примкнув к первой волне так называемых «пекинских скитальцев».
От съёмок до премьерного показа прошло меньше года. Едва телесериал «История Сунь Динбао» вышел на экраны, имя Се Чуньшаня прогремело на всю страну.
* * *
Весна 1994 года
Главным событием той весны стал вовсе не Праздник весны, а всеобщая лихорадка у телеэкранов.
Если ты не смотрел «Историю Сунь Динбао» и не умел напеть заглавную песню, в приличном обществе с тобой и разговаривать никто не стал бы.
Линь Ицю воспользовался шумихой, чтобы полностью восстановить доброе имя учителя Се и познакомить читателей с его литературным наследием.
Лю Цзинянь, выступая как прямой ученик и наследник мастера, подготовил к печати сборник его стихов и прозы. Книга расходилась огромными тиражами, а все вырученные средства до последнего гроша отправились в помощь нуждающимся школьникам.